Через некоторое время я разлила искрящееся весенней зеленью зелье по бутылочкам, запечатала и повесила на пояс. Он у меня заговоренный, зелья тут в безопасности. Уже хотела сказать, что можем выдвигаться, как на подоконник вдруг опустился листик, переливаясь рубиновым светом.
— Ядвига, почта! — оповестил Бунжик с таким видом, словно сам эту почту доставлял.
Я метнулась к подоконнику и подхватила листик. Пробежала глазами послание. Чуть не скрипнула зубами от досады, хотя стоило бы радоваться.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил пан Раудис.
— Сообщение от пани Каталюте, — сказала я. — Нужно заскочить в магистрат. Там важный вопрос по поводу лавки. Но пишет, что это ненадолго.
— Значит, зайдем перед лекарней, — тут же решил он. — Я заодно напишу заявление. Ты абсолютно права, девочка. Нельзя оставлять деяния Гедре вне закона.
— О, я знала, что вы так сделаете, — улыбнулась я. — Тогда идем!
Заперев дверь лавки и накинув защитное заклинание, мы с паном Раудисом отправились в магистрат, ещё не подозревая, что нам там ожидает.
Никогда не думала, что буду на такой скорости мчаться в магистрат, да ещё и при этом тянуть на буксире пана Раудиса. Он, конечно, мужчина ещё вполне бойкий, но за мной однозначно не поспевал. Виной тому или больные ноги, или стресс, пережитый совсем недавно. Все же одними успокоительными настоями все не снимешь.
Про себя надеясь, что встречу Раду и смогу перекинуться с ней хоть парочкой слов, однако на её месте была незнакомая светловолосая панна. Вполне приятная, но… не Рада. Улыбнувшись, она выдала мне пакет документов.
— Панна Торба, пожалуйста, ознакомьтесь и проставьте подписи в нужных местах. Они там обозначены магической галочкой. Если будет что-то неясно, то спрашивайте, расскажу и подскажу.
— Спасибо, — пробормотала я, беря пачку бумаг. Потом покосилась на пана Раудиса, который задумчиво изучал шкафы с документацией.
— Подскажите, пожалуйста, а где можно написать заявление в управление? Есть ли тут их филиалы?
Светловолосая панна с интересом посмотрела на меня и деловито уточнила:
— Какого рода заявление? Что стряслось?
— Поджёг гончарной мастерской, — ответил пан Раудис, и я невольно вздрогнула.
В его голосе было столько льда и горечи, что стало сразу ясно. Дело совсем не в мастерской, а во внуке, которому сейчас очень плохо.
Панна изменилась в лице и кивнула:
— Да, конечно, следуйте за мной.
Пока они отсутствовали, я внимательно изучила все документы. Там говорилось, что пан Дудоля не имеет никаких прав на лавку Орбаса, предъявляет мне неправомерные требования и не в состоянии предоставить доказательства, согласно которым может претендовать хотя бы на забор.
Уф. Эти мудреные юридические вензеля. Терпеть не могу! Временами кажется, что те, кто составляет законы, никогда не принадлежали к человеческой расе. Потому что люди так изъясняться не могут, однозначно!
В бумагах было сказано, что через три нужно прибыть в ельнясский суд, будет проходить слушание нашего дела. Что ж, три дня — это хорошо. Молодец, пани Каталюте, хорошо сработала. Конечно, не знаем, что там дальше, но мне однозначно нравится её работа.
Подписав документы, я сложила их аккуратной стопочкой. Так, теперь дождемся пана Раудиса и заглянем к Линасу. Внутри, конечно, было боязно. Я понятия не имела, как он сейчас выглядит и захочет ли, чтобы… видела его таким. Мужчины — существа специфические. Не любят, когда знают про их слабости. Особенно женщины.
Я вздохнула. Хотя, по большому счету, мы одинаково смертны, уязвимы и беспомощны перед волей богов. Поэтому быть храбрым и делать все, что можешь, — это одно, а вот изображать из себя железного человека — совершенно другое.
Пан Раудис вернулся уже в более приподнятом настроении.
— Идем, Ядвига, мы все сделали.
По выходу он меня поблагодарил, что взяла с собой в магистрат. Сам бы и додумался, но, скорее всего только после того, как вернулся бы Хендрик — его сын.
К нашему огорчению в лекарню нас не пустили, но зелья приняли с благодарностью. Решив, что попробую ещё раз через денек, мы распрощались с паном Раудисом и разошлись каждый в свою сторону. Я по дороге прикупила сушеных листьев с фейской пыльцой и сушеной коры — никогда не лишнее.
День был отличным, только вот мысли все же бродили тяжелые. Это насколько же надо быть злобной тварью, чтобы столько времени мстить? Да и причина… Нет, конечно, неприятно, но это не причина уничтожать людей.
В какой-то момент я поняла, что с радостью сварила бы этой Гедре отменного яду. Чтобы бедняга на маялась и людей не губила.
Размышляя об этом, я едва не врезалась в что-то преградившее дорогу.
— Ой! — отпрыгнула назад, сообразив, что передо мной стоит рослый мужчина.
— Панна Торба! Как же я рад встрече! Очень рад! — вдруг выпалил он и затряс мою руку в бешеном рукопожатии. — Уж все собираюсь к вам, чудесные вы мне препараты— то дали. Просто шикарные!
Пару секунд я просто хлопала ресницами, пытаясь понять, кто передо мной, но потом дошло. Встрепанные серо-седые волосы, шрам на подбородке. И размеры такие, что вызывают уважение, но лучше держаться подальше.
Как его там…дядюшка Гюст, вот. Именно так он себя назвал, когда рассказывал про племянников.
— Очень рад, безумно. Вы такая замечательная, панна Торба! В лавку идете да? Так давайте провожу! — Он подхватил меня под руку и потащил за собой, продолжая болтать обо всем на свете.
Я смогла только пискнуть, а потом не успевая переставлять ноги, практически бежала за ним. Нет, определенно надо держаться от таких клиентов подальше. Может, он и не со зла, но куда же это годится!
— Панна Торба, а вы же приворотные умеете варить? — поинтересовался дядюшка Гюст. — Сестра мужа моей тетки, что из Лиритвы, хочет к себе одного пана привлечь. Она-то девушка ничего, на меня похожа, но вот пан все не туда смотрит.
«Если на тебя похожа, то неудивительно, что пан не рискует подходить к девушке», — мрачно подумала я.
— Нет, не варю, — солгала я, понимая, что с этим лучше не связываться. — О, смотрите, мы пришли!
Надо поскорее продать все, что захочет, и закрыться. Решительно невозможно работать, когда кто-то забивает голову и постоянно отвлекает от процесса. Хорошо, что Илмар на работе. Он, конечно, в этом смысле лапочка, но всё равно. Одной мне работается лучше.
Я попыталась аккуратно вернуть себе руку, но внезапно моё запястье что-то кольнуло, и перед глазами потемнело.
/Илмар Орбас/
«Я люблю свою работу — я приду сюда в субботу», — мрачно подумал, глядя на сгоревшую гончарную мастерскую пана Раудиса.
Управление сработало быстро. Нас отправили на место, не теряя время. Вопрос серьёзный — снова пострадали мирные граждане Ельняса.
Хозяин мастерской, ещё не старый мужчина, высокий и широкоплечий, рыжий, как пламя. Он представился Хендриком Раудисом и сообщил, что был в отъезде. Приехав, обнаружил записку от отца и узнал, что сын попал в лекарню.
Держался Хендрик хорошо, не показывал истинных чувств. Однако я прекрасно понимал, что волю им даст только после нашего ухода. У меня нет сына, но я бы однозначно из-под земли вырыл бы того, кто посмел причинить ему вред.
— Подтверждаю, что это работа ведьминского огня, — мрачно сказал Аспе, останавливаясь возле меня и стаскивая с рук перчатки. — Плохо дело. Юная ведьма такое не сделает, имеем дело со злобной опытной дрянью.
Я покрутил в руках почерневший от отпечатков магического эха огня. Да уж, мерзость. Почему до сих пор на законодательном уровне не запретили ворожбу? Точнее, черная запрещена, только вот всё равно лихие люди обходят и находят лазейки.
Аспе, прищурившись, рассматривал артефакт.
— Хорошая штука. Позволяет определить силу злоумышленника?
— Да, но нужно немного времени, мне надо убедиться, — сказал я, пряча артефакт в карман.
Аспе кивнул, ничего не говоря. Удивительное дело, кстати. Когда мы заняты работой и нет мыслей о Ядвиге, Аспе вполне адекватный и толковый человек. Работает четко, соображает быстро, не пытается переложить свои задачи на кого-то другого. То есть специалист и правда хороший, ничего не скажешь. А вот кобель… так, ладно, я думаю совсем не о том.
Завершив свою работу в лавке, мы отправились в управление. Предстояло понять характер силы ведьмы. Ребята тем временем запросят в архиве данные о ведьмах Ельняса. Хендрик рассказал нам о семейном проклятии, но я очень сомневался, что мы найдем женщину по имени Гедре Буткуте. Вряд ли она решилась делать гадости, оставляя возможность так легко её обнаружить.
Мои мысли подтвердились, когда к нам заглянул пан Равка и сообщил, что у архивариуса и следовиков уже дым из ушей валит, но ничего толкового пока не попалось.
— Она может тут жить давным-давно, — заметил Кристап, сливая с артефактных кристаллов собирательную энергию. — Сменить имя и в ус не дуть. Не факт, что ведьма прискакала сюда только для того, чтобы поджечь имущество Раудисов, а потом умчалась в неизвестном направлении.
— Согласен, — кивнул я и покачал головой: — Это насколько же надо затаить злобу, чтобы столько времени хранить её и продолжать делать гадости.
— Ну, не зря же говорят, что у ведьм время течет как иначе, — сказал Кристап, перемещая кристаллы в контейнер для очищения. — Я, когда с Радкой вась-вась, то много чего насмотрелся. Да, там было все в рамках закона, но вот наблюдение за бабулей Василиной дало понять: никогда не расслабляйся.
— Хорошо, что Ядвига только зельевар, — пробормотал я.
Кристап хмыкнул. Захотелось в него чем-нибудь кинуть для профилактики. Ну так, чтобы не расслаблялся.
— Это ещё большой вопрос, мой дорогой напарник, — практически пропел он. — женщина может и не быть ведьмой, но легче от этого не станет.
Я фыркнул:
— Ты такой умный, что аж страшно. Только вот смотри не хлопай ушами, а то совсем останешься без своей панны Жойдь.