Он тяжко вздохнул, собирая посуду в рюкзак, и приступил к волшебству установки палатки. Я было дернулась помогать, но тут же увидела: моя помощь здесь совершенно излишня.
Подозреваю, что Марк даже с завязанными глазами способен поставить палатку на любой твердой плоскости. Уже спустя десять минут компактная полусфера зеркального домика стояла, призывно открыв полог входа.
— Высшему демону невозможно противиться, тут ты права, хотя я себя и не оправдываю. Гира — чистый секс. Да, я никогда не пытался идти по другому пути, а зачем? Департамент внешней безопасности Инквизиции — место хлебное. Там занимаются выдачей лицензий на любые значительные магические действия. И после падения главного Инквизитора почти четверть века тому назад во главе его встала Гира.
Вот не зря она мне так не понравилась сразу. Или это ее издевательства над моим мужем смутили Илону тогда ещё даже не Кот? Вообще не понравилась.
— Ей очень хотелось видеть меня в рядах темных. По ее словам, я гораздо сильнее отца. И как боевой маг, и как аналитик.
— А главное как усилитель. Прости, но мне кажется, что воинственных аналитиков или достаточно умных боевиков, даже среди немногочисленных азеркинов достаточно. Тот же Макс или та же Маруся.
Кот усмехнулся, медленно потянулся, лукаво глазами блеснув в мою сторону, и… начал стремительно раздеваться. Штаны быстро снял, если точно.
— Ей, Кот! Ты совершенно напрасно рассчитываешь на мою выдержку.
— Я иду ловить раков. Забыла? — широко улыбнулся в ответ.
— А… что мы с ними потом будем делать? — пролепетала хозяйственная жена, то есть я.
— Сварим и тут же съедим! Вон вода закипела. Бери котелок и за мной. Помнишь просьбу?
— Оглушительно не орать и не убегать далеко… — без всякого энтузиазма ответила я, жадно разглядывая ягодицы уже отвернувшегося супруга. До чего хорош мой котяра. И знает прекрасно, что нравится. Нарочито потягивается, плечи расправил, осанку мне хищную демонстрирует.
Он вошел в воду по пояс, и картина преобразилась: свинцовое зеркало озера стянулось кругами вокруг мускулистой фигуры кота. Тонкая, низкая дымка предутреннего тумана распалась на клочья, цепляясь за руки его, наползала на плечи. Сизый свет белых ночей, падая через низкие тучи серебрил его светлую гриву волос, делая эту сцену сказочной, фантастической.
Марк ступал по песчаному дну осторожно, забираясь в заросли кувшинок. Неровные блюдца их листьев мерно колыхались вместе с поверхностью озера. Остановился, ногами нащупав что-то на дне. Бросок, нырок и в воздух вскинутой крепкой руке угрожающе зашевелилось что-то кошмарное. Усатое чудо-чудное, монструозное, клешнями угрожающе шевелящее.
Только клятвенное обещание «громко не орать» меня удержало от вскрика. И от побега, хотя очень хотелось сбежать, и подальше от берега. Единственное, чего мне не хотелось сейчас однозначно, так это ловить этот ужас и есть, даже сварив предварительно.
— Молодец! — меня искренне похвалили. — А теперь я тебе его кину, и ты его схватишь за спинку…
— Может, не надо? — я отступить попыталась.
— Вареные раки — это источник всех витаминов группы В, РР, С, практически всех полезных микроэлементов, легкоусвояемого белка и полезных аминокислот. Кто из нас тут немножко беременный? Лю, клянусь цветом хвоста, это вкусно. Лови!
И не сработали бы никакие его аргументы, если бы не слова, брошенные вслед за раком:
— Ну, солнц, ты же биолог!
О да! Я почувствовала себя тут же биологом, и отважно схватив этот ужас, стремительно по песку уползавший обратно к спасительному урезу воды метко за спинку, теперь уже его жадно разглядывала, с чисто научным интересом.
— Там ведро стоит с крышкой, туда его! — мокрый муж вытирал лицо еще более мокрой ладонью и опять улыбался, поблескивая глазами. — И не зевай, я нащупал тут целый поселок.
Азартное это занятие — раков ловить. Марк ногами отыскивал норку, потом быстро нырял, пальцами выковыривая ее злого хозяина, и выкидывал мне на берег. Крупные, жутко свирепые звери, они щелкали в мою сторону острыми ножницами клешней, били хвостами и вообще вели себя агрессивно. Парочку я таки уронила, и под беззвучный смех мужа громко и неприлично чертыхаясь, воинственно принялась их ловить. Безуспешно. Такой ловкости и реакции, как у Кота, у бедной Илоночки не было.
— Сколько их там? — наконец поинтересовался добытчик.
— Семнадцать! — каждый биолог умеет считать. — У одного нет клешни, двое мелких совсем.
— Лови еще одного, потом оставишь шесть штук самых крупных, а мелочь отпустишь, — тут он снова нырнул, но удача охотнику изменила, и вынырнув, громко фыркая, он продолжил: — И посмотри на предмет икры, вдруг я кого пропустил, они сейчас нерестятся. Девок на волю. Будем завтракать вредными мужиками.
Бульк, и опять нет Кота. Секунд десять нырял, я даже уже взволновалась. А выплыв, показал мне свой улов. Нечто совершенно необыкновенное: рак двухголовый. Здоровенный и злющий, он злобно вращал двумя парами острых клешней и бил толстым хвостом.
Марк задумчиво разглядывал это чудо природы, а меня вдруг словно молнией поразила догадка.
Двое в одном. Х и Y, расщепление по половой хромосоме. Единство двух организмов. Мамочки, как же все это просто! Да как же мы не додумались!
— Марк, ты понял? — я все-таки заорала.
Кот замер, держа в руке рака. Чудовище извернулись и вцепилось ему в большой палец. Муж тут же морфировал лапу и на острый коготь нанизал горе-мутанта.
Так он и вышел ко мне из воды: с лапой, раком и ошарашенным видом. Стряхнул двухголового в наше ведро и спросила озадаченно:
— Что это было?
— Марк, ну подумай! — я даже подпрыгивала от возбуждения, — почему они могут уйти только вдвоем? А их и не двое! Август — один. Расщепление тела на пару. Поломка при перемещении: вошел туда он один, а вышло двое. Расщепление по половой хромосоме на Августа и Августу. Пополам ему не уйти. Нет никаких других причин! Нет симпатий, зависимостей, интереса. Они должны выйти к кораблю обязательно вместе, а вывести их может лишь Зверь.
— О-фи-геть… — только и смог выдавить Кот. — Неплохо мы раков с тобой половили.
37. Еще пару слов
«Не так важно то, кем были все твои предки, как то, кем в памяти потомков останешься ты». М. К. Кот «Дневники и записки»
— Знаешь, солнышко, что такое роскошь? Настоящая, ощутимая. Та, о которой я раньше мог только мечтать? — спросил меня Кот. А я промолчала, от меня он ответа не требовал. — Для меня это возможность быть самим собой и не лгать. Вот сейчас, рядом с тобой, я купаюсь в сказочной роскоши. И впервые меня кто-то любит.
На этом месте его проникновенного монолога я поперхнулась раковой шейкой. Которая хвост, в самом деле. Эта вольность в трактовках раковой анатомии всегда меня удивляла, но дело не в этом. Со мной сидел самый лучший во всем этом мире мужчина и рассказывал невозможные вещи. Как же можно его не любить?!
Греясь в кругу его рук, на одной из которых уже красовалось кольцо, смотря на потрескивающий костер, на гладь озера перед нами, дожевывая свою порцию действительно восхитительных вареных раков, я себе не представляла подобного. Марк усмехнулся.
— Вспомни себя. В тот момент, когда все твои чувства перечеркнула всего пара слов и колдовством наведенные мысли, — грустный Кот подсказал.
— Эту дурость сама я придумала, — честная я не смолчала, внесла уточнение.
Заманчиво было считать, что тогда, во дворе у «Норы» на меня навел кто-то морок. Но я знала: нет худшего мне врага, нежели серая мышка-Илона Король. Это ее лапок дело. И потом, я же «Зеркало», отражающее все колдовство?
— Это я их навел, — повинился мой муж. Тут я даже подпрыгнула, стукнув затылком его прямо в нос. Мой любимый удар, запрещенный прием. Кот зашипел, прикрыв мой затылок ладонью, видимо, опасался второго удара. Я ощутила терпкую волну его сожаления. — Прости, солнышко, но так было нужно. Необходимость убрать тебя быстро из Питера. Предложи тогда я бросить все и уехать к родителям, Кошка бы согласилась?
Ну да. По башке бы дала, образно выражаясь. А спрятав меня у Абрашек, Кот развязал себе руки.
— Есть такое заклинание… «граве гравамина». Оно заставляет вспомнить и бросить в лицо все накопленные друг на друга обиды. Ты меня тогда поразила, говоря откровенно.
— Своей глупостью невозможной? — я констатировала печально. — Граве гравамина… в переводе с латыни: «могила обид». Симпатичное заклинание.
— Светом своим поразила, моя мудрая радость.
Поцелуй нежный в висок, он обнял меня крепче.
— Так и запишем. «Достоинств других у мудреной Илонушки не обнаружено, зато свету в ней было…»
Он рассмеялся беззвучно и снова нежно поцеловал.
— Женщины меня часто хотели. Мы, оборотни, это чутко чувствуем, чуем. Мной восхищались, издалека любовались. Но никто никогда не любил. Даже Мария. В детстве я ей казался отражением отца, потом вырос и сам стал похож на нее. Сама понимаешь…
Нормальная женщина промолчала бы. Но где тут нормальные?
— А Гира? Марк, но так не бывает!
— Демоны не умеют любить. Мы с тобой не умеем летать, а они вот такие. Ты пойми: я никогда себе не принадлежал. Кот — само воплощение истинной Инквизиции. Кот должен быть идеален во всем. Кот не имеет права на слабости и ошибки.
— Ты и так идеален, — я убежденно сказала. — Во всем.
— Точно. Только дай-ка я вспомню, сколько раз за наше близкое, но кратковременное знакомство ты вытаскивала меня из… как бы так поделикатнее выразиться…
— Задницы? — я никогда не была деликатной.
— Даже глубже. Все это время идеальный я ошибался, был слаб, говорил не те слова, выглядел постоянно как полный придурок. А в твоих глазах я ни разу не видел осмысленного осуждения, Лю. Ты меня неизменно любила, прощала и ничего взамен не просила. Я думаю постоянно: «За что мне такое счастье?»
— Да уж… незнамо откуда взявшееся «Зеркало» с непонятной наследственностью и загадочным для всех даром. Подарок судьбы, да и только! — сказала правдивая я.