Припомнив панну Торбу с каким-то горшком в руках, готовую в любой момент надеть мне этот самый горшок на голову, я понимал, что сложность не только в печати. Есть категория таких женщин, которые не отступают. Если Лысая гора не идет к ведьме, то ведьма идёт к Лысой горе. Тут даже сомневаться не приходится. А, учитывая, что ведьмы — крайне зловредные создания… Я никогда не питал иллюзий, что на самом деле они белые и пушистые, просто метла рядом стояла. Пока что на своем пути не встретил ни одну, которая бы оказалась милым и нежным созданием.
— И всё же она девушка, — мягко сказал Кристап. — С девушкой всегда можно договориться. Главное, сделать это правильно.
Я хмыкнул, забирая чашку. Так, усосал все, что там было. Ещё и кривится, бялт языкастый. Хоть зачаровывай посуду, чтобы из неё никто, кроме тебя, ничего не хлебал.
— И что же ты предлагаешь?
— Для начала поговорить, — невозмутимо сказал Кристап. — А если не получится, то… — Он поиграл бровями.
Я закатил глаза. Кто о чем, а кот о сметане. Нет, определенно методы пана Кристапа Мирдзы не для меня.
На столе зажегся сигнальный красный светляк. Начальство зовет.
Не сговариваясь, мы молча встали и покинули своё помещение.
В кабинете уже находились боевики, артефакторы из управления и пан Равка, задумчиво пересматривавший отчеты магов-следовиков.
Его лысина поблескивала на солнце. Начальник вечно хвалится, что самостоятельно может осветить ночью всю площадь с фонтанами перед королевским дворцом. Поначалу некоторые по неопытности шутят на эту тему тоже, но потом, получив пронзительный взгляд карих глаз, шустро умолкают.
Пан Равка из тех, кто не лишен чувства юмора и может посмеяться над собой, но пустого зубоскальства не выносит.
— Так, шановное панство, смотрите, что у нас тут происходит, — произнес он, поднимая взгляд на меня и Кристапа. — Орбас, Мирдза, еще раз задержитесь — отправлю на окраину леса работать по вилкацисам.
Я молча оперся спиной о косяк двери и сложил руки на груди. Кристап скривился. Оборотни — не самое худшее, что может случиться с боевыми артефакторами. Мне как раз будет на ком испытать свои новые игрушки… То есть артефакты. С Кристапом сложнее, он тут завел какую-то зазнобу, поэтому пока ухлестывает за панночкой и не в восторге от лесного отшельничества.
— Значит, что мы имеем, — начал пан Равка. — На окраине Ельняса в доме семьи углежёгов Суппа произошло убийство: отец, мать и дочь. Всем троим разорвали горло и распороли грудные клетки.
Повисла пауза, все обдумывали сказанное.
— Нашли следы оружия или магии? — спросил я, бросив взгляд на начальника.
Он качнул головой, поправил на широком вороте блеснувший темным золотом значок нашего отдела. У нас тоже такие были, просто я ношу его в перстне. И оружие, и артефакт, и отличительный знак.
— Провели экспертизу — ничего подобного. Зато нашли человеческие следы и… шерсть.
Кристап склонил голову к плечу. Случайный луч солнца рассыпал по его черным кудрям синеву, какая бывает на вороньих перьях.
— Шерсть… как я понимаю, это не вилкацисы, иначе вы бы их не упомянули отдельно.
— Ты прав. — Пан Равка отодвинул стул и подошел к шкафчику. — Нам передали образцы.
— Столичные лаборатории работают неплохо, — заметил высокий жилистый алхимик, с которым мы до этого не пересекались — он тут работает всего пару дней. Первое, что кидалось в его облике — невероятно длинные пальцы и узкие ладони. С такими бы лепить статую Златовласой или там дирижировать оркестром в Королевской опере.
Да и сам он весь такой… творческий, что ли. Очки в золотой оправе на кончике по-птичьи загнутого носа. Волосы до плеч по цвету напоминают песок на берегу Дзинтарова моря.
— Я бы сказал, очень неплохо, — хмыкнул Равка, выставляя на стол крохотные запечатанные пробирки. — Смотрите, это не волчья шерсть.
Все находящиеся подошли к столу. Я аккуратно подхватил пробирку и поднял на свет. Шерсть тонкая, с золотистым отливом и черными росчерками. Немного переливается от раствора, в который её поместили, чтобы сохранить.
Я нахмурился. Вилкацисы до ужаса похожи на волков, только злые, как не знаю кто. Да и жрут все подряд. Их шерсть серая, может серебриться на луну, но ничего более. А тут кто-то завелся новый.
Хм, есть о чем подумать.
— Следовики продолжаются работу, — тем временем произнес Равка, вновь усаживаясь, — но мы должны действовать быстро. Орбас, Мирдза, ваша задача отработать по поисковым артефактам и магометрам. Пан Аадель, за вами — алхимическая поддержка. Мы будем делать анализы всего, что сможем найти.
Тот кивнул и щелкнул своими длинными пальцами. Ага, Аадель, вероятно, приехал откуда-то из Эсты. Ну или кто-то родом оттуда.
— А… какие враги были у семьи Суппа? — донесся голос молоденького боевика.
— В этом засада, — мрачно ответил пан Равка. — Жили мирно, соседи отзываются хорошо. Вполне приличные граждане Ельняса, нигде и ни в каких подозрительных деяниях не замечались.
— То есть возможно нападение только ради пищи? — задумчиво уточнил Кристап.
— Это мы и должны узнать, — кивнул Равка. — Все, панство, по местам. Работаем.
Выходили мы, обсуждая предстоящее дело. Точнее, коллеги обсуждали, а я молча обдумывал, что успею сделать сегодня, а что — перенести на завтра.
До конца рабочего дня мы прокрутились с Кристапом будь здоров. При этом завтра все равно надо будет все перепроверить прежде чем отдать следовикам. Плохо сделанный артефакт — угроза для жизни. Мало того что не предупредит об опасности, так ещё и может среагировать на чью-то силу — и привет. Поэтому я каждое изделие проверял все дольше, чем было прописано в инструкции. Зато был спокоен за результат. Не зря же меня взяли работать в управление.
…В лавку я шел, мечтая только об одном: упасть мордой в подушкой. Даже, если панна Торба решит устроить разборки, пусть разбирается сколько угодно — за закрытой дверью. Да, идеально.
Я практически подошел к двери, как внезапно она распахнулась и оттуда что-то вылетело, сбивая меня с ног.
Глава 7. А туфли над головой не летали?
/Ядвига Торба/
Несколькими часами ранее
Я ухватила метлу и направилась в лавку.
— Ядвига, может, не надо? — спросил Муррис, спрятавшись под большими листьями лопуха, росшего у дорожки.
— Ведьмы не сдаются! — рявкнула я.
Что бы там не «лезло», сейчас я засуну его назад! В моем доме нельзя погано вести себя, диктуя свои порядке. Я — ваш порядок!
Рванув дверь на себя, я влетела в помещение и… потеряла дар речи. Потому что из горшка действительно лезла… каша. Такая, рассыпчатая, гречневая и… короче, натуральная каша.
Икнув от неожиданности, я уронила метлу и кинулась к горшку. Ещё немного — и каша окажется на полу.
— Да что ж это? — пробормотала я и заметалась по лавке, доставая из шкафчиков кастрюльки и миски.
Ухватила большую деревянную ложку и кинулась к горшку, сгребая кашу в кастрюльку. Аромат по лавке распространился удивительно соблазнительный. Такую бы кашу с мясной подливкой и зеленью на обед! Ну или с сахаром под свежий хлебушек с маслом…
Но сейчас, ойкая и стараясь ничего не рассыпать, я отправляла кашу в посуду. Одна кастрюлька, две… три… четыре… Миски… Мамочки! Златовласая, спаси свою неразумную дочь! За что?!
— Ядвига, ты зачем наварила столько каши? — подозрительно поинтересовался вошедший Муррис.
Приближаться он не спешил, предпочтя наблюдать издалека за происходящим.
— Это не я! — нервно крикнула я, понимая, что сейчас дело дойдет до вёдер.
Пламя в печи я погасила, но каша не собиралась заканчиваться. Это как вообще возможно?
Муррис не растерялся, ухватил зубами тачку и подтянул ко мне (тачка маленькая, ау фамильяра сила будет побольше обычных зверей).
Но я, ужаснувшись от перспективы утонуть в гречке, поняла, что надо действовать иначе. Произнесла заклинание и шевельнула пальцами, накидывая на горшок замораживающие путы. Долго не продержат, но это поможет затормозить все процессы. Я ухватила горшок, взвизгнула от огня, прошедшегося по ладоням и грохнула на стол. Быстро схватила ложку и начала шустро вычерпывать оставшуюся кашу.
Едва выбрав все до крупинки, я шумно выдохнула.
И тут путы заклинания разлетелись зелеными осколками льда. Я только и успела пискнуть, присев и прикрыв голову руками. Муррис с воплем дрыснул под стол, здраво сообразив, что нечего думать о большой хозяйке, лучше подумать о маленьком себе.
Внезапно раздался рёв… Натуральный. Громкий. Душераздирающий рёв. Так плачет ребенок, у которого отобрали одиннадцатую конфету после слопанных десяти. Только вот плач совсем не детский, а такой… басом и практически матом. Если только можно плакать матом.
Осторожно привстав, я увидела то, что совершенно не рассчитывала. Горшок стоял на столе и… рыдал. Рыдал так горько, что тут же появилось желание обнять и побаюкать. Глиняные тонкие ручки утирали слезы, которые лились прямо из узора на боковинках.
— А-а-а! Меня не любят!
Муррис осторожно выглянул из-под стола и во все глаза уставился на происходящее.
— Такого ещё не было, — сипло выдал он.
Не то что не было… бялт меня забери, я не могла подумать, что когда-то будет! Кому сказать — не поверят!
— Ты чего ревешь? — спросила я, уперев руки в бока.
— Со мной не разгова-а-аривают, — завыл горшок. — Вообще не обращают внимания! Запихнули — и вари! А я общаться хочу!
Все мысли из головы вылетели, сделав крылышками бяк-бяк. Да на такой скорости, что столкнулись у выхода и рухнули на пол. Если последний, конечно, есть где-то там у меня в голове.
Я подошла к горшку, взяла его на руки. Тот внезапно затих, удивленно так затих.
— Ты почему не сказал?
Я живу с котом, драчливой метлой и Сифиздиллой. Что мне, сложно будет с горшком поговорить?
— Мы первое время не можем разговаривать, — всхлипнув, сообщил он. — До первой варки.