– Да известно как. Харя черная, вместо волос – зеленый мох. А ручищи длинные, как ветви деревьев, и с когтями.
Мужчина в темных очках обдумал его слова и спросил:
– А были другие случаи встречи с Лешаком?
– Были, – ответил старик. – Один наш охотник угодил в ловушку, подстроенную Лешаком.
– Что за ловушка?
– Яма. Глубокая, метра три. Лешак воткнул в дно колья и прикрыл яму сухими ветками. Ну, охотник и провалился. Лешак пришел его заграбастать, но охотник вскинул ружье и дал по Лешаку залп их двух стволов. Тот и смылся.
– Несешь невесть что, – проворчал бармен. – А люди потом над нашим поселком смеются. Байки про нас разные выдумывают.
– Я смеяться не буду, – спокойно заверил мужчина в темных очках.
Бармен кивнул на его опустевшую кружку и спросил:
– Еще пива?
– Нет, – покачал головой мужчина в темных очках. – Я не люблю напиваться допьяна.
– Хорошая привычка, – одобрил бармен.
К стойке опять подошел пожилой охотник. Легонько дернул приезжего за рукав серого плаща и проговорил жалобно:
– Эй. А вы не видели моего пса?
Мужчина в темных очках обернулся и недоуменно посмотрел на Иваныча.
– У него собака пропала, – объяснил бармен. – Вот он и расстроился.
– Пропала собака? – неожиданно заинтересовался мужчина в темных очках.
– Пес, – тихо пояснил Иваныч. – Охотничий. Хватом кличут.
– А где он пропал? – спросил мужчина.
– В лесу. Километрах в трех от заброшенной шахты.
– И когда это случилось? – с прежним неожиданным интересом продолжал выпытывать мужчина.
– Вчера. Утречком.
– Утречком, значит.
– Ага.
– К сожалению, я вашего пса не встречал. Но если встречу, обязательно вам сообщу.
Бармен и Пахомыч смотрели на приезжего с удивлением. Мужчина заметил это и объяснил с вежливой полуулыбкой:
– Люблю странные истории. Ладно. Спасибо за пиво. А вам, – обратился он к Пахомычу, – за интересный разговор. Всего доброго!
Он повернулся и направился к выходу.
– Эй, – окликнул его Пахомыч.
Мужчина обернулся, и тусклый свет барных ламп отразился в его темных очках.
– А зачем вам Лешак? – спросил Пахомыч.
– Хочу поймать его, – ответил мужчина. Улыбнулся и добавил: – Посажу в клетку и буду показывать людям за деньги.
– Хороший ответ, – одобрительно кивнул старик.
Мужчина кивнул ему и быстро вышел из кафе.
– Купи все по списку, – давала Анна наставления сыну, отсчитывая деньги. – И осторожнее переходи через мосток.
– Да, мам, знаю, – Алешка взял деньги и сунул в карман куртки. – Ну, я пошел?
– Иди.
Алешка вышел из дома, а она вернулась к Максиму Пичугину. Он лежал под одеялами и тулупом, бледный, синюшный, глаза его были чуть приоткрыты и казались подернутыми инеем. Анна протянула руку и пощупала его лоб. Он был ледяной. Она прижала палец к его шее. Жилка едва прощупывалась.
«Перед смертью человек холодеет, – вспомнила Анна слова старой Маулы, когда та обкладывала теплыми грелками одну из своих пациенток. – Это потому что жизнь уходит из него. Жизнь горяча, смерть холодна. Согреть такого человека грелками трудно. Тут бы помогло живое тепло, но кто согласится поделиться теплом своей жизни с умирающим?»
«Почему ж не согласятся?» – спросила тогда Аня.
«Да потому что опасно, – объяснила Маула. – Если человек все-таки умрет, то заберет с собой часть жизни другого человека. И оставит ему взамен мертвый холод. И жить потом живому человеку с этим холодом – все равно что мертвеца с собой всюду таскать!»
Анна снова посмотрела в лицо Максима, напоминающее сейчас гипсовую маску. Затем нахмурилась и стала торопливо и решительно раздеваться. Скинула кофту, юбку. Потом колготки и нижнее белье. Оставшись совсем нагой, она откинула края одеял и покрывал и скользнула к Максиму.
– Давай же… – она прижалась к нему всем телом. – Прошу… Живи!
Анна все теснее и теснее прижималась к Максиму, словно хотела стать с ним одним целым и отдать ему половину своего жизненного тепла. Обескровленный рот его слегка порозовел. А спустя еще несколько секунд губы чуть приоткрылись, и с них слетел тихий, почти неразличимый стон.
– Ну, вот, – проговорила Анна. – Вот и хорошо.
Анна снова прижалась к Максиму. Дыхание его стало частым и ровным, но сама она почувствовала слабость, руки и ноги налились вечерней тяжестью, тело стало вялым, а веки тяжелыми. Анна сама не заметила, как задремала.
Неизвестно, сколько она проспала, но проснулась внезапно, от стука в дверь. Анна открыла глаза и приподняла голову с подушки, не сразу поняв, где находится.
– Аня, ты дома? – окликнул знакомый голос. – Это я, Яков Степанович!
Анна посмотрела на Максима. Он лежал с открытыми глазами и смотрел на нее. Она слегка покраснела. Отвернувшись от Максима, откинула одеяла и встала с кровати. Быстро оделась и подошла к двери.
Доктор осмотрел забинтованные раны. Глянул на тумбочку, где шеренгой выстроились лекарства. Затем ощупал Максиму лоб и щеки. Положил руку на его мерно вздымающуюся грудь и снова прислушался.
– Что скажете, Яков Степанович?
Доктор убрал руку с груди Максима.
– Что скажу? Только то, что с ним все будет хорошо. Можно сказать, ты его вытащила с того света. Хотя опасность, конечно, еще остается. Именно поэтому я настаиваю на том, чтобы парень остался у тебя.
– Как у меня? – удивилась Анна. – Ему ведь надо в больницу! Там нужный уход.
– Уход у него и здесь будет хороший, а вот переносить его я бы поостерегся. К твоему дому на машине не подъедешь – все ямы да буераки. Плюс овраг, а мостик через него ненадежный. Трясется, скрипит… – Яков Степанович покачал головой. – Нет. О транспортировке больного и речи быть не может!
– Но… у меня работа.
– Дам тебе отгулы на пару дней. У тебя их много накопилось. Необходимые лекарства у тебя есть, уколы ты делаешь хорошо.
Анна смотрела на доктора с сомнением.
– А если он все-таки умрет?
– В больнице он тоже может помереть, – сказал Яков Степанович. – И даже с большей вероятностью.
Доктор ободряюще погладил Анну по плечу.
– Все будет хорошо, Нюра, – сказал он мягким голосом. – Ты его выходишь. Ну а мне пора. – Он поднялся со стула. – Держи меня в курсе. Если еще что-нибудь понадобится – лекарство или еще что, – я пришлю кого-нибудь из наших. Ну, я пошел.
Анна вышла вместе с доктором на улицу, проводила его до калитки, затем вернулась в дом. Максим лежал на диване с открытыми глазами и смотрел в потолок. Услышав шаги Анны, он повернул голову и рассеянно посмотрел на нее.
– Что… – сипло начал он, но осекся. Собрался с силами и докончил фразу: – Что со мной?
– Вы были на охоте, – объяснила Анна. – На вас напал медведь.
– Медведь? – недоуменно прошептал Максим.
– Да. Он вас помял. Но Егор прогнал медведя и принес вас ко мне. – Она нахмурилась и добавила негромко: – Вы потеряли много крови. Но я зашила раны, и они в хорошем состоянии.
Максим медленным взглядом обвел комнату. Лампочка светила тускло, стены были темными, бревенчатыми, и к недоумению в его глазах добавился испуг. Он снова посмотрел на Анну.
– Почему я здесь? – тихо спросил он. – Почему не в больнице?
Анна чуть смутилась.
– Врач сказал, что вас сейчас опасно переносить, – ответила она. – Но не волнуйтесь, я медработник. Я наложила швы и колю вам антибиотик. Все будет хорошо.
Максим замолчал и слегка поморщился.
– Болит… – пожаловался он. – Грудь и бок.
– Ничего, – Анна улыбнулась. – До свадьбы заживет. Я приготовила куриный бульон. Вам нужно попить, хотя бы несколько глотков.
Егор Соболев сидел в своем «офисе», а точнее – в просторном кабинете, обитом деревом, за таким же деревянным столом. Перед ним были разложены бумаги по сезонной отчетности.
Дверь приоткрылась и в кабинет всунулась рыжеволосая голова Игоря Фролова.
– Егор, к тебе проверяющий из области! Что делать?
Соболев посмотрел на него спокойным холодным взглядом и ответил:
– Веди его сюда.
Фрол кивнул и скрылся. Но через минуту дверь снова открылась, и он ввел в комнату невысокого черноволосого человека в сером плаще и в затемненных очках.
– Добрый день, – сказал человек. – Егор Игнатьевич?
– Так точно, – ответил Соболев, устремив на вошедшего хмурый изучающий взгляд. – Присаживайтесь.
Он кивнул на деревянный стул, стоящий возле стола. Гость, поправив полы плаща, сел. Егор сделал Фролу знак – тот кивнул, вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.
– Ну? – сухо проговорил Егор, глядя на незваного гостя.
Черноволосый мужчина неторопливо снял темные очки, положил их на стол и взглянул на Егора черными, слегка раскосыми глазами.
– Кореец? – изумился Егор.
– Виктор Сергеевич Ким, – поправил гость. Затем вежливо улыбнулся и сказал: – Здравствуй, Соболь.
Егор пару секунд смотрел на Кима так, словно не мог до конца поверить своим глазам, потом откинулся на спинку кресла и выдохнул:
– Вот так встреча! Значит, ты теперь в областной администрации?
– Значит, да, – спокойно ответил Ким. – Егор, на твое хозяйничанье поступали жалобы. Я приехал с официальной проверкой…
Егор прервал его речь нетерпеливым взмахом руки:
– Проверка подождет. Скажи лучше, это сколько ж лет мы с тобой не виделись?
– Десять, – тем же спокойным голосом ответил Ким. – Я уехал сразу после… – Он запнулся. – После того страшного дня.
– Н-да… – Егор нахмурился. – Десять лет. Это ж надо! Ты вон уже седеть стал. Да и я не помолодел. Десять лет, – повторил он после паузы. – Знаешь, что мы сейчас с тобой сделаем? Выпьем за встречу! Я прикажу накрыть для нас «поляну»!
– Я не пью, – возразил Ким.
Егор улыбнулся:
– Тогда просто покушаешь, – он взял со стола мобильник, набрал номер и поднес телефон к уху. – Фрол, Авдотья там далеко? На хозблоке? Попроси ее, чтобы принесла нам выпить и закусить. Только побыстрее.