Егор подбежал к своему спутнику и присел рядом с ним на корточки. Пичугин громко стонал, глядя на Егора расширившимися от боли и ужаса глазами, и все время силился что-то сказать.
– Тихо, – приказал ему Егор. – Молчи. Не трать силы.
Егор расстегнул промокшую от крови куртку Максима и осмотрел раны от когтей медведя.
– Я… умираю… – хрипло пробормотал Максим.
– Не разговаривай, – снова сказал Егор. – Одна рана очень глубокая. Тебе нужно беречь силы.
Егор закинул ружье за плечо. Затем нагнулся и сгреб Максима с земли. Тот хрипло застонал от боли. Егор, не обращая внимания на стоны, взвалил Пичугина себе на плечо и пошел по тропке к поселку.
Егор тащил на себе Максима, шагая широко и размеренно. И негромко с ним разговаривал.
– Ты, главное, не отключайся. Все будет тип-топ. До больницы ты можешь не дотянуть, но тут, неподалеку, есть один дом. Там тебя спасут. А может, не спасут. Это уж как повезет.
Пройдя с километр, Соболев остановился, поправил безвольно лежащее у него на плече тело и ладонью вытер со лба пот, чтобы не застил глаза. Потом пошел дальше.
– Интересно, как ей там живется? – снова негромко и задумчиво заговорил он. – Вокруг лес. И до заброшенного рудника рукой подать. Не говоря уже про старое кладбище. Страшно, наверное. Особенно по ночам. Эй! – он повернул голову к Максиму. – Ты слышишь?
Тот не отозвался. Егор нахмурился.
– Помер, что ль? Если помер, какого рожна я тебя тащу? Ладно. Не пугайся, артист. Донесу, а там посмотрим.
Дальше Егор шел молча. Напряженные мышцы болезненно ныли от усталости. Ноги двигались все медленнее. Приходилось останавливаться на отдых.
Через полчаса лес, наконец, закончился, и Егор вынес Максима к приземистому бревенчатому дому, обнесенному невысоким забором из тесаных жердей.
Анна Родимова полчаса как заснула и теперь смотрела первые сладкие сны. Но выспаться в этот день ей было не суждено. Кто-то грубо замолотил в дверь кулаком.
Анна открыла глаза.
– Мама, кто там? – сонно спросил из соседней комнаты Алешка.
– Не знаю! – ответила Анна. – Спи, я открою!
Она поднялась с кровати, накинула на плечи платок, вышла из комнаты и приблизилась к двери.
– Аня! – басовито окликнули из-за двери. И снова толстые доски вздрогнули под ударами могучего кулака. – Открой!
– Кто там? – громко спросила она.
– Егор Соболев! – отозвался басовитый голос. – Аня, открой! Нужна твоя помощь!
Анна поспешно отодвинула засов и распахнула дверь. На пороге стоял Егор Соболев, а на его могучем плече лежал, безвольно свесив руки, темноволосый мужчина.
– Боже! – выдохнула Анна. – Что случилось?
– Медведь, – хрипло ответил Егор.
– Медведь? – голос Анны дрогнул. – Где?
– Неподалеку от заброшенных шахт. Отойди, я его внесу.
Егор сделал шаг, но Анна преградила ему путь.
– Почему ко мне? – спросила она. – Его надо в больницу!
– До больницы он не дотянет, – мрачно отозвался Егор. – Так ты нас впустишь, или мне бросить его на крыльце?
Анна отошла в сторону. Егор поудобнее перехватил испачканного кровью мужчину и внес в дом.
– На диван, – подсказала Анна, пытаясь поддержать окровавленного мужчину.
Егор кивнул. Вместе они дотащили мужчину до дивана и аккуратно уложили головой на мягкую подушку. Егор выпрямился и вытер рукавом куртки лоб.
– Кто он? – спросила Анна.
Егор не ответил. Да уже и не надо было. Анна с изумлением и ужасом вглядывалась в лицо раненого мужчины.
– Максим? – тихо проговорила она.
– Он тебя не слышит, – сказал Егор, повернулся и зашагал к двери – высоченный, широкоплечий, сам под стать медведю.
– Куда ты? – растерянно спросила Анна.
– Добить подранка. Если не добью, он опять кого-нибудь заломает. Позаботься о парне.
На секунду их взгляды встретились.
– Будь осторожен, – тихо произнесла Анна.
– Буду.
Егор отвернулся и вышел из дома.
Из своей комнаты выглянул заспанный и встрепанный Алешка. Увидел Максима и удивленно спросил:
– Мам, чего тут, а?
– Ничего, – ответила она. – Видишь, раненый. Медведь задрал. Чем задавать вопросы, лучше помоги мне.
– А что делать-то? – спросил Алешка.
– Поставь воду кипятиться. Полный чайник.
Алешка кивнул и прошлепал босыми ногами на кухню.
Примерно через полчаса все было закончено. Анна промыла и продезинфицировала раны, зашила их и перевязала. Все это время она заставляла себя не смотреть на окровавленное лицо своего пациента и не думать о том, кто перед ней.
Закончив перевязку, Анна поднялась со стула, но тут же пошатнулась и схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть. Ее мутило. Хотелось на воздух.
– Алешка, иди к себе, – сказала она сыну.
– А ты? – спросил он, с тревогой вглядываясь в побледневшее лицо матери.
– Я в норме. Иди, говорю.
Сын, не возражая, ушел к себе в комнату. Анна повернулась и побрела к двери.
На улице ее вырвало. Она сорвала пучок жухлой травы и вытерла рот. А потом села на траву и закрыла лицо руками.
Когда же кончится этот кошмар, Господи?
– КОГДА Я СОЖРУ ТЕБЯ! – прошелестел по кронам деревьев северный ветер. – А СПЕРВА ВДОВОЛЬ НАИГРАЮСЬ!
Егор Соболев взял стакан, посмотрел на него и поставил обратно на стойку. Поднял взгляд на старика Пахомыча, сидящего здесь же, у барной стойки, и вдруг пододвинул стакан к нему.
– Выпей за меня, – сказал Егор старику. – Я сегодня спас человека от смерти. Хотя… возможно, он еще умрет.
Пахомыч взял стакан и молча выпил водку.
– Ежели спас, то чего такой кислый? – спросил он. – Радоваться надо.
– Радоваться? – Егор хмыкнул. – Ты не понимаешь. Да я сам хотел его кончить.
– Вот оно как… – Старик закусил водку кусочком соленого огурца и покосился на Егора. – Не боишься мне такое рассказывать?
– Тебе – нет, – ответил Егор.
– Правильно, – кивнул Пахомыч. – Я все равно через час забуду. А кому расскажу, так мне никто не поверит. Да и слушать не станут.
Он пододвинул стакан к Егору:
– Угости-ка еще. Чтобы уж наверняка памяти лишиться.
Егор подозвал бармена, похожего на пожилого мальчика, и указал ему глазами на стакан. Тот кивнул, взял бутылку «Таежной брусничной» и наполнил стакан наполовину. Егор пододвинул выпивку к старику Пахомычу. Тот взял стакан, смерил его взглядом, собираясь с духом, и залпом опустошил.
– Уф, хорошо пошла! – Пахомыч дернул плечами. Посмотрел на Егора. – Значит, вместо того, чтобы прикончить парня, ты его спас. А за что ж ты его так не любил?
– Мешал он мне. Кое в чем.
– Все мы кому-нибудь мешаем, – философски заметил Пахомыч. – Я вот, положим, всем тут мешаю. И ничего, еще живой.
– Ладно. – Егор швырнул на стойку пятисотрублевку и сказал, обращаясь к бармену: – Налей ему еще.
А затем повернулся и грузно зашагал к двери.
К стойке подошел пожилой охотник, которого весь поселок называл Иваныч. Выглядел он скверно: весь какой-то пожухлый, всклокоченный, опухший, словно всю ночь беспробудно пил, а к утру вдруг резко протрезвел.
– Мужики, – сипло проговорил он, обращаясь к бармену и старику Пахомычу, – вы моего Хвата в поселке не видели?
– Хват – это твоя собака? – уточнил худощавый бармен, похожий на постаревшего мальчика.
– Да. Мой охотничий пес.
– Я не видел, – сказал бармен.
– И я, – сказал Пахомыч. – А что, пропал?
– Пропал, – сокрушенно покачал головой Иваныч. – Погнался за зайцем и сгинул.
– Вернется, – обнадежил старик Пахомыч. – Погуляет и вернется.
Бармен поставил перед Пахомычем рюмку водки. Старик взял ее и хотел выпить, но покосился на несчастного Иваныча и сердобольно предложил:
– Выпьешь?
Иваныч вздохнул:
– Нет. Не хочу.
– Ну, как знаешь, – старик опрокинул водку в рот, поставил рюмку на стол и крякнул.
К барной стойке подошел невысокий мужчина в сером утепленном плаще. Черные волосы его, тронутые на висках сединой, были аккуратно подстрижены и зачесаны набок. Глаза скрывались за темными стеклами очков.
– Добрый день! – вежливо поприветствовал он бармена. – Кружку пива, пожалуйста.
Бармен поставил перед ним кружку. Пахомыч покосился на черноволосого и с любопытством спросил:
– Вы не здешний?
– Трудный вопрос, – ответил тот, прихлебывая пиво. – Я здесь когда-то жил. Но давно, десять лет назад.
– Вот оно что, – Пахомыч шмыгнул носом. – А откуда к нам прибыли?
– Из области, – ответил мужчина.
– И по каким же делам?
– Лес у вас тут хороший. Собираюсь погулять.
Пахомыч посмотрел на него с недоверием.
– В лесу нынче опасно, – сказал он. – С одной стороны шахта. С другой – Лешак.
– Лешак?
Пахомыч хотел что-то ответить, но бармен его опередил.
– Хватит нести всякую чушь, старик, – сухо сказал он. – И вообще, проваливай отсюда! Кредита у тебя здесь нет!
Мужчина в темных очках едва заметно усмехнулся, достал из кармана кошелек, вынул пятисотрублевую купюру и положил на стойку.
– Налейте ему еще, – попросил он.
Бармен нахмурился, но спорить не стал. Пока он наливал старику водки, мужчина в темных очках вновь повернулся к Пахомычу.
– Так что там за история с Лешаком? – спросил он.
Пахомыч опасливо покосился на бармена и негромко произнес:
– Да видели его у нас многие. Ну, не то чтобы многие, но были люди.
– А конкретней?
– Года три или четыре назад три шестнадцатилетние девчушки пошли в лес по грибы. И заблудились. Сутки блуждали в лесу, пока не наткнулись на Лешака. Он на них и набросился. Девчонки – бежать. Лешак гнал их несколько километров, до самой деревни.
– Значит, он их не поймал? – уточнил мужчина.
Пахомыч взял со стойки рюмку и покачал седой головой:
– Не-а.
Затем выпил и, крякнув, занюхал водку рукавом.
– И как он выглядел? – спросил мужчина в темных очках.