Внезапно стало смешно. Кажется, меня записали в подружки красавца-артефактора и теперь думают, как бы так выпотрошить, чтобы не запачкать документы на столе.
— Делами, — сказала я, преодолев расстояние, разделяющее меня и стол панны Рады. — Меня зовут Ядвига Торба, я хочу узнать, какую жалобу подал на меня пан Дудоля.
Я достала из привязанного к поясу ведьминского мешочка свернутую в трубочку копию кляузы и передала Раде.
В один миг исчезла вся напускная ленивая незаинтересованность. Взгляд карих глаз стал внимательным и острым. Она быстро прочла написанное, глянула на меня, будто оценивая.
— Попытка убить женской туфлей? — уточнила она.
— Не ношу мужских, — ответила я и развела руками.
Рада хмыкнула:
— Логично. Что ж, действительно было дело, приходил вчера пан Дудоля, красный и гневный. Пытался учинить беспорядок, но пан Рубиньш его увел к себе.
— Начальник? — приподнял брови Кристап.
Рада кивнула:
— Я бы и рада помочь, но могу только направить к нему. Все неуправляемые посетители сразу идут выше.
— Дудоля тут буянил? — спросила я, не совсем поверив своим ушам.
Ну, хорошо, он там возле лавки изображает бойцового петуха. Или на улице верещит, как порося. Но в магистрате стоит все же думать, куда ты пришел и как себя вести. Хотя бы потому, что это не то заведение, где можно брызгать слюной и махать кулаками. Сразу скрутят и отправят на отдых в ельнясскую темницу. Очень хорошо освежает и меняет точку зрения на некоторые события.
Рада качнула головой, быстро нажимая на кристалл связи.
— О да. Чуть дверь мне не вынес с криками, что тут все бездельники. Никто ничего не хочет делать, пока поважного пана убивают прямо среди белого дня.
Кристап хмыкнул:
— Это он зря.
Рада посмотрела так, что он тут же сделал вид, что разглядывает папки на полках на стене.
Я еле сдержала ухмылку. У Дудоли вообще не складывается с ведьмами — это факт.
— Пан Рубиньш может не принять, — задумчиво протянула она, постучав ногтями по столу.
— А как сделать, чтобы принял? — спокойно уточнил Кристап. — Я знаю, ты можешь. С меня причитается.
Она явно хотела сказать что-то колкое, но ещё раз окинула его с ног до головы. Но потом… хмыкнула и ещё раз набрала на кристалле какую-то комбинацию.
Я затаила дыхание, молясь, чтобы всё сработало. Плевать, что повлияет на решение принять нас: обаяние Кристапа или убедительность Рады.
Через несколько секунд послышался глухой щелчок, и она кивнула:
— Идите. У вас есть двадцать минут.
— Спасибо! — искренне поблагодарила я.
Кристап изобразил что-то нечто шутливого поклона, и уже почти когда мы вышли, донеслось сладким голосом:
— На ком-то же надо опробовать проклятия гримуара прапрапрабабки Мотри.
— Всегда твой, — ослепительно улыбнулся Кристап и спешно захлопнул дверь, пробормотав: — Вот ведьма укранская.
Я фыркнула:
— Сам такую выбрал.
На меня только глянули так, что стало ясно: сам выбрал — сам дурак.
Я мудро промолчала, решив, что не стоит выяснять подробности. Однозначно, не моё дело, какие там отношения у красавчика Кристапа и панны Рады. Единственное, что могу отметить, так это то, что внешне они смотрятся прекрасно. Вот это чистая правда. И дети у таких тоже получатся красивыми.
Едва не споткнулась, когда поняла, о чем только что подумала. Дети? Почему это мысли пошли в этом направлении? М-да, присутствие пана Дудоли, даже не бумажке, на меня как-то действует.
Кристап уверенно поднялся по широкой лестнице на второй этаж, потом свернул направо, поздоровался с высоким охранником. Я еле поспевала, бормотала что-то вроде «здрасте-здрасте» и старалась не отстать от Кристапа. Он, конечно, прекрасно держал в руках, однако я чувствовала: злится. Нет, практически бесится на Раду.
Мы остановились возле черной двери с большой золотой ручкой в виде головы льва. Кристап занес руку и прежде чем постучать, посмотрел на меня:
— Рубиньш — мужик хороший, но своеобразный. Потому ничему не удивляйся.
Я кивнула. С моим потоком клиентов уже много кого повидала, поэтому сохранить невозмутимость сумею.
Дождавшись после стука одобрения, мы вошли в кабинет начальника отдела по связям с горожанами. Кажется, тут было всё. Если и можно было представить хранилище документации всего магистрата, то оно явно находилось тут. Столько бумаг я не видела нигде. На столе, на подоконниках, на шкафах, на диване, на полках, на полу. Ещё немного — и некоторые из бумажных башен достанут до потолка.
Среди барханов документации на столе удалось разглядеть самого пана Рубиньша. Круглый, розовощекий, покусывающий гусиное перо, которое макал в чернильницу и явно им до этого что-то писал. Перьями в Латрии давно не пользуются, однако, если кто-то сумеет зачаровать, то никто не возражает. Некоторое писари считают, что так линия почерка выдерживается лучше.
Он поднял взгляд серых глаз и, увидев нас, всплеснул руками, едва не обляпав чернилами торчащие в разные стороны седые волосы.
— Кристап, мальчик мой! Какая радость!
Сунул перо в чернильницу, поправил круглые очки на носу-картошке и поманил нас к себе.
— Ну идите же, что там стоите!
— Добрый день, пан Рубиньш! — улыбнулся Кристап. — Тоже рад вас видеть, мы к вам по делу панны Торбы. — Он легонько подтолкнул немного растерявшуюся меня вперед. — На неё совершенно неправомерно подали жалобу.
Меня осмотрели с ног до головы.
— Так-так, Торба. Сейчас разыщем.
Пан Рубиньш нырнул куда-то под стол, а я с сомнение покосилась на Кристапа. Разве в таком количестве бумаг можно что-то найти?
Однако тот только сложил руки на груди и с притаившейся в уголках губ улыбкой наблюдал за пыхтением пана Рубиньша.
— Вот, есть! — сообщил последний, принимая вертикальное положение. — Значит, некий пан Дудоля обвиняет панну Торбу в покушении на…
Дальше не удалось разобрать ни слова. Пан Рубньш дочитал, вздохнул и покачал головой.
— Прости меня, Мудроверый, откуда такие только берутся? — Он махнул в сторону двух, чудом остававшихся пустыми, стульев. — Садитесь, сейчас разберемся.
Стоило только занять места, как пан Рубиньш посмотрел на меня поверх очков, и по спине вдруг пробежали крохотные иголочки. Я поняла, что вид смешного архивариуса — отвлекающий маневр.
— Ну, панна Торба, излагайте.
Несколько секунд помолчав, я начала историю с самого начала, решив, что не стоит что-то скрывать. В конце концов, всё равно собиралась идти сюда с вопросом лавки.
Пан Рубиньш слушал молча, не перебивал и, кажется, даже не дышал. Кристап — тоже. Несмотря на то, что он второй раз слушал мою историю, даже не попытался сделать вид, что ему что-то неинтересно.
После того, как я умолкла, повисла тишина. Никто из мужчин не спешил заговорить первым. Но потом всё же пан Рубиньш прокашлялся.
— Ясно. Значит, вот что, панна Торба. Бумагу с заявлением о покушении никуда мы пускать не будет, но и избавляться тоже не имеем права. Для начала попытаемся разобраться с лавкой. Вы найдите хорошего нотариуса, чтобы освидетельствовал договор и печати. Он направит нам весь пакет нужных документов. Мы запросим соответствующий у пана Дудоли. Посмотрим, есть ли действительно у него какие-то права.
— А если он будет тянуть и ничего не предоставит? — мрачно поинтересовалась я.
— Ограничим срок, — хмыкнул пан Рубиньш. — Не переживайте, панна, во всем разберемся. К тому же теперь есть ещё и законный наследник. Он тоже не будет сидеть сложа руки.
— Откуда вы знаете? — пробормотала я.
Тут уже улыбнулся Кристап, а пан Рубиньш кивнул:
— Поверьте, не будет.
Понимая, что больше сказать нечего, я только сказала, что тоже очень на это надеюсь. Ещё некоторое время мы провели в кабинете начальника отдела, а потом, распрощавшись, покинули магистрат.
Пожелав мне хорошего дня, Кристап произнес:
— Скорее всего, Илмар вернется сегодня за полночь. Поэтому лучше лечь спать и не ждать.
— Сказано так, словно мы женаты, — заметила я.
— Всяко может быть, — невинно ответил он и так быстро оказался на другой стороне улицы, что я ничего не успела ответить!
Ну нахал!
/Илмар Орбас/
Время летело на такой скорости, что за проверкой магометров я позабыл про еду и передышки. Вроде бы и все нормально, но тем не менее всё пошло совсем не так, как я планировал. И уже когда я понял, что ничего не успеваю, запустил листиком в сторону Кристапа. Конечно, можно было ей сообщить, что сегодня все накрывается медным тазом, но… я не хотел. Во-первых, не привык нарушать данное слово; во-вторых, почему-то казалось, что нехорошо обманывать панну в ожиданиях. Я не совсем понимал, отчего мне последнее так важно, но так как оно не противоречило моим убеждениям, то стоило именно так и поступить. К тому же чем скорее мы разберемся с притязаниями пана Дудоли на лавку, тем быстрее сможем выяснить уже собственные отношения.
Кристап же сумеет провести Ядвигу в магистрат, да и пан Рубиньш к нему хорошо относится — в свое время мы ему прилично помогли. Тут, конечно, главное, чтобы Рада не вышвырнула его с порога магистрата. Удивительное дело, она — единственная из многочисленных пассий, которая мне была искренне симпатична.
Хотя бы потому, что обладала незаурядным умом, несгибаемым характером и тяжелой рукой. И первой бросила Кристапа, когда поняла, что он как кот, гуляющий сам по себе. В основном панночки, когда понимали, что красавец Мирдза, вскружив им голову, утанцевал в закат, начинали рыдать, страдать, преследовать… Ибо не хотелось упускать из рук такую рыбку. Рада же… Она сумела показать, что в жизни есть вещи поинтереснее разорванных отношений. Учитывая, что она первая дала ему от ворот поворот, Кристап до сих пор не мог с этим смириться. Он бросать может, его — нет.
Но в этот раз с ним будет Ядвига, поэтому, надеюсь, кровавой расправы прямо на пороге магистрата не случится.