Тогда я вообще ничего не понимаю.
Я здесь причем? Жениться он почему на мне собрался?
Или это у меня очередные галлюцинации, потому что Алекс переплетает на груди руки и смотрит на меня в упор.
— А почему они решили, что это Ма… отец Кристины купил ей машину? Вы сказали, что она ее выиграла?
— Конечно сказали, — кивает медленно Крис, так на него и не глядя, — я им все документы показала. И талон выигрышный. И договор дарения.
— Это все Лора, — вмешиваюсь я, — мать Кристины. Лора хотела выпросить у Крис денег якобы на операцию для себя. Потом предложила ей меня ограбить. А когда Кристина отказалась, навела на нас бандитов.
— Вот с… — Алекс со свистом выпускает воздух сквозь зубы и смотрит на Крис. Та отвечает виноватым взглядом, и у меня лопается терпение.
— Так, все, — крепко беру Алекса за руку и тяну за собой, — пойдемте. Идите, идите!
Фактически выталкиваю его из дома на крыльцо и захлопываю за собой дверь. За нами тут же несколько раз проворачивается замок — Крис закрывается на верхний и нижний. Еще и на щеколду.
Оглядываюсь.
— Давайте отойдем, — и фактически сталкиваю Алекса со ступенек.
Мужчина сбегает вниз и смотрит на меня, ошалело приглаживая ладонью волосы.
— В чем дело, Лиза? Что вы так разошлись?
— Да так, хочу дать ответ. Помнится, вы когда уезжали, сделали мне предложение. Так вот, я не выйду за вас замуж, Алекс, — наступаю на него, сжимаю руки в кулаки. — Во-первых, потому что вы наглый шантажист. Запугали мою подругу. Она теперь каждый день уговаривает меня выйти за вас замуж. Что вы пообещали ей? Чем вы ей угрожали? А во-вторых, я вас не люблю. Я вам это уже говорила. С тех пор ничего не изменилось. Я не буду вашей женой по необходимости, Алекс. Так что всего хорошего.
Разворачиваюсь и иду к автобусной остановке. Там же рядом стоянка такси.
А обратно может Ольшанский меня отвезет. Смотря до чего мы договоримся.
Глава 22
Лиза
До города добираюсь на такси.
Алекс догнал меня по дороге на остановку, уговаривал поехать с ним. Но во-первых, мне надо было успокоиться. Во-вторых, мне не хотелось, чтобы кто-то еще знал о нашей встрече с Демидом.
Не знаю, почему. Интуиция.
— Спасибо, Алекс, я доберусь сама. Еще совсем рано, и я ненадолго, — ответила твердо и села в первую же машину.
Он остался сидеть в своем автомобиле сердитый и мрачный.
Но мне некогда об этом думать.
Вхожу в зал и ловлю очередное дежавю — все это уже было. И роскошный интерьер дорогого ресторана, и мужчина, ожидающий меня за дальним столиком.
Приглушенный теплый свет, кружащие голову ароматы, кожаные кресла и легкая ненавязчивая музыка. И официанты, снующие между столами, накрытыми идеально выглаженными белыми скатертями.
Только малыш в моем животе с тех пор подрос. А еще деньги больше так не сковывают. Не вызывают такого страха.
Или я просто привыкла?
Демид сидит у окна с видом на площадь и фонтан. На столе — чашка кофе, графин с водой, пара бокалов и кожаная папка.
Замечает меня сразу, как только я вхожу в зал. Встает за спинкой моего стула, ждет, пока я подойду, несмотря на то, что меня провожает хостес. Даже выдает что-то похожее на улыбку.
— Рад видеть, Лиза.
Не могу сказать, что я очень рада, но улыбаюсь.
По правде сказать, я его боюсь. Честно. И еще боюсь услышать то, что он скажет. Только это я сама просила Ольшанского о расследовании, глупо теперь отказываться.
Демид не тянет время. Подвигает за мной стул, садится за стол и открывает папку.
— Я тут немного покопался. Просто так, из интереса. Нашлось свободное время.
Свободное время Демида Ольшанского, рабочие часы которого исчисляются десятками тысяч долларов? Ага, я так и поверила. Но киваю, не зная, что еще отвечать.
Молчу о том, что его жена беременна. И у них есть старший ребенок. Так что Демиду есть чем заняться дома, уж точно не листать выводы судебных медиков.
На миг в душе шевелится что-то, похожее на зависть.
Арина каждый вечер засыпает в объятиях любимого мужчины. Их малыши купаются в любви своего отца. Хотя глядя на Демида, я с трудом представляю, каким он может быть отцом.
Но это обманчивое чувство.
Я прекрасно знаю, каким был бы отцом Марат. Это для других он бывший криминальный авторитет Хасан. А для Крис он был лучший отец, какого только можно пожелать.
И для нашего сына он был бы таким…
— Пересмотрел материалы и обнаружил много странностей. Можешь сама посмотреть. Вот, — Демид поворачивает ко мне одну из страниц, и я включаюсь, — это копия отчета судмедэкспертизы.
Беру страницу, читаю, но от волнения до меня доходит хорошо, если половина. А Ольшанский уже подсовывает следующие листы.
— Вот это — данные по найденным биоматериалам.
Вглядываюсь в страницы, а Демид продолжает говорить приглушенным голосом:
— Машина выгорела дотла, тело сильно обуглено, опознание признано невозможным. Но при этом остались образцы ДНК. Все они собраны в определенной зоне — ближе к водительскому сиденью. В том числе кровь на обшивке двери и коврике. Волосы, кровь, ногтевые фрагменты странно целы, если учитывать характер пожара. При этом кости сохранились фрагментарно, и они очень хрупкие. Зубы сохранились частично, но идентификация по ним невозможна, что маловероятно при обычном автомобильном пожаре.
Демид переворачивает следующую страницу, и я больше не пытаюсь делать вид, что вчитываюсь.
— Едем дальше. Практически не описана травма мягких тканей перед возгоранием. В салоне найден след небольшой емкости из толстого термостойкого стекла. В целом интенсивность пожара превышает типичную для возгорания автомобиля.
— Что это означает? — пробую не утонуть в потоке информации, но Демид воспринимает мой вопрос буквально относящийся к последней фразе.
— То, что это не был пожар вследствие ДТП, Лиза. Машину подожгли намеренно.
— А… Марат? — смотрю, подняв брови. И замечая замешательство Демида, молитвенно складываю на груди руки. Говорю быстро и тихо. — Демид, пожалуйста, объясните на пальцах. Я так боюсь показаться тупой, что и правда не понимаю половины.
Он скупо улыбается уголком губ и понятливо кивает. Придвигается ближе.
— Смотри. Температура пожара была слишком высокой. Выше, чем обычно бывает в подобных случаях. И в таких условиях отлично сохранились отдельные ДНК-фрагменты — кровь, волосы, ногти. Вот это очень и очень странно.
— Вы думаете… — начинаю я, но он поднимает руку и меня останавливает.
— Я ничего не думаю. Я просто излагаю свои размышления. Волосы. Ты когда-нибудь видела, как горят волосы?
Я молча качаю головой.
— Они вспыхивают моментально. А здесь целые. Почти не поврежденные огнем. Теперь вот, — он кладет передо мной копию фотографии, — фрагмент расплавленного стекла. Это нашли на полу у водительского сиденья. Стекло толстое, термостойкое. Если заранее положить в него образец…
Я добела сжимаю пальцы на столе.
— А это… что может означать?
Он делает паузу. Смотрит куда-то поверх моей головы.
— Что угодно, Лиза. Это может означать, что угодно.
— Но… вы говорите… — облизываю пересохшие губы, — что образец могли подложить. И тело… Если оно сильно обуглено… То… как?
Демид поджимает губы.
— Эксперты указали, что из-за сильной степени обугливания невозможно установить точную причину и характер термического воздействия.
Беспомощно качаю головой. Произношу одними губами.
— Не понимаю…
Ольшанский потирает переносицу.
— Ладно, я объясню. Обещаешь, что не грохнешься в обморок? — и дождавшись моего решительного кивка, поясняет. — Когда тело сгорает в огне, обычно видно, где огонь был слабее, где сильнее. Все это — картина термического воздействия. По ней можно понять, сколько длился пожар, где был эпицентр, был ли человек жив во время пожара. А вот в нашем случае патологоанатомы не могут ничего сказать, потому что все обуглено одинаково. Выглядит так, будто тело просто положили в огонь и сожгли намеренно.
Закрываю глаза руками, опираюсь на локти.
— Лиза! — слышу обеспокоенное. — Лиза, я предупреждал! Выпей воды!
Демид отрывает мои руки от лица и насильно сует мне бокал с водой.
Пью, зубы мелко стучат о края бокала.
— Я в порядке, — отставляю воду, отвожу предложенную руку. Хотя зубы все еще стучат. — То есть его могли убить и подбросить в машину. А потом сжечь? И образцы ДНК подбросить? Но зачем? А может… Кого вообще похоронили, Демид?
— Я не знаю, Лиза, — качает головой Ольшанский. — Мы вообще не можем ничего утверждать. Но меньше всего я бы хотел зародить в тебе призрачную надежду.
— Нет конечно, — мотаю головой, — я все понимаю. Я благодарна вам. Дайте счет, куда я могу оплатить, и назовите сумму.
— Никаких оплат, это мелочь. Так, перебрал бумажки, почитал… — отказывается Демид решительно. — Закажи что-нибудь, успокойся, потом я тебя отвезу.
— Я хочу оплатить, Демид, — продолжаю настаивать, — дело в том, что у нас с Крис возникли проблемы. Человек, который нам помогает, далеко, а вы здесь. Помните, вы говорили, что можете помочь? На нас вышли люди, которые убили Марата.
— Что? — Демид кладет локти на стол и наклоняется ко мне. — И ты так просто об этом говоришь? Быстро рассказывай.
Внезапно мое внимание привлекает пара, входящая в зал. Яркая, притягивающая взгляд.
Особенно женщина.
Она нисколько не похожа на смертельно больную и нуждающуюся в срочной операции. Впрочем, кто бы сомневался.
Лора выглядит сногсшибательно. Рядом с ней мужчина, она держит его под руку. Мужчина тоже выглядит шикарно, под стать Лоре. Я вглядываюсь в его лицо, вспоминая. Узнавая. Подавляя неприятную дрожь.
Демид невольно напрягается, наблюдая за моим лицом. Следит за взглядом.
— Ебать… ой, прости, — вырывается у него.
И я полностью согласна, потому что мужчина, которого Лора держит под руку — Захар Золотарев, мой дядя. Которого я не видела несколько лет.