– Нет. Даже если захочу – не смогу. У нас всего несколько минут. И сразу предупреждаю: я не уйду отсюда без тебя.
Глаза Ани расширились.
– Ты не можешь мне приказывать! – сказала она. – Это мое решение!
– А это – мое!
Он опустился на каменный пол, сел и вытянул ноги.
– Что ты делаешь? – закричала Анна.
– То же, что и ты. Остаюсь.
– Ты умрешь!
– Да.
Она обернулась и посмотрела в каменное лицо идола. Потом перевела взгляд на Кима. Несколько секунд ушло на мучительное размышление, затем Анна разжала губы и сказала:
– Ладно. Я пойду с тобой.
Ким поднялся, бросил взгляд на табло с отщелкивающимися красными цифрами и сказал:
– Нам надо поторопиться!
Анна нерешительно двинулась к туннелю. Ким шагнул навстречу, взял ее за руку и потянул за собой. Они вошли в туннель и двинулись к выходу. Фонарик в руке Кима светил тускло, каждые несколько секунд потрескивал и мигал, угрожая оставить их в полной темноте.
Когда они прошли примерно половину пути, за спиной послышался шум.
– Не оборачивайся! – сказал Ким.
Шум повторился, он был похож на громкий вздох огромного живого существа. Потом что-то загрохотало, ритмично, все ближе и ближе, и шахта стала сотрясаться, словно от могучей поступи гигантского зверя. За ними что-то шло. Что-то огромное.
– Аня, быстрее! – торопил Ким, помогая ей идти.
Шаги чудовища неотвратимо приближались. Анна и Виктор выскочили из туннеля в штольню с дубовой крепью. И тут Анна оглянулась. В серой пылевой взвеси, подобной густому туману, метрах в трех над землей появилось что-то черное. Оно не имело четких очертаний, но Анна поняла, что оно живое. Пыль взвилась клубами и закружилась в воздухе, увлеченная тяжелым, могучим дыханием чудовища. На секунду ей почудилось, что в этом облаке вспыхнули рыжие огоньки, похожие на глаза.
И тогда Анна, почти не осознавая, что делает, вскинула руку и, направив ее ладонью к чудовищу, как бы преграждая ему путь, забормотала одно их тех ведовских заклинаний, которым научила ее в детстве старая Маула. Неизвестно, сколько это продолжалось, Анна потеряла счет времени, слова сплетались в фразы, но вдруг что-то произошло. Огромное темное пятно качнулось в пылевой взвеси и стало растворяться. Чудовище ретировалось, отступило в черную глубину туннеля.
Кто-то положил Анне руку на плечо, она вздрогнула, но тут же поняла, что это Ким.
– Быстрее! – сказал он, схватил ее за руку и потащил к выходу из шахты.
Выбираться из шахты было труднее, чем спускаться внутрь, но они справились и с этим. Только оказавшись в лесу, Анна поняла, каким спертым был воздух внизу.
– Сколько осталось? – спросила она у Кима.
– Минута или даже меньше, – ответил он. – Надо уходить. Скорее!
И он снова потащил ее – прочь от шахты, и она бежала за ним, вскрикивая и завывая от боли в бедре, все дальше и дальше от гигантской каменной норы древнего, как мир, чудовища.
Они успели отбежать метров на сто, когда лес содрогнулся от взрыва. Земля дрогнула у Анны и Виктора под ногами, взрывная волна предсмертным вздохом прокатилась по кронам деревьев, срывая с них сухие листья. Анна споткнулась, но Ким не дал ей упасть.
– Держись! – крикнул он, улыбнулся распухшими, грязными губами и хрипло добавил: – Мы выбрались.
Когда они вернулись в поселок, уже почти рассвело. Воздух был серым и холодным, но Анна не чувствовала холода. Не глядя по сторонам, они направились прямо к больнице. На улочках поселка было пустынно. Лишь на автобусной остановке одиноко сидел человек в рваной одежде. На красивом молодом лице его застыла глупая счастливая улыбка, а исцарапанные руки прижимали к груди помятый алюминиевый кейс.
Поднявшись по ступенькам больницы, они постучали в закрытую дверь. Через некоторое время дверь распахнулась. На пороге появился доктор Гузлов, изможденный, невыспавшийся, желтый.
– Аня? – изумленно произнес он. – Что случилось?
– Яков Степанович… – она сделала над собой усилие, чтобы голос не дрожал. – К вам вчера вечером поступил парень с ножевым ранением. Он жив?
– С ножевым?.. – доктор рассеянно моргнул. – Вы про Илью Ставинского?
– Да.
– Пару часов назад его увезли в область. Странное дело. Я думал, что с таким ранением ему не выкарабкаться, но вдруг наступило улучшение. Никакого сепсиса, показатели начали восстанавливаться… А почему ты спрашиваешь? И – Господи, что с твоим лицом?
Она улыбнулась:
– Все в порядке.
Ноги у Анны подкосились, и она бы упала, но Ким и доктор подхватили ее.
– Боже, да она ранена! – воскликнул Яков Степанович. – Помогите мне отнести ее в процедурную! Нужно осмотреть и обработать раны!
Голос доктора звучал все глуше, постепенно затихая. Перед глазами у Анны появилось лицо бабушки Маулы. Бабушка улыбнулась и сказала:
– Ты справилась. Теперь все будет хорошо.