Почему-то пока он был здесь, у нас было все нормально…
Сажусь рядом, глажу спутанные волосы. Я не утешаю, не говорю «Не плачь». По себе знаю, надо выплакаться.
Кристина поднимает голову, видит меня, хватает меня за руку. В ее глазах столько безнадежной тоски, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться.
Пересиливаю себя и, наоборот, придвигаюсь ближе.
— Что случилось, Крис? — сжимаю руку, за которую она цепляется. — Почему ты прогнала Оскара? Ты же его любишь!
Кристина качает головой, закрывает глаза, сглатывает.
— Я сказала, что наши отношения были ошибкой. А он сказал, что я его обманула.
Она снова заходится в рыданиях.
— Но почему, Крис? — я вообще не понимаю, что происходит. — Зачем ты так сказала?
— Лиз, — подруга говорит шепотом, — он во всем этом звездеце меньше всех виноват. Я не хочу, чтобы он тоже пострадал.
— В каком еще звездеце? Что у нас происходит? Объясни мне, я ничего не понимаю… — у меня голова идет кругом.
Я обнимаю ее, она внезапно крепко обнимает меня за плечи, обвивает шею.
— Лиз, — шепчет в ухо, — пожалуйста, я тебя очень прошу. Выходи замуж за Алекса. Пожалуйста! Как только он вернется, сразу выходи…
Глава 20
Лиза
Сегодня дождь решил встать на паузу, и мы с Кристиной собираемся в город. Уже сто лет не выезжали, мне кажется, это было в прошлой жизни.
От Алекса по-прежнему ни слуху, ни духу, Оскар тоже больше не беспокоил.
Зато меня ждет сюрприз.
— Мы едем на своей машине, — сообщает Крис как бы между делом за завтраком.
— Что? — я чуть не давлюсь тостом с сыром. — Это как мы на ней поедем? У тебя же прав нет. И ты не доучилась еще…
— Я водителя наняла, — сообщает подруга деловым тоном, — на день. Помнишь, нам Алекс советовал? Вот, я решила последовать его совету.
— Да? И где ты его нашла?
— В интернете. Шевелись, Лиз, он сейчас уже должен подъехать.
— Постой, — я и правда медленно соображаю в последнее время, — он приедет на своей машине?
— Ну да. Оставит у нас на участке, а как нас обратно привезет, уедет.
— А какая ему с этого выгода?
Кристина смотрит на меня удивленно.
— Лиз, не тупи. Он здесь живет недалеко от нас. У агентства широкая база, они подобрали того, кто ближе всех по локации.
— У агентства? — переспрашиваю. Крис тушуется, но только на миг.
— Ну… агентство по подбору водителей. О, а вот и наш водитель, — она выглядывает в окно. И мне. — Пойдем одеваться. Я скажу господину Келлеру, чтобы прогревал машину.
Когда мы выходим из дома, внедорожник Крис уже стоит под нашими окнами. Со стороны водительского сиденья выходит мужчина, и я только тихо хмыкаю.
— Крис, этот громила точно водитель?
— А что тебе не нравится? — поворачивается подруга.
— Ну… такое. Если бы я его встретила на улице, перешла бы на другую сторону.
— Прекращай, Лиз. Обычный водила, — морщится она.
— Ничего себе, обычный! Да он в плечах почти такой как твой кроссовер! Как он вообще в салон поместился? На нем ремень безопасности не треснул?
Еще мне очень хочется спросить, почему нельзя было позвать Оскара, но я вовремя проглатываю незаданный вопрос.
Если бы можно было, то Крис попросила.
В конце концов, это ее машина, и ей решать, кого выбрать водителем.
— Добрый день, мисс, меня зовут Бастиан Келлер, — представляется громила.
— Очень приятно. Я Кристина, это Лиза, — деловито заявляет Крис, я только киваю. — Лиза, садись на заднее сиденье, я сяду наперед.
Молча подчиняюсь, пристегиваюсь, и уже когда автомобиль трогается с места, ловлю себя на том, что в голосе Кристины откуда-то взялись командные нотки.
Очень знакомые. Очень привычные, но только привыкла я слышать их не от нее.
Что вообще случилось с моей подругой?
Но ответа я все равно не дождусь, поэтому просто смотрю в окно. Кристина следит за дорогой, иногда уточняет у водителя, почему он проехал так, а не по-другому.
Я не собираюсь сдавать экзамен на водительские права, потому не вслушиваюсь в разговор.
Когда приезжаем в город, я почти чувствую себя счастливой, окунувшись в немного забытую атмосферу большого города.
Парикмахерский салон, детский магазин, пиццерия с большими окнами и видом на площадь. Бастиан везде ходит с нами, хотя зачем водителю таскать пакеты с покупками? Но он вызвался помочь, Крис не возражала, и я не стала влезать.
В пиццерию Бастиан тоже вошел, но сел почему-то не с нами, а за соседний столик. Достал телефон.
— Невесте позвоню, поболтаем, — сказал мне, когда я глянула на него вопросительно.
И я отстала. Надо человеку с невестой поговорить. Хотя от одной мысли, что у такой горы есть невеста, становится жутковато. И немного ее жаль.
Мы так расслабляемся, что я пропускаю, в какой момент они появляются в пиццерии. Рука Крис ловит мою, сжимает пальцы.
— Вот сейчас, Лиза, будь очень осторожна, — слышу ее тихий шепот, — и не бойся. Главное, помни, ни слова о папе. У вас ничего не было. Как мы и договаривались.
Она выпускает мою руку, улыбается, словно говорила только что о какой-то ерунде. И в этот же миг за наш столик садится мужчина.
От одного его вида хочется вскочить и выбежать из пиццерии с криком «Полиция!». Хотя внешне он выглядит очень респектабельно и прилично. Можно сказать, даже чересчур.
Дорогое пальто — очень дорогое, я уже научилась различать, — надето поверх такого же дорогого костюма. Поверх небрежно наброшен шарф. Но небрежность эта показная. Шарф стоит столько, сколько сегодняшние наши покупки вместе взятые.
Внешне мужчина выглядит немного старше Марата. Но это ровным счетом ничего не значит, холод в животе сигнализирует однозначно — это враг.
— Привет, девчонки, — говорит мужчина по-русски и хищно скалится, — ну что, поболтаем?
— Так только разговаривали, — Кристина сцепляет руки в замок и внимательно их разглядывает. — И я не соскучилась.
Вопрос, где это они успели поговорить, уже готов сорваться с губ, но я вовремя подавляю его в последний момент, и он так и умирает, не родившись.
Где бы ни говорили, для подруги их появление не новость, значит к ней они уже приходили. Неужели вламывались в дом?
На минуту представляю ее одну, испуганную, в окружении этих хищников, и хочется закричать, привлечь внимание окружающих, вызвать полицию.
Но интуитивно понимаю, что так сделаю только хуже.
Кристина держится чересчур спокойно. А меня вдруг осеняет, не потому ли моя подруга прогнала Оскара? Чтобы его не впутывать?
Мужчина с интересом смеряет Крис взглядом. И если бы я не опасалась сойти за сумасшедшую, то сказала бы, что в нем мелькает что-то похожее даже не на удивление. А на уважение.
— Борзая у тебя подруга, — одобрительно кивает он, глядя почему-то на меня, как на старую знакомую, — вся в своего ебанутого папашу.
— Яблочко от яблоньки, — в тон ему договаривает Крис, и я с тревогой смотрю на подругу.
Она его дразнит, и он бесится. Только зачем она это делает?
— Ты смотри, яблочко, — мужчина внезапно наклоняет голову и снижает тон, — яблоньку-то срезали уже. Как бы тебя не зацепило.
У меня перехватывает дух. В горле встает колючий огромный ком, пальцы сами собой сжимаются в кулаки.
Так цинично и нагло признаваться в убийстве. Смотреть в глаза дочери человека, которого вы убили, и еще иметь наглость угрожать?
Набираю в легкие больше воздуха, собираюсь выплеснуть на этого лощеного мудака всю свою ненависть, как вдруг ощущаю, как под столом мою ногу в ботинке толкает ботинок Крис.
Удивленно поворачиваю голову, но подруга остается невозмутимой.
— А что вам с меня взять, — равнодушно пожимает она плечами. — Документы на машину вы видели. Я ее выиграла в лотерею. Можете отобрать. Если хотите, чтобы о вас говорили, что вы беспредельщик и поступаете по беспределу, то забирайте. Вон она на улице стоит, припаркована на стоянке.
— Ты говори, да не заговаривайся, — мужчина за столом неожиданно багровеет и цедит сквозь зубы: — Я вообще не с тобой пришел поговорить, а с ней, — кивает в мою сторону. — Так что свободна.
К Кристине с двух сторон подходят двое здоровых качков. Краем глаза вижу, как за соседним столиком откладывает телефон Бастиан.
Крис едва заметно покачивает головой. Послушно поднимается и пересаживается вместе с качками за их столик. Она бросает на Бастиана быстрый взгляд, и тот снова берет в руки телефон.
Сидит со скучающим видом, улыбается, делает селфи и видимо отправляет невесте.
— Как малыш, растет? — показывает глазами на мой живот мужчина, и я невольно вздрагиваю. С трудом заставляю себя не закрыть живот руками.
— Я суеверна и не обсуждаю своего ребенка с посторонними, — отвечаю сухо, только его это не смущает.
— И правильно, — соглашается мужчина, — нечего всем совать свой нос. Но мне можно. Кто там у тебя? Девка или пацан?
— Это так важно? — отвечаю неприязненно. — Задавайте свои вопросы, а моего ребенка не трогайте.
— Так я о нем и хотел спросить, — мужчина остается все таким же невозмутимым. — Вернее, не о нем, а о папке его. Кто он? Это случайно не Марат? Говорят он к тебе таскался, квартиру снял. В машине тебя возил. Вас не раз вместе видели. Потому ты и таскаешь теперь за собой его дочурку, да?
Лихорадочно соображаю. Если нас и могли видеть в машине, то мы там вели себя осторожно. Не целовались, ничего лишнего не позволяли. Значит, у них никаких доказательств. А Марат и нас с Кристиной в машине возил, это еще ничего не значит.
И тогда я понимаю, что вот сейчас все зависит от меня. От того, как я сумею справиться с собой, как хорошо сумею сыграть.
Сглатываю. Усилием воли подавляю дрожь в руках. Выпрямляю спину.
— Марат мне помогал вернуть наследство, которое отобрал Захар, — отвечаю ровно. — Да, он помог снять квартиру, но это я его попросила. И пообещала вернуть деньги, как только получу доступ к возвращенным счетам. Не понимаю, с чего вы решили, что у нас отношения. Кристине я помогаю, потому что она моя подруга. Когда я осталась без копейки денег после пансиона, меня поддержали Крис и Марат. Почему я сейчас должна бросить его дочь? А чей у меня ребенок… Знаете, это точно не ваше дело. Его отец о нем не знает и никогда не узнает. Я приняла решение его оставить, буду растить его одна и отчитываться перед вами точно не собираюсь.