Он смотрит на меня долгим взглядом, но ничего не отвечает. И я быстро договариваю, потому что в голосе почти нет сил:
— Извините, что я на вас накричала. Мне наверное правда показалось. И… спасибо!..
Он снова окидывает меня пристальным взглядом и отвечает хриплым голосом:
— Пожалуйста, не пугай меня больше так. Спи. Завтра утром я отвезу тебя в больницу.
Поправляет подушки, подтягивает выше одеяло и садится в кресло дальше от кровати.
Ждать, пока в бутылке закончится раствор.
Глава 18
Лиза
Стою посреди пустынной улицы совсем одна, с большим животом. Намного больше, чем он сейчас у меня на самом деле.
Он словно существует отдельно от меня, я поддерживаю его обеими руками, и мне очень страшно. Все время кажется, что я его вот-вот уроню.
Вокруг меня густой плотный туман, все подернуто холодной дымкой от земли до неба. Вместо фонарей — тусклые неясные пятна.
Где-то там горят огни, играет музыка. Звучат голоса, кто-то весело смеется. А я даже не понимаю, куда мне идти, в какую сторону.
— Марат! — кричу громко, и живот в руках ходит ходуном. Это мой ребенок шевелится. Я еще больше боюсь его уронить, прижимаю живот к себе и кричу громче. — Марат, где ты? Помоги!..
— Я здесь, малыш, — внезапно раздается из темноты голос Марата. — Я здесь, Лиза.
— Неправда, тебя нет, — мотаю головой, стучу кулаками по туману. Он такой плотный наощупь, как простыня. — Ты меня бросил. Нас бросил. Мне так тяжело без тебя, если бы только знал, как мне без тебя тяжело…
— Я не бросал вас, малыш, — я чувствую на шее теплое дыхание. Не теплое, горячее. — Я же говорил тебе, что я рядом.
На мои руки ложатся широкие шершавые ладони, и теперь мы вместе поддерживаем живот. Он вдруг становится совсем легким, и мне тоже легко. Ладони осторожно гладят мои руки вместе с животом, я укладываюсь удобнее.
Куда-то исчезает улица, больше нет тумана, мне не холодно.
Я уже не стою на дороге, а лежу в кровати на пахнущей чистотой и свежестью постели. В комнате темно, но мне очень спокойно, потому что меня обнимают сильные мужские руки.
Я знаю, что это Марат. Узнаю по дыханию, по голосу, хотя он и говорит шепотом.
— Тебе нужно поспать, — шепчет на ухо, прихватывая губами мочку. — Ты должна набираться сил. Ты уже насквозь светишься, не знаю, как тебя еще накормить. Как ты сына мне рожать собралась, малыш? Это же мой сын, он крепкий мальчишка будет.
— Я буду набираться, — обещаю ему, — только если ты никуда не уйдешь.
— Хорошо, — соглашается он. Отпускает живот, и мне хочется крикнуть, чтобы вернул руки обратно.
Кровать рядом прогибается под тяжестью мужского тела, и у меня по спине волнами пробегают мурашки. Такое забытое и в то же время знакомое ощущение. Волнительное до дрожи.
В спину впечатываются тугие гладкие мышцы. Откидываю голову назад, трусь щекой. Проворачиваюсь всем телом.
Обвиваю шею, прячу лицо в ямке где ключицы идут вразлет. Вдыхаю.
Еще вдыхаю. Еще…
— Как же я соскучилась, Марат… — целую терпкую кожу.
— Не надо, малыш, — просит он хрипло, — мы не можем… Тебе нельзя… И вообще… Боже какой пиздец…
Он дышит глубоко, задерживает дыхание. Выравнивает. Продевает руку мне под голову, укладывает себе на плечо. Второй рукой переплетает пальцы и накрывает живот.
— Почему нельзя хотя бы так? — спрашиваю, прижимаясь щекой к мужскому телу. Живому, горячему телу, вжимающемуся в меня снизу твердым, живым, пульсирующим членом. — Почему, Марат?
— Потому что я не знал, малыш. У меня было слишком мало времени, но если бы я знал, что ты беременная, я бы сделал все по другому. Я планировал увезти Кристину, тебя бы не тронули, о нас с тобой никто не знал, даже Крис. Тебе ничего не угрожало. Но теперь я должен их переиграть, а это очень опасные люди, малыш. И они уже близко. Вы не справитесь. Поэтому вам лучше ничего не знать. Вы для меня слишком дороги, чтобы я рисковал. Так что пусть будет так… — он говорит тихо, поглаживая сплетенными со мной пальцами по животу. Скользит губами от виска по волосам к мочке уха, упирается лбом.
И я успокаиваюсь в коконе его рук, зеваю, прикрыв рот ладошкой.
Понимаю, что это сон — откуда здесь взяться Марату? Но какой же прекрасный этот сон!
— Я люблю, когда ты мне снишься, — говорю, поворачиваясь спиной. Прогибаюсь, потираясь попкой о стоящий колом член. — Почему только так редко?
— А блядь… — Марат шипит и толкается бедрами, — вот поэтому, малыш. Потому что я сон. А со сном даже подрочить нельзя. Спи. Завтра в больницу поедем. Точнее, этот долбоеб тебя повезет, Алекс.
— Он хороший, — заступаюсь за Алекса. — И милый.
— Он охуенный. Спи, — Марат целует меня в макушку.
И я засыпаю абсолютно счастливой.
— Ииииии… — просыпаюсь оттого, что кто-то тоненько пищит у меня над головой. — Ииииииии…
Открываю глаза и удивленно привстаю на подушке.
— Крис? Ты откуда взялась? И почему ты плачешь?
— Лиза! Лизочка! — всхлипывает подруга и сползает со стула вниз.
Садится перед кроватью на корточки. Тянет руки, чтобы меня обнять. Не кидается на шею, как обычно, а касается осторожно-осторожно, словно я сделана из хрупкого стекла.
— Прости меня пожалуйста, я так перед тобой виновата!..
Она переходит на шепот и снова начинает плакать. Слезы катятся из ее глаз без остановки, и мне приходится приложить некоторое усилие, чтобы ее от себя оторвать.
— Что ты говоришь глупости! — говорю сердито. — Причем здесь вообще ты?
— Я не должна была уезжать, — самоотверженно причитает Кристина, — не должна была тебя бросать. Если бы ты знала, как я себя за это ненавижу!..
В лицо бьет волна жара.
Этого еще не хватало!
— Так, стоп! А ну перестань плакать, сейчас же! — хватаю подругу за ладони и отвожу от своей шеи. Крепко держу и заглядываю глаза.
Они у нее красные, зареванные. Похоже, Крис не один час сидит у моей постели и рыдает.
— Как ты меня вообще нашла? Это тебя Алекс прислал?
Кристина сначала мотает головой, потом кивает.
— Я сама захотела приехать. Он сказал, что повезет тебя в больницу. Меня Оскар привез. Алекс вчера меня к тебе не впустил, хотя я так просилась…
Смотрю на несчастное лицо, сведенные домиком брови. Представляю, что он ей высказал. И как. А ведь вся вина Крис была только в том, что она захотела погулять с парнем, который ей нравится.
Разве это преступление?
— Ты ни в чем не виновата, — говорю твердо. — Меня сегодня обследовали, это микро отслойка. Не нервничала, не поднимала тяжелого, не мерзла и не голодала. Мне не стоило идти самой по темноте в магазин. Это только моя вина!
— Но если бы ты была дома, тебе все равно стало бы плохо, — не соглашается Кристина. — Надо, чтобы все время кто-то был рядом, Алекс прав.
— Он успел прочитать тебе проповедь? — озаряет меня. — Или он на тебя наорал?
— Он просто высказал свое мнение, — дипломатично отвечает Крис. — И я с ним, кстати, согласна. Я уже сказала Оскару, что больше никаких занятий, пока не родится бро. Я больше шагу из дома не сделаю. А Алекс на меня не орал. Даже попросил Оскара переночевать у нас в доме, потому что я боялась спать одна. Я постелила ему на диване в гостиной.
— Бедная моя, — обнимаю подругу. — я даже слышать не хочу, чтобы ты кисла со мной дома. Ты будешь встречаться с ним, заниматься вождением, ходить везде, где тебе вздумается. И не спорь! А я пока останусь в больнице, мне выписали капельницы. Буду лежать здесь и отдыхать как на курорте.
Обвожу рукой больничную палату с деланной радостью. Но Крис не ведется.
— Ага, нашла курорт, — фыркает она. — Не выдумывай. Пусть прокапают, конечно, подлечат и поедем домой. Здесь от тоски выть хочется.
Она хочет еще что-то сказать, но открывается дверь, и на пороге показывается Алекс.
Я отпускаю Крис, она встает с корточек. Смотрит с опаской.
Я уже готова защищать подругу, но неожиданно Алекс обращается к ней достаточно мягко. Я бы даже сказала, сочувствующе, если бы это бы кто-то другой.
— Кристина, мне нужно поговорить с Лизой. Можете нас оставить?
Крис кивает и выходит из палаты, напоследок оглядываясь на Алекса. Но тот уже пододвигает ногой стул и садится рядом с кроватью.
— Не вздумайте ругать Крис за то, что она уехала с Оскаром, — говорю с вызовом. Алекс непонимающе пожимает плечами.
— Я и не думал ее ругать. Именно об этом я и собирался с вами поговорить, Лиза. О вас и о вашей подруге. Ну и о вашем ребенке, разумеется.
Сажусь в кровати, кнопкой поднимаю подголовник так, чтобы находится в положении полусидя.
— Я вас внимательно слушаю.
— На мой взгляд, складывается совершенно ненормальная ситуация, когда в сложной жизненной ситуации вся ваша поддержка — это такая же юная и абсолютно неприспособленная девчонка, как и вы, Лиза. Вам не кажется, что эта ноша чересчур тяжела для плеч вашей подруги? Точно так же, как и для вашей? — Алекс вперяется в меня сверлящим взглядом серых пронзительных глаз, и я полностью теряюсь.
— Не могу понять, к чему вы клоните, — говорю честно.
— Ваша подруга сама ребенок, Лиза, как и вы. Она не может оказывать полноценную помощь, — продолжает он с невозмутимым видом. — Согласитесь, что она должна вести совсем другой образ жизни. Гулять, встречаться с друзьями. Учиться.
— Вы хотите сказать, — слова неприятно перекатываются у меня на языке, — что я вынуждаю Крис заботиться обо мне и моем ребенке?
— Нет, конечно же нет, — его губы говорят одно, а глаза совсем другое, — это не вы. Вы ни в чем не виноваты, вы точно так же как и Кристина должны были вести беззаботный образ жизни, но… Из-за безответственности одного человека теперь все должны страдать.
— Знаете что, — пытаюсь возмутиться, но он меня перебивает.
— Я хочу исправить эту ситуацию, Лиза. Вы больше не можете делать вид, что справляетесь. Вы не можете взваливать все на себя. И не можете перекладывать эти проблемы на плечи своей подруги. И ваши плечи, и ее слишком слабые и хрупкие.