Я взяла аккуратную чашку в золотых розочках, чуть нахмурилась:
— А какой может быть индивидуальный подход?
Он задумался:
— Ну вот даже кормежка. Бывает такое, когда изначально делается вещь, которая будет использоваться усиленно.
Я сделала глоток — чай оказался просто божественным. Может быть, стоит оставить все свои принципы и желания, упросить пана Раудиса жениться на мне и остаться тут навсегда? А Линас… Ну ничего страшного, обретет красивую и вредную мачеху. А вот сам пан Раудис очень даже ничего, переориентируемся на мужчин постарше.
— Видимо, Линас понимал, что нагрузка будет немалая, у тебя много клиентов, потому тратиться больше сил, чем хотелось бы, — продолжал ничего не подозревающий о моих коварных планах собеседник. — Вот и сделал так, а меня в известность поставить не успел.
— То есть заранее все продумал? — подозрительно поинтересовалась я.
Заботился о качестве горшка или о моей работе? Очень странно.
Пан Раудис кивнул:
— Именно, Ядвига.
В последующие сорок минут он мне старательно объяснял принцип работы горшков и прочей посуды. В целом, всё сводилось к тому, что мастер делает все, учитывая специфику клиента.
— Но как же тогда вместо нужной основы под духи он наварил гречневой каши? — прищурилась я, старательно не смотря в сторону оставшихся печенек. Хватит, Ядвига. Будешь столько лопать сладкого, Жужа потом просто переломиться под твоей пятой точкой.
— Горшки не лишены каверзного духа, — вздохнул пан Раудис. — В каждом изделии есть искра силы Ловкорукого, которая подчас дает… неожиданный результат.
— И часто он такое будет делать? — мрачно уточнила я.
— Нет, — рассмеялся пан Раудис. — Главное, разговаривай с ним. И все будет в порядке.
Решив, что хуже не будет, я только кивнула. Надеюсь, все обойдется.
Перед выходом мне попытались предложить обувь, но я отказалась — всё равно полечу на метле. Поэтому, попрощавшись с гостеприимным хозяином, я подобрала туфлю и вылетела на Жуже домой, не подозревая, что там ждет сюрприз.
5Точнее, поначалу было всё в порядке. Я опустилась у двери в лавку, рядом никого подозрительного и раздражающего не наблюдалось. Не то чтобы я прям ждала, но мало ли… С пана Дудоли станется сделать какую-нибудь гадость. Да ещё и этот племянник Орбаса. Должен же он когда-то явиться, нам надо будет дальше говорить и решать вопрос.
Тем не менее, едва я зашла внутрь, как потеряла дар речи и едва не выронила метлу и несчастную туфлю из рук.
Муррис с одной стороны и горшок с другой кормили Сифиздиллу кашей.
— Ложечку за маму, ложечку за папу, ложечку за Чёрного рыцаря, — умильно мурлыкал Муррис и правда зачерпывая деревянной ложкой кашу из миски и отправляя цветку.
Горшок занимался тем же, а Сифочка… счастливо чавкала, причмокивая розовыми лепестками.
— Это… — Голос не хотел возвращаться, срываясь на сиплый хрип: — Это что такое вообще?!
— Это… — Муррис ткнул в горшок. — Бунжик. Он очаровательный. Сама увидишь.
Горшок повернулся ко мне и изобразил нечто вроде поклона.
— Панна Торба, рад познакомиться просто ужаса, — важно произнес он тоном, совершенно не похожим на тот, которым жаловался на жизнь ещё совсем недавно.
— И я… тоже, — ответила я, не отводя взгляда от происходящего. — Так, а Сифочка?
— Мы решили, что она не может страдать на диете, пока мы едим, — заявил Бунжик, взмахнув глиняной ручкой.
— А она на диете? — в ужасе спросила я.
Муррис захихикал:
— Как видишь!
Сифочка довольно икнула и сложила листики на округлившемся стебле. Мамочки… то есть и её ещё кормить? Нет, определенно я сама не справлюсь! Нужно срочно завести парня, любовника, мужа… Да хоть всех сразу! Кто-то должен помогать содержать эту ораву! Хотя бы временно, пока я не разберусь с лавкой и не открою минимум десять зельеварен по всей Латрии!
Я замерла. Бялтовы лапки, а ведь раньше как-то не задумывалась, что нужно расширяться. Казалось, что милая маленькая лавочка — это все, что нужно для жизни. Но тогда были только я и Муррис. Жужа не жужжала, довольствуясь ленточками и иногда бусами. А теперь… Может, прав пан Криш? Стоит обворожить орбасовского племянника и дать очнуться только после заключения брака? Там он может сколько угодно быть против, но уже случится непоправимое — раз, а захочет развод, так по законам Латрии супруги делят имущество, — два.
— Ядвига, улыбнись на три копейки, — послышался голос из окна.
Я чуть не подпрыгнула, но потом увидела, как в окно заглянул улыбающийся пан Криш.
— Добрый день! — таки улыбнулась я в ответ, каждый раз попадаюсь на эту фразу.
— Что у тебя тут?
Я бросила быстрый взгляд на всё ещё заставленный посудой стол.
— Пан Криш, вы любите?
— Кого? — удивился он.
— Гречку!
…Через некоторое время я выдала ему на подносе горшочек (не Бунжика) с кашей и мясной с ароматной подливкой, а пан Криш сообщил, что пока меня тут не было, явились какие-то паны и сунули в дверь бумажку. Только поднялся такой ветер, что того и гляди — улетела бы как почтовый листик. Поэтому Криш вынул её и решил дождаться меня.
— Что там? — поинтересовалась я.
Мне тут же вручили конверт из коричневой бумаги с печатью магистрата.
— Это ты сейчас скажешь, я только сохранил.
Я быстро вскрыла конверт и достала сложенный вчетверо лист. Пробежала глазами и тут же вспыхнула, словно праздничный костер на дворцовой площади.
— Ах он жабий бялт! Да я ему все лысину отполирую! Будет участвовать на соревнованиях конькобежцев головой вниз и выиграет главный приз!
Пан Криш приподнял брови и заглянул мне через плечо, ловко уйдя от туфли, которой я грозно размахивала, давая выйти злости.
— Охо-хо, Дудоля пошел напролом.
Я буквально кипела от гнева. Да как он посмел! Подать заявление в магистрат за… покушение. На его, понимаешь, драгоценную жизнь, покушение!
Я пыхтела не хуже Бунжика, варящего кашу вместо заданного зелья.
— Нет! Ну каков нахал! Найду и поколочу! Да я ему устрою! Нашел, в чем обвинить! Это не может найти концов по лавке, поэтому решил так действовать! Я… я на него Айвараса напущу! Попрошу оживить всех его скелетов, ух я…
— Ядвига, не стоит так распаляться, — мягко произнес пан Криш. — Я уверен, что это всего лишь недоразумение, вы всё уладите и…
— Убью! — рявкнула я и от души запустила туфлей в дверь, которая в этот момент подло распахнулась настежь.
Глава 8. За ужин никто не пострадал
Полёт. Глухой удар. Мат. Причем такой заковыристый, прямо с подвывертом. Да ещё и низким мужским голосом.
— Ну все, — пискнула я. — Теперь точно покушение.
И рванула вперед, но пан Криш быстро ухватил меня за шиворот. И очень правильно, потому что в этот момент в лавку зашел Илмар Орбас, держа мою туфлю в руке. Даже, можно сказать, практически прижимая к сердцу. В любовных романах обычно так держат надушенный платок или перчатку прекрасной панны, а тут…
— Э-э-э, — многозначительно произнесла я. — Добрый вечер! Как… как прошел рабочий день?
— Восхитительно, — с каменным лицом ответил Илмар.
За спиной захихикали Бунжик и Муррис. Ну паршивцы, получат у меня по самое не балуйся!
— Отлично, — воодушевленно произнесла я. — Тогда моем руки и садимся ужинать.
Илмар вопросительно приподнял бровь. Я бочком подошла к нему, деликатно изъяла туфлю.
— Прошу прощения, это не ваш фасончик.
И, воспользовавшись тем, что меня не попытались ею же пристукнуть, вмиг метнулась в комнату, спешно захлопнув дверь.
Некоторое время царила тишина, но потом послышись голоса. Ага, пан Криш решил завести беседу с Илмаром. Это хорошо. Это дает мне время и отвлекает жертву от несостоявшегося покушения.
Я, быстро отправляя ставшую опасной обувь в шкаф, нашла сандалии на ровном ходу, которыми можно спокойно раскидываться — все равно все останутся целы. Прислушалась, перед тем, как нажать на дверную ручку вниз.
— Значит, Дудоля? — явно сказал Илмар.
— Именно, — подтвердил пан Криш. — Уже несколько недель успокоится не может. Чего только не придумывает, чтобы достать Ядвигу. При этом упирает на то, что лавка никак не принадлежит вашему покойному дядюшке.
Илмар ничего не ответил. Хм, неужели он тоже не знает? Или думает, чем бы добить Дудолю, чтобы под ногами не мешался?
Я тихонько выскальзываю из комнатки, по пути сгребаю из кладовки часть продуктов и потом кастрюльку с гречку. Сейчас подогреем, организуем что-то мясное и будет готовый ужин.
Первая женская мудрость велит: «Если в твоем доме появился мужчина — накорми его. Если после этого он отнесся к тебе хорошо — накорми во второй раз. Если плохо — тоже накорми. Но не забудь подсыпать яду».
Илмар Орбас ещё ни разу мою стряпню не пробовал, а пан Криш — человек проверенный. Поэтому можно спокойно готовить.
Ко мне на кухню просочился Муррис, задумчиво посмотрел на то, что я делаю, и одобрительно кивнул.
— Какая молодая, а какая мудрая, — резюмировал он.
— Я рада, что ты так высоко ценишь свою ведьму.
— Если я не буду ценить, то она может выкинуть какой-нибудь фортель. А я не хочу спать на улице, там пыльно.
— Ты глянь, какой чистоплюй! — хмыкнула я.
Муррис фыркнул и запрыгнул на подоконник. В процессе готовки никогда не приближался ни к столу, ни к печи, потому что прекрасно знал: приправу под названием «Шерсть кошачья» я не одобряю.
— Как думаешь, получится найти управу на Дудолю? — поинтересовалась я, нарезая мясо.
— Вопрос риторический, — снова фыркнул Муррис. — Этот толстый бялт, конечно, противен сверх меры, но я бы в любом случае не расстраивался. Не получится, так не получится?
Я чуть не выронила нож и посмотрела на фамильяра.
— Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что не нужно бороться за лавку?
Муррис почесал задней лапой за ухом:
— Знаешь, Ядвига, бороться стоит всегда. Другой вопрос, за что? Если до цели не допрыгнуть, но при этом тратишь все силы… нужна ли такая цель?