ечко так, совсем бесшумно, не хуже своего фамильяра.
Что делать? Прислушаться? Распахнуть дверь с целью забить одним махом подкравшегося? Златовласая, не оставь меня, скажи, что делать…
Но богиня молчала с элегантной подлостью, явно не собираясь что-то говорить. Мол, ты уже у нас со светлой головой, ведьма-зельевар? Вот и думай ею, ду-у-умай.
Зараза.
Вот когда в доме нужен мужчина! Но всё работает по классике: мужчины никогда нет дома, когда он нужен.
Решив, что вряд ли все на меня решат напасть среди бела дня, осторожно приложила ладонь к двери. Прошептала слова защитного заклинания. Оно хотя бы не даст на меня накинуться.
Шумно выдохнув и удобнее перехватив метлу, я распахнула дверь и выскочила на улицу.
— Кто здесь? — крикнула так, что за спиной охнули Муррис и Бунжик.
Кажется, я перестаралась. Ладно.
Во дворе никого не было.
Нахмурившись, я крепче сжала Жужу и двинулась вправо. Вроде бы и ничего необычного, но в то же время все равно как-то странно. Словно в воздухе какое-то необъяснимое напряжение.
В какой-то момент я даже плюнула на предосторожность и забралась на лестницу. Осмотрела крышу. Может, кто-то решил спрятаться тут? За печной трубой как раз очень неплохо — отсюда не видно.
— Ядвига, не надо! — донесся снизу голос Муррис.
— Да? Тогда, может, ты сам?
— Я не могу — у меня лапки.
Выругавшись, припомнив всю бялтову родословную до седьмого колена, я осторожно пристроила Жужу на краю крыши и, подобрав юбку, полезла на нагретую солнцем черепицу. Кстати, несмотря на нашу латрийскую погоду, она выглядит как новенькая. Вот что значит качество! Вообще, очень люблю крыши домиков Янтарного Союза за их яркость. Даже в самую пасмурную погоду они поднимают настроение.
Конечно, ползать на четвереньках — то ещё удовольствие, но кто меня там, на крыше, видит!
Добравшись до трубы, поняла, что все страхи были напрасны — никого тут нет.
— Ну и слава Златовласой, — выдохнула я.
Так, теперь надо спускаться. А крыша-то ого-го под каким наклоном. Коленно-локтевая поза, конечно, не лучшее, что можно придумать в такой ситуации, но зато надежно. Поэтому, покрутившись, я все аккуратно оперлась на колени и ладони. Так, сейчас поползу назад.
— О-о-о! — внезапно донеслось снизу. — Какой шикарный вид! Всегда знал, что панна Торба умеет встречать клиентов.
Я резко обернулась и едва не соскользнула — хорошо хоть ухватиться успела за черепицу.
Возле калитки, сложив руки на груди, стоял Линас Раудис. Рыжая прядь выбилась из хвоста, солнце вызолотило её, превращая в огненную паутинку. В серых глазах интерес наполовину с ехидством и весельем. Красивые губы искривлены в усмешке.
— Подите к бялтам, пан Радиус, — практически прошипела я, жалея, что нет когтей и не могу впиться в его физиономию. — Вас только не хвата… В смысле, зачем пожаловали?
— Шел мимо, думаю, дай зайду. Как вижу, зашел удачно, — охотно ответил он, недвусмысленно глядя на мою обтянутую юбкой задницу.
Ах ты! Что ты… Да я тебя! Зашёл он удачно!
Пытаясь определиться, как бы посмачнее его послать, да так, чтобы и не было мысли вернуться, я взмахнула рукой. Внезапно нога дрогнула, меня качнуло, и с диким визгом я полетела вниз.
Перед глазами мельтешило, мозг в панике кричал, что все мы умрем, а вся моя жизнь уже приготовилась промчаться перед внутренним взором на случай, если всё. Совсем всё.
Впрочем, подумать об этом у меня не получилось, потому что краткий полет завершился падение в чьи-то руки. Сильные такие руки. Одна уверенно поддерживает под коленями, вторая — обнимает за талию. И пахнет дубовой корой, свежестью леса и немного глиняной пылью.
Сердце почему-то перестало стучать. Но стоило только вздохнуть, как застучало, будто сумасшедшее. А во рту предательски пересохло. Щеки вспыхнули от жара. И тут, будто кипятком обожгло, я резко попыталась выкрутиться из его рук.
— Отпусти!
— Полезешь снова на крышу? — невинно поинтересовался Линас, в серых глазах было непонятное выражение.
— Отпусти, — повторила я, надеясь, что голос останется недрогнувшим.
Он закатил глаза и поставил меня на ноги. Даже отступил, осмотрел с ног до головы, словно искал, над чем бы поехидничать, но… не нашел. Или, как вариант, отыскал так много, что не знал, с чего начать.
Поэтому, не дожидаясь, пока что-то скажет, я одернула юбку, гордо задрала нос и направилась в лавку.
— Пан Раудис, вы по какому делу? — спросила невозмутимо, даже не оборачиваясь. За что себя тут же похвалила — во, какая выдержка! Но в то же время постаралась очень быстро уйти с линии полета какого-то тяжелого предмета в мою спину.
Вряд ли Линас опустится до такого, с другой стороны… Кто этих гончаров знает?
Некоторое время за спиной выразительно молчали. В какой-то момент я начала нервничать. Может быть, там уже сплели какое-то проклятие, пока я тут разглагольствую?
Зайдя за торговую стойку, я увидела, что Линас уже в помещении. На удивление просто рассматривает все вокруг и ничего не комментирует. Очень странно. Может быть, заболел? Надо поискать зелье, чтоб помогло вернуться в форму.
Собственные мысли заставили подвиснуть. О чем я вообще думаю, о Златовласая?
Линас наконец-то осмотрелся, хмыкнул и подошел ко мне. При этом так быстро и решительно, что захотелось отступить к стеллажу с пузырьками.
Так, Ядвига, что это такое? Ну-ка занять торгово-боевую позицию вплоть до прибить в порыве торговли!
Я не шелохнулась с места, только посмотрела на него.
— Чем могу быть полезна, пан Раудис? — спросила и улыбнулась как можно приветливее.
Клиенты бывают разные, но деньги они платят одинаковые. Поэтому никакого фырканья и ехидства, р-р-работаем.
Линас оперся на стойку и внезапно посмотрел прямо на Бунжика, который стеснительно прятался за шторочкой на полке.
— У меня к вам вопрос, панна Торба. Вы всегда пользуетесь вещами, не изучив инструкцию?
Я замерла и подняла взгляд на Линаса. Так, начинается.
— Что вы имеете в виду? — невинно уточнила я, доставая из верхнего ящика стола мыло с омолаживающим свойством.
Надо же, так закрутилась с этим Дудолей, что забыла выложить на продажу! Совсем уже плохая!
— Ядвига, не придуривайся, — наконец-то не выдержал он. — Зачем было хватать горшок, не дождавшись меня?
Я озадаченно посмотрела на него.
— Ничего не хватала, и в мыслях не было! Уж если на то пошло, то я забрала его у Раудиса-старшего в назначенное время! И тут уже другой вопрос: почему тебя не было на месте, когда пришла клиентка?
— Так было надо, — отрезал Линас.
Вот все же морда противная! Всё же восхитительно омерзительный человек! Ты с ним пытаешься по-нормальному, но он обязательно что-то отколет. Прибила бы!
— Ну раз надо, то какие ко мне вопросы? — пожала я плечами.
Так, надо взять из шкафа у окна стебельки и листики для оформления мыла. Панночкам обычно очень нравится, когда так сделано. Очень хорошо берут на подарки тётушкам и бабушкам.
Я обошла стойку, практически уже направилась к шкафу, как меня вдруг ухватили за плечи. Да так, что и не вырвешься!
— Линас! — вскрикнула я. — Ты что творишь!
— А что остается, если ты иначе не понимаешь? — внезапно практически прошипел он.
Я затаила дыхание, во все глаза глядя на него. Никогда не видела, чтобы Линас был таким. По-настоящему злым. Ехидным, гадким, вредным, безразличным, но вот так… В серых глазах бушевала настоящее пламя осенней непогоды. Ещё немного — и снесет всё на своем пути, в том числе меня.
— Все вещи, в которых божественная искра, требуют особого подхода. Есть детали, которые не знает никто кроме мастера. И которые он передаст только клиенту. Хорошо, что все так обошлось, и тебе не снесло твою рыжую голову!
— Чем тебе не нравится моя голова? — искренне возмутилась я.
Не смотреть в его глаза, только не смотреть в глаза. Потому что после этого я почему-то теряю все готовые сорваться в ответ колкие слова. Хочется утонуть в этой стальной бездне, а ещё осознать, что держат меня за плечи хоть и крепко, но совсем не с целью причинить боль.
А ещё почему-то расстояние между нами бессовестно сократилось. Настолько сократилось, что его губы совсем близко.
/Илмар Орбас/
День выдался откровенно дурацким.
Сил убахали много, а вот толку пока было маловато. Поэтому голова гудела, желудок требовал ужин, а ноги откровенно подкашиваются.
Мы развешали более сотни следилок и установили скрытые магометры. Но вот будет ли нужным нам результат — пока не скажешь. Пан Аадель старательно готовил нужные жидкости, которые расставили во дворах под видом садовых удобрений. Их задача — впитать в себя ауру преступника. Новая разработка, пан Аадель ею занимался, ещё когда жил в Эсте. И только здесь сумел довести до ума.
Солнце клонилось к закату. Я плюхнулся на деревянную лавку, Кристап уселся рядом и протянул длинные ноги.
— Как тяжко жить, — пробормотал он. — Почему у меня нехорошее чувство, что все наши усилия ни к чему не приведут?
— Скажи своему предчувствию, что может катиться ко всем бялтам, — предложил я, прикрыл глаза и уперся затылком в стену.
Временами работа просто сжирала все время, ничего не оставляя другого. Наверное, когда я стану старше, нужно будет переходить на собственное дело, где, с одной стороны, конечно, муторнее, никто не поможет, а с другой… сам себе хозяин.
Вон как Ядвига Торба, например. Она же сама решает какое зелье варить, кого в своем котелке топить и кому по горбу метлой лупить. Шикарно же! А я… руки из того места, на голову не жалуюсь, общаться умею. А на бытовые артефакты всегда спрос. Вы хоть знаете, сколько панночек с удовольствием приобретает камешки для подогрева воды, чтобы не полоскаться в холодной? Или парящие щетки для мытья окон? Или… ой, да много чего!
Поэтому стоит разобраться с лавкой и…
Я замер от осенившей меня мысли. А, может быть, не стоит её продавать? Ведь Ядвига согласна за неё платить аренду. Придется, конечно, потесниться, я собираюсь там ночевать и проводить время. Но, в целом, думаю, договориться реально.