Мне об этом рассказала сама Кристина, шокированная ее цинизмом.
Я долго молчу. Мы обе знаем, что Лора не просто так вспомнила о дочери. Она просто почувствовала запах денег, вот и все.
— Может, просто выслать ей немного денег? — предлагаю. — Чтобы она от нас отвязалась.
— Возможно… — Кристина колеблется.
— Но Лора не должна сюда приезжать, Крис, — говорю серьезно. — Ты сама понимаешь.
— Да, конечно. Она не должна видеть тебя… беременной.
Я вздрагиваю, а Крис с жаром продолжает:
— Лиз, я знаю, что у тебя будет мальчик. Можешь отрицать, но я уверена. И если передо мной стоит выбор — мать или брат, то я выбираю брата.
Не знаю, что сказать. Только смотрю на нее. А она — на меня.
— Тогда решено, — Кристина отворачивается, берет телефон. — Я предложу ей деньги. Только чтобы она оставалась как можно дальше от нас.
Я обнимаю подругу, и она отвечает мне такими же крепкими объятиями.
Если до этого момента я колебалась, рассказать ли Кристине про Алекса, то сейчас точно решаю, что не стоит.
Нам хватает проблем с Лорой, к чему еще пугать подругу моей паранойей, когда в каждом мало-мальски подходящем мужчине я вижу ее отца? Которого больше нет…
Утром в маленьком городке царит спокойствие и умиротворенность.
Кто-то скажет, как в тихом болотце, но нам с Крис больше подходит сравнение, как в сказке.
Наш городок похож на сказочный. Пряничные домики с деревянными ставнями, разрисованными вручную. Их крыши покрыты темной черепицей, а стены выкрашены в теплые пастельные оттенки — кремовый, нежно-голубой, светло-розовый.
Узкие улочки, вымощенные камнем, еще хранят ночную прохладу. Но солнце уже пробивается сквозь крыши домов, золотя пряничные стены.
Маленькие балкончики утопают в цветах. Перед домами такие же ухоженные цветочные клумбы, а за изгородями видны аккуратные садики с небольшими деревцами.
На улицах всегда чисто, и даже воздух кажется особенным — свежим, смешанным с запахом альпийских лугов и выпечки из местной пекарни.
Жизнь здесь течет размеренно и неторопливо. Как раз то, что нужно для тех, кто хочет забраться подальше и не привлекать лишнего внимания.
— Как же я люблю здесь завтракать, — мечтательно потягивается Крис, кутаясь в легкий шарф. — Такое ощущение, что мы с тобой не в другую страну перебрались, а в другой мир.
— Точно, — киваю и улыбаюсь, вдыхая запах корицы и свежеиспеченного хлеба, доносящегося из булочной за углом.
— Пойдем к господину Роберу? — предлагает Крис. — Я готова съесть что-нибудь сладкое, причем немедленно.
Господин Робер держит небольшую кондитерскую с уютными деревянными столиками и так радуется каждому посетителю, словно встречает родственника.
— Пойдем, — соглашаюсь, заражаясь энергетикой подруги, — я с удовольствием съем круассан.
Мы проходим мимо маленькой цветочной лавки, где хозяйка аккуратно расправляет лепестки роз и пионов, поправляет свежие букеты на витрине.
— Смотри, Лиз, миссис Уэлш, — зовет Крис, ткнув меня локтем в бок. — Доброе утро, миссис Уэлш!
Старушка, закутанная в клетчатый плащ, стоит на тротуаре, держа на поводке свою неизменную спутницу — белоснежную болонку по имени Лили.
— Доброе утро, девочки, — тепло приветствует она нас. — Опять сбежали на прогулку без завтрака?
— Да, миссис Уэлш, мы идем в кондитерскую за круассанами, — приветливо отвечаю старушке. Кристина, присаживаясь и протягивая руку к Лили. — А у вас что новенького?
— Ах, да все по-старому, — бабушка улыбается. — Разве что Лили вчера пыталась устроить драку с соседским котом. Представляете? Сама вдвое меньше его, но такой бойцовский дух!
Мы смеемся, желаем ей хорошего дня и двигаемся дальше.
На главной площади уже кипит жизнь. Работники уличных кафе неспешно расставляют столики, которые уже готовы занять первые посетители. Пекарни распахивают двери, наполняя утренний воздух запахом корицы и ванили.
— А вот и мои любимые клиентки! — радостно восклицает господин Робер, когда мы входим в кондитерскую. — Как всегда, шоколадные эклеры для мисс, круассан для малыша и ванильный латте?
— Вы знаете наши вкусы, господин Робер, — смеется Крис, устраиваясь за столиком у окна.
Я подхватываю чашку с кофе, наслаждаясь ароматом.
За окном неспешно течет жизнь. Прохожие здороваются, кивают друг другу, кто-то останавливается поболтать.
Спокойствие, уют, уверенность, что здесь тебе всегда рады.
— Помнишь, как нас кормили в пансионе? — спрашиваю у Крис, рисуя трубочкой на поверхности молочной пенки узоры. — Вроде и с голоду никто не умирал, но эти каши…
— Ага, и тушеные овощи, от которых всех тошнило, — подхватывает она, морщась. — Миссис Флоренс, всегда повторяла, что хорошее питание для девочек самое главное.
— Ну в целом, она не так уж и была не права.
— Расскажи это Арине Покровской, которая прятала тушеную спаржу в горшках с цветами! Она вполне счастлива со своим Ольшанским.
Смеемся, вспоминая физиономию миссис Флоренс, когда она увидела, во что превратились в итоге цветочные горшки.
— Хотя, если честно, для меня это загадка, — продолжает Крис. — Как вообще можно выйти замуж за такого человека? Да мне с ним в одной комнате находиться не по себе было. А она с ним спит! Еще и ребенка ему родила.
— Двух детей, — хмыкаю в чашку.
— Тем более! Он же холодный, как… как пингвин! — находится она. Я задумываюсь.
Холодный? Да, наверное. Но кроме того умный и проницательный. А еще этот человек излучает власть. Наверное поэтому рядом с ним не особо уютно. И кого-то он мне этом очень напоминает…
— Знаешь, Крис, я ведь Марата тоже таким считала, — признаюсь ей, — и… И тоже боялась.
Крис ошарашенно молчит, а я добавляю, снимая ложечкой пенку с кофе:
— Просто он был твоим отцом, поэтому ты не замечала.
— Наверное, ты права. Мой папа для меня казался обычным, — соглашается Кристина, — хотя я согласна, что со стороны он вовсе не выглядел няшно.
Мы понимающе переглядываемся. Даже у самых суровых и сдержанных мужчин есть свои тайные, уязвимые стороны, которые они показывают только близким людям. А некоторые и вовсе не показывают.
Позавтракав, выходим из кондитерской. Но выйдя на улицу, кожей чувствую чей-то взгляд. Тяжелый, изучающий.
Поднимаю голову и сразу же натыкаюсь на его источник.
Через дорогу стоит женщина. Высокая, с безупречно уложенными волосами и в больших солнцезащитных очках. Она смотрит не на меня. Она смотрит на мой живот.
Крис тоже останавливается, обеспокоенно прослеживает за моим взглядом.
— Мама? — восклицает одновременно и удивленно, и возмущенно. — Что ты здесь делаешь?
Глава 4
Лиза
Лора моргает, оглядывая дочь, ее взгляд вновь скользит к моему животу.
Она не сразу берет себя в руки, и я успеваю уловить, как на ее лице отражается вся гамма чувств — от недоумения до полного шока.
Хотя какое ей должно быть до меня дело? Я не ее дочь.
В конце концов до нее это доходит, и на чуть поплывшем лице появляется натянутая улыбка.
— Что, даже не обнимешь свою мать? — с напускным радушием говорит она, разводя руки в стороны.
Кристина медлит, инстинктивно прячет руки в карманы толстовки. Мне передается ее напряжение, я чувствую, как в ней борются эмоции.
— Почему ты здесь? — переспрашивает она, не двигаясь с места.
Лора вздыхает, закатывает глаза, словно это она ждет ответ, а не наоборот.
— А как ты думаешь? Я болею, Кристина, мне нужно лечение! — отвечает с нажимом. — А ты прислала мне какие-то копейки. Я еле на отель наскребла в вашем занюханном городишке. Вот такое твое представление о помощи матери?
Кристина резко выдыхает, опуская глаза. Лора делает шаг ближе, двигается почти интимно, мягко, как охотник, подбирающийся к добыче.
— Ты же моя дочь, — добавляет она, понижая голос. — Разве ты не хочешь, чтобы я выздоровела?
Внимательно слежу за Крис, вижу ее колебания. Да, Лора знает, куда надавить. Всегда знала.
Но я не вмешиваюсь.
Крис не может пользоваться своими счетами. Она даже сказать о них не может, а без денег она не нужна Лоре.
А я этой стерве не дам больше ни цента.
— Мама, — поднимает голову Крис, скрещивая руки на груди, словно отгораживаясь, — ты так и не сказала, как нас нашла.
Лора медленно переводит на меня взгляд. Успеваю заметить, как ее губы едва заметно поджимаются, но всего на миг. Затем она снова надевает маску легкого недоумения.
— Какая разница? — вскидывает брови. — Разве это не замечательно, что мы встретились?
Я хмурюсь, смотрю на Кристину.
— Крис, ты писала ей, где мы остановились?
— Я? — Кристина резко мотает головой. — Что ты! Нет! Я не…
Она запинается. Ее глаза вспыхивают.
— Банк, — шепчет потерянно. — Когда мы переводили деньги, там был указан филиал…
Точно. Хочется хлопнуть себя по лбу.
— Надо было Сергея попросить…
Лора невинно улыбается.
— Ну вот, ты все поняла сама. Я же всего лишь хотела поблагодарить тебя лично, доченька.
Голос ее мягкий, но я вижу, как пальцы нервно сжимают ремешок сумки. Она не ожидала увидеть меня здесь. И уж точно не ожидала увидеть мой живот.
Кристина рядом напряжена до предела, я чувствую как в ней растет раздражение. Лора тоже это замечает и сразу же меняет тактику.
— Кристиночка, ну что ты стоишь, как неродная? — она протягивает руку, пытаясь коснуться ее плеча. — Ты совсем не рада видеть меня?
Кристина дергается, но не уходит. В ее глазах смесь жалости и гнева.
— Мама… ты правда заболела? — ее голос звучит глухо. — Или это просто повод вытянуть из меня больше денег?
— Конечно, правда! — Лора округляет глаза, будто ее обвиняют в ужасной несправедливости. — Да разве я стала так унижаться перед тобой, если бы у меня был другой выход? Мне пришлось занять денег у знакомых. Да, меня бросили, но… но я же не виновата, что жизнь так сложилась! Разве ты можешь оставить меня в таком состоянии?