А лица в темноте все равно не видно.
Рука, накрывающая живот, поглаживает, рисует большим пальцем круги, а я боюсь, чтобы он не вздумал опустить ее ниже.
Это сейчас будет лишним, ненужным.
Я сейчас не хочу секса. И не просто секса, а именно с ним.
И если в первый раз дикое желание взяло верх, я не смогла с собой совладать, то сейчас во мне говорит холодный разум.
Слишком много информации вывалил на нас с Кристиной Алекс. И слишком «по-хасановски» повел себя во всей этой инсценировке Марат.
Я бы и хотела поверить, что он вернулся ко мне. Через сколько — год, три, пять?
Очень хотела.
Но только не верится.
И что Клер у него была просто ширмой, тоже не верится.
Хорошо, не Клер, кто-то другой.
Кто-нибудь, кто за эти год-три-пять у него бы появился. Обязательно появился, с учетом бешеного темперамента этого мужчины.
Иначе Марат Хасанов должен был бы скрываться в каком-нибудь монастыре. А об этом речь вообще не шла.
Он собирался вести образ жизни Алекса Эдера. Жить в свое удовольствие. А мы с малышом спутали ему все карты, тут он сказал правду.
Рука все еще гладит, палец все еще рисует узоры. Напрягается. Ползет выше, ложится на грудь. Чуть ощутимо сдавливает.
И в ягодицы сразу упирается твердая эрекция.
— Лиза, как же я скучал, любимая, — слышу шепот, но призываю на помощь всю свою выдержку и стараюсь ничем себя не выдать.
Я сплю. Я ничего не чувствую.
Я не хочу…
И рука расслабляется.
Надо отдать должное, своих детей Марат не бросает. Ради дочери забыл об осторожности, ради сына наплевал на опасность, которая грозит его здоровью.
И они платят ему тем же. Кристина ни на секунду не усомнилась в том, что сказал отец. Безоговорочно поверила каждому слову.
Прислушиваюсь к ровному, мерному дыханию за спиной. Рука, лежащая на животе, тяжелеет.
Придерживая ее, выскальзываю из-под одеяла, беру телефон и крадусь в ванную. Стараюсь ступать бесшумно, без лишних движений, чтобы не разбудить Алекса.
Но если он и проснется, у меня есть железобетонная отмазка. Беременным всегда хочется в туалет. А почему крадусь? Так это чтобы его не разбудить. Жалею.
В ванной закрываюсь на замок, опускаю крышку унитаза и сажусь как на стул.
Алекс сказал, что не приблизился бы к нам, если бы не принял меры. Его противники слишком опасны и умны.
— Мне ввели препарат, который временно меняет маркеры в анализах крови, слюны и волосяных луковиц. Костный мозг остается с «родным» ДНК, но его просто так никто не станет проверять, — объяснил он нам с Крис.
— Но зачем ты это сделал, па… Алекс? — спросила она.
— Потому что первое, что сделали люди Вахада, — тест между мной и тобой. Не спрашивай даже, где они взяли биоматериал. Где угодно. Посуда в ресторане, волосы, случайный укол шприцом. Ты и не заметила. Возможно даже, — здесь он стал предельно серьезным, — сравнили ДНК с нашим с Лизой сыном.
— Как, — я побелела и стиснула пальцы, — ты что-то знаешь? Скажи!
— Не знаю, предполагаю, — пожал плечами Алекс. — Ты сдавала кровь в клинике? Сдавала. Никто не мешал им потом ее сравнить. А уж моими образцами они завалены по самую макушку.
Включаю телефон. Забиваю в поисковике вопрос «Можно ли временно изменить ДНК человека».
У меня много вопросов, на которые я скорее всего никогда не получу ответ.
Но здесь ответ получаю однозначный.
Невозможно.
Алекс сказал, препарат экспериментальный. Закрытый проект, государственная программа службы безопасности. Он согласился опробовать на себе и получил статус «участника эксперимента».
По его словам. Которым я должна верить.
Которым верит Крис. Безоговорочно.
А я?
Верю?
В который раз задаю себе этот вопрос и не могу дать однозначный ответ.
Не знаю…
А если так спросить. Хочу ли я, чтобы Алекс был Алексом, а Марат навсегда остался лежать в сгоревшей в машине?
Меня накрывает паникой. Быстро выхожу из ванной, возвращаюсь в спальню. Тихо, чтобы не разбудить спящего мужчину, забираюсь в кровать.
Подныриваю под его руку. Он впускает, ловит рукой, подминает ногой.
Этот собственнический жест тоже до боли знакомый. Такое не подделаешь. И от него не избавишься просто так за полгода.
Вглядываюсь в другое лицо. Не могу назвать его чужим. Я уже немного начала привыкать к нему. Оно еще не стало родным, но оно и не чужое.
Касаюсь ладонью волос, опускаюсь ниже, ползу по щеке. Колючая, такая же как и была.
— Ммм, малыш… — во сне бормочет мой муж, тянется ко мне, обнимает.
Прижимаюсь к его плечу, сглатываю ком из слез и сомнений, не дающий дышать.
Значит пусть будет так.
Потому что без него плохо. Невыносимо.
А с ним хорошо. С любым.
Глава 33
Алекс
— Пока вопрос решен только по баблу, — Демид отпивает виски из бокала и стряхивает пепел в пепельницу. — Для Ди Стефано они слишком мелкие, этот твой Вахад сотоварищи. Ему надо как-то надрочить своих капореджиме. Проще этого Вахада подставить.
— У Вахада здесь легальный бизнес, — говорю я.
— Значит, добавим нелегального, — скалится Демид.
— А что по деньгам?
— По деньгам проще. Есть один очень серьезный чувак, Максимилиан Залевски*. Он сейчас как раз в Цюрихе, готов с тобой встретиться. Уже лет пять работает с криптофермами, организовал криптовалютный майнинговый кластер, распределенный по нескольким странам. При этом легализует офшоры, владеет несколькими офшорными холдингами, зарегистрированными на подставных лиц. А в легализованной части активов выступает как крупный инвестор. Приехал из Америки с экспансией на европейские рынки.
— Так он американец? — спрашиваю Демида.
— Типа того, — помахивает тот в воздухе рукой.
— Почему типа?
— Ну, есть у меня подозрение, что он такой же Максимилиан, как ты Александер.
— Да ладно тебе, — тяну, — хуевый с меня Александер?
— Хасан был лучше, — хмыкает.
— Ты прямо как моя Лиза, — мычу угрюмо и тоже беру бокал.
— А что Лиза?
— Да так, — тяну нехотя. — То как будто все хорошо, а то иногда так смотрит, будто не верит…
— Ну знаешь, — ухмыляется Демид, — я тебе скажу, я и сейчас не до конца верю. Хуй тебя знает, кто ты такой. Сидит какой-то мужик левый. Может, ты и не Марат. Напиздел нам всем, а мы как лохи, уши развесили…
— Ой, все, — отворачиваюсь, допиваю виски. Бубню ворчливо, — ну и иди нахуй, если не веришь. Чего тогда пришел? Иди блядь чайник ставь.
— Вот! — Демид радостно восклицает. — Если бы ты про чайник тогда в отеле не сказал, я бы тебе в табло еще там зарядил.
— Кто б кому зарядил! — морщусь я. — Харе пиздеть.
— Я твоей Лизе теперь долго на глаза показываться не буду, — говорит Демид. — До сих пор стыдно, как пробросил девчонку. То распизделся — конечно помогу, рубашку на себе порвал. А потом как еблан последний глаза прятал и сопли жевал. Рассказывал, какой ее сосед Алекс порядочный бизнесмен и как он охуенно налоги платит. Из-за тебя, между прочим. Видел бы ты ее глаза. Она на меня смотрела как на говно. Я себя таким и чувствовал.
— Ладно тебе плакать, — говорю примиряюще, — ну побыл пять минут говном. Ты полжизни им бывал периодически, и ничего, пережил как-то. Зато сейчас смотри какой чистенький и отмытый.
Мы понимающе переглядываемся.
— Так что этот Залевски? Американец? — возвращаюсь к делу.
— Я думаю, что он Залевский, и что он берет на себя твою офшорную структуру. Переоформляет траст под тебя.
— И каким образом я стану бенефициаром? Какое отношение к Залевскому имеет Алекс Эдер?
Демид усмехается.
— А ты два года назад вложился в его криптоинфраструктуру. Алекс Эдер может стать спящим партнером или вторичным инвестором. Сейчас Макс переводит часть активов в твой фонд — возврат долга плюс проценты. Все легально, с договорами и датами. Документы под это уже готовы.
— Уверен, что через Швейцарию это пройдет?
Демид пожимает плечами.
— Компания зарегистрирована на Виргинских островах, траст — в Лихтенштейне и контролируется управляющей компанией, с которой этот Максимилиан Залевский давно работает. Бенефициар стало быть ты. Формально следов, ведущих к Марату Хасанову, нет.
Просчитываю в уме. В принципе схема проверенная, никто ничего нового не изобретал. Тут главное исполнители с репутацией.
— Когда можно с ним встретиться?
— Я дам контакт, свяжетесь.
Удовлетворенно киваю. Это даже лучше, чем я себе представлял.
— Мы могли бы и через нашу с Феликсом криптоконтору прогнать твои активы, — говорит Демид, чуть подавшись вперед, — но это бы сразу тебя спалило. Нас давно знают как партнеров. Если деньги пойдут через меня, на тебя выйти не хуй делать.
— Не надо, — соглашаюсь, — через вас палевно.
— Ты говорил Шардану, что с ним хотят познакомиться? — спрашивает в свою очередь Демид.
— Говорил. И даже сказал, кто.
—?
— Сказал, обсудим.
— Наш мафиози был в полном ахуе от этого выверта с ДНК, — Демид одним глотком допивает виски.
— Я тоже в ахуе, — кривлюсь. — Особенно, когда понимаю, что о последствиях никто не в курсе.
— А какие могут быть последствия? — поднимает брови Демид. — У тебя же ничего нигде не выросло?
— Не хватало, — буркаю. — Вот умеешь ты блядь настроение пересрать.
— Так не надо быть таким мнительным, — ржет этот дебилушка. — Главное, чтобы то, что есть не отвалилось. А что лишнее вырастет, все отрежем. У Аверина жена хирург, она поможет. Жми на звонок, зови официанта, пусть еще бухла принесет. Ты когда трезвый, всякую хуйню сильно близко к сердцу принимаешь.
Лиза
Недалеко от дома фрау Эльзы есть парк. Он небольшой, но очень красивый, будто вырезан из альпийской открытки.
Между деревьями петляет дорожка из серого булыжника. Вдоль нее расставлены деревянные лавочки с чугунными спинками. На них с утра лежат росинки утреннего тумана.