– Вот как? Не мог, значит?
Егор вскинул голову, бешено сверкнул глазами и выпалил:
– А ты бы на моем месте как поступил?! Что бы ты сделал, если бы твоя невеста тебе изменила?!
Отец смотрел на него спокойным, холодным взглядом, и Егор снова отвел глаза.
– В общем, так, – сухо проговорил Игнат Борисович после долгой паузы. – Ты выйдешь отсюда завтра утром.
– Как? – изумился Егор.
– Просто. Ногами. А потом ты пойдешь к старой ведьме и будешь просить у нее прощения. На коленях! И молись, чтобы девочка осталась в живых.
Игнат Борисович встал из-за стола и направился к двери.
Маула собрала в узелок все, что было нужно, обвела комнату долгим взглядом, словно прощаясь, и вышла из дома.
На улице было холодно. Небо уже потемнело, но скорее из-за туч, потому что звезды еще не зажглись. Проходя мимо дома Клавдии, она услышала, как кто-то ее окликнул.
– Бабушка Маула!
Старуха остановилась и повернула голову на голос. У калитки стояла Клавдия.
– Бабушка Маула, – сбивчиво начала она, – я хотела сказать…
– Не надо, Клавдия, – оборвала ее Маула.
– Я виновата. Не доглядела.
Старая Маула отвернулась и зашагала дальше. Клавдия обиженно посмотрела ей вслед и не удержалась.
– А ты сама? – крикнула она. – Думаешь, ты сама не виновата? Где были твои глаза, старуха?!
Маула остановилась и резко обернулась. Клавдия тут же осеклась, наткнувшись на яростный взгляд ее холодных глаз. Секунду старая Маула смотрела на нее. Клавдия повернулась и быстро засеменила в дом. Старая Маула отвернулась и продолжила путь.
Ни Маула, ни Клавдия не заметили припаркованную на другой стороне улицы машину. Мотор не работал, фары были погашены.
Войдя в дом, Клавдия прикрыла за собой дверь и повернулась к шторке, отделяющей от комнаты умывальник. За шторкой кто-то умывался. Мужской голос из-за шторки проговорил:
– Это была старая ведьма?
– Да, – ответила Клавдия. Она села за стол, вздохнула и громко произнесла, обращаясь к человеку за шторкой:
– Я ее боюсь! Что, если она будет мне мстить? Ведь Максим – мой племянник. А это все случилось из-за него.
– Нет, – отозвался из-за шторки мужской голос. – Это все случилось из-за моего идиота-сына. Не наигрался в детстве в ножички, мерзавец. А насчет старухи не бойся. Если она вздумает причинить тебе вред – скажи мне. И я ее закрою.
Шторка отъехала в сторону, и Игнат Борисович Соболев прошел от умывальника к столу, на ходу вытирая руки. На нем были только майка и трусы. Остановившись возле стола, он нагнулся к Клавдии и поцеловал ее в щеку.
– Не бойся, маленькая, – сказал он. – Я все улажу.
Клавдия посмотрела на него снизу-вверх, потерлась об его мощную руку щекой и пожаловалась:
– Игнаша, у меня неприятные предчувствия. Сердце не на месте…
– Брось. – Соболев-старший улыбнулся любовнице. – Не думай о плохом.
– Как же не думать, если думается!
– Я знаю хороший способ отвлечься! – он нагнулся и снова ее поцеловал, на этот раз в губы.
– Сейчас? – игриво произнесла Клавдия.
– А почему нет?
Клавдия нахмурилась и с сомнением произнесла:
– Как-то это… некрасиво.
– Брось. Жизнь продолжается.
Игнат Борисович швырнул полотенце на стол, подхватил Клавдию со стула и, поцеловав в смеющийся рот, понес к кровати.
В машине, припаркованной неподалеку от дома Клавдии, сидели трое. На водительском месте – Георгий Лисицын, рядом с ним – телохранитель Кривой, сзади – лысый помощник Еременко.
– Он точно без охраны? – спросил, поглядывая на освещенное окно дома, Лисицын.
– Точно, – отозвался Еременко. – Я лично всех отослал – от его имени.
Лис повернулся к Кривому и коротко приказал:
– Давай.
Верзила кивнул и натянул на лицо маску-балаклаву. Затем вынул из наплечной кобуры пистолет, открыл дверцу и вышел из машины.
Маула шла по черной безлюдной улице к окраине поселка, туда, где он граничил с лесом и откуда рукой было подать до заброшенного рудника.
Порыв холодного ветра прошуршал листьями деревьев.
– ТЫ СДОХНЕШЬ, СТАРУХА!
– Может быть, – ответила Маула. – Но перед этим загоню тебя обратно в нору.
Она шла по темной улице, зная, что уже не вернется. Потому что, если хочешь что-то получить, нужно что-то отдать. А кровь можно искупить только кровью, ибо древние боги ценят жертвоприношения. Откуда-то издалека донесся тихий хлопок, а затем приглушенный женский крик. Потом хлопнуло снова, и крик оборвался. Маула не обернулась и не остановилась. Она поправила на голове платок и ускорила шаг.
Часть втораяВозвращение
Москва. 25 октября
Десять лет спустя
Режиссер фильма, седовласый, пожилой, когда-то знаменитый, а ныне подзабытый публикой, грустным взглядом смотрел на распоясавшегося актера. Тот прыгал перед ним и кричал, стуча себя кулаком в грудь, как это делают самцы гориллы:
– Это я тяну на себе весь этот идиотский сериал! Я звезда, а не вы. Я!
Режиссер вздохнул, отвел взгляд и тихо произнес в сторону:
– Козел ты, а не звезда.
– Что вы сказали? – вскинулся Максим.
– Ничего, – так же негромко и хмуро отозвался режиссер. – Завтра съемка в шесть утра. Не опаздывай.
Максим Пичугин несколько секунд смотрел на режиссера уничтожающим взглядом, затем повернулся и, не прощаясь, быстро вышел из съемочного павильона.
На скамейке возле входа сидела девушка, одетая в джинсовый костюмчик. Высокая, статная, по-модному белокурая. Завидев Максима, она вскочила и бросилась ему наперерез.
– Здравствуйте, Максим! Я из журнала «Блеск Москвы». Можно задать вам пару вопросов?
Пичугин притормозил и окинул журналистку изучающим взглядом. Она была хорошенькая.
– Как зовут? – коротко осведомился он.
– Лиза, – с улыбкой ответила журналистка.
Максим глянул на часы, сделав это так, чтобы журналистка заметила, что это не просто часы, а настоящий «Патек Филипп». (Ну, или почти настоящий, как уверял знакомый барыга.)
– Даже не знаю, девушка. Я немного спешу.
– Ну пожалуйста, Максим!
Пичугин на секунду задумался.
– Вот как мы поступим, Лиза. Я сейчас еду в ночной клуб, у меня там встреча. Можете пойти туда со мной – в качестве моей спутницы. Ну а потом, если все пойдет хорошо, я ваш хоть на всю ночь. Идет?
Девушка глянула на него из-под стрелок-бровей.
– В клуб? – с сомнением спросила она.
– Да, – Максим улыбнулся. – Решайтесь побыстрее, милая Лиза. Не уверен, что у вас будет второй шанс.
Журналистка еще немного поколебалась, а затем улыбнулась и кивнула:
– Согласна.
Максим улыбнулся и сделал руку «бубликом». Лиза взяла его под руку, и они вместе двинулись к выходу из павильона.
– Максим, я не просто журналистка, – затараторила Лиза. – Я настоящая ваша поклонница! Вы очень талантливый!
– Бездарям в кино делать нечего, – самоуверенно ответил Максим. – Правда, нынче их развелось очень много, но это временное явление. Зрителя не обманешь. Рано или поздно зритель…
Шагая по коридору киностудии, они наткнулись на высокого симпатичного шатена в очках, который в задумчивости стоял у окна.
– Привет, Илья! – радостно воскликнул Максим.
Симпатичный шатен-очкарик оглянулся, и его сосредоточенное лицо осветилось улыбкой.
– Привет, Макс!
Мужчины пожали друг другу руки.
– Лиза, позвольте вам представить. Это молодой талантливый режиссер Илья Ставинский. Очень перспективный! И, между прочим, мой большой друг.
– Илья Ставинский? – журналистка обворожительно улыбнулась. – Приятно познакомиться! Это ведь вы сняли «Блеск и нищету»?
– Было дело, – кивнул шатен.
– И вы получили за него премию в Локарно?!
– Есть такой грех, – ответил шатен.
Журналистка так заинтересовалась молодым режиссером, что даже выпустила руку из «бублика» Максима.
– Говорят, вас скоро пригласят в Голливуд? – снова спросила она Илью.
– Мне и здесь хорошо, – улыбнулся он. – Работать надо там, где живешь. И для тех, с кем живешь. Максим, ты подумал о роли в моем фильме?
– Да, Илюш, – отозвался Максим, снова прижимая к себе руку хорошенькой журналистки. – Я с радостью у тебя снимусь. В любой роли. Скажешь сыграть вешалку – сыграю вешалку!
Он засмеялся. Режиссер Илья тоже улыбнулся, потом глянул на журналистку и вдруг спросил, обращаясь к Максиму:
– Как жена?
– Инга? – рассеянно переспросил Максим.
Илья улыбнулся:
– А разве у тебя есть другая?
– Слава богу, нет. Илюш, ты же знаешь, мы с Ингой уже практически развелись. Вот уладим формальности – и разбежимся окончательно.
– Н-да, – в легкой задумчивости произнес Илья. – Сколько лет вы уже вместе? Десять?
– Почти.
– И неплохо смотрелись вместе…
– Нельзя судить о книге по обложке, Илья.
– Согласен.
– Ладно, нам пора. Созвонимся!
Мужчины снова пожали друг другу руки, и Максим с Лизой устремились дальше. Перед тем как свернуть за угол, Лиза обернулась и, улыбнувшись Илье, помахала рукой.
В роскошном будуаре, обставленном изящной мебелью цвета слоновой кости, на широкой кровати лежала красивая молодая женщина с черными как смоль волосами и белоснежной кожей. Одета она была в светлый халатик на голое тело, а в пальцах держала мундштук с тонкой дымящейся сигареткой.
Рядом с ней лежал рослый молодой мужчина, похожий на киноактера, играющего красивых негодяев. Он был раздет, но прикрыт по грудь одеялом, его темные волосы были слегка всклокочены.
Женщину звали Инга, а мужчину – Артур. Пятнадцать минут назад они занимались любовью и делали это столь яростно и необузданно, что в их движениях и позах до сих пор чувствовалось утомление.
– Кстати, я выкупил все долги твоего мужа, – сказал Артур, чуть насмешливо глядя на Ингу. – Как ты просила.
Она посмотрела на него и сказала с улыбкой: