ноги и руки. Так что у нас нет никакой возможности узнать о нем хоть что-либо. Нет ни лица, ни тела. Только рост. Но такой рост может быть у миллионов людей. Вот почему я и говорю, что он обладает необычайно ясным и хитрым умом и при этом совершенно безумен.
– Но почему именно у нас должен был оказаться этот маньяк?
Ронкаю слышалось, наверное, как печально скрипит его кресло начальника полиции. Он посмотрел на Фрэнка, стараясь загладить как-то холодность, проявленную при знакомстве.
– Что теперь думаете предпринять?
Фрэнк посмотрел на Юло. Комиссар понял – он предоставляет ему высказать все, что необходимо услышать Ронкаю.
– Мы ведем следствие по разным направлениям. У нас мало следов, но кое-что есть. Ждем из Лиона результатов углубленного анализа записей телефонных разговоров. Клюни, психопатолог, тоже готовит отчет. Мы располагаем также результатами следствия, проведенного на яхте, в машине, в доме Йосиды. Нельзя утверждать, что мы ожидаем многого, но все может быть. Протоколы вскрытия лишь подтвердили то, что было выявлено при первом осмотре. Единственная реальная связь, которую мы имеем с убийцей, это его телефонные звонки. Мы круглосуточно держим на контроле все звонки на радиостанцию. К сожалению, как мы убедились, человек этот столь же хитер и отлично подготовлен, сколь и жесток. В данный момент можно рассчитывать только на то, что он допустит какую-нибудь ошибку. Мы создали отдел, им руководит инспектор Морелли, который принимает все телефонные звонки и проверяет все подозрительные сообщения…
Морелли почувствовал, что его призывают к ответу.
– Звонков было множество и теперь, после этого убийства, думаю, будет еще больше. Иногда несут чудовищный бред, говорят об инопланетянах и ангелах-мстителях, а все остальное мы выслушиваем очень внимательно. Очевидно также, что для полного контроля нам не хватает времени и людей.
– Гм-м. Посмотрю, как помочь в этом плане. Всегда можно обратиться за помощью к французской полиции. Однако, надо ли пояснять, Княжество предпочло бы избежать этого. У нас всегда был имидж счастливого островка безопасности посреди всего этого безобразия, что творится повсюду в мире. Теперь же, после стольких трупов, какие доставил нам этот сумасшедший, мы должны доказать, что умеем эффективно работать и соответствуем представлению, какое сложилось о нас. Короче говоря, мы должны взять его. И как можно скорее. Прежде, чем он убьет еще кого-то.
Ронкай поднялся, оправляя складки на льняных брюках.
– Ладно, оставляю вас работать. Признаюсь, что информацию, которую вы только что сообщили мне, я должен передать генеральному прокурору. И я охотно отказался бы выполнять эту обязанность. Юло, пожалуйста, держите нас в курсе событий в любое время дня и ночи. Ни пуха ни пера, месье.
Он вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Смысл его слов, а главное тон, каким они были сказаны, оставляли мало сомнений: «мы должны взять его» на деле означало «вы должны взять его», и при этом не особенно скрывалось, что в противном случае грозят серьезные неприятности.
21
Фрэнк, Юло и Морелли остались в кабинете – переживать горечь поражения. У них была подсказка убийцы, но они не поняли ее. Они могли бы остановить убийцу, но в результате получили еще один оскальпированный труп, лежащий в морге. Ронкай явился сейчас только посмотреть, как обстоят дела, разведать обстановку в ожидании настоящей битвы. Он хотел предупредить их, что далее начнут действовать силы, которые могут снести многие головы. И тогда его голова полетит не в одиночестве. Вот и все.
В дверь постучали.
– Войдите.
На пороге появился Клод Фробен, мрачный как никогда.
– Комиссар Фробен с докладом.
– Привет, Клод, заходи.
Фробен сразу ощутил гнетущую атмосферу поражения, царившую в кабинете.
– Приветствую всех. Я встретил Ронкая, тут на улице. Плохи дела?
– Хуже некуда.
– Держи, Никола, привез тебе подарок. Проявил в кратчайшие сроки исключительно для тебя. Что касается остального, извини, придется еще немного подождать.
Он положил на письменный стол коричневый конверт. Фрэнк поднялся с кресла и завладел им. В нем лежали черно-белые фотографии. Он просмотрел их и обнаружил статичную версию того, что уже видел на экране: пустую комнату – некий метафизический образ преступления. Комнату, в которой какой-то человек в черном спокойно убивал человека с черной душой. Сейчас на снимке не было ни того, ни другого.
Он протянул снимки Юло. Комиссар положил их на стол, даже не взглянув.
– Нашли что-нибудь? – без особой надежды спросил он Фробена.
– Можешь себе представить, как тщательно мои ребята «просеяли» ту комнату и вообще весь дом. Отпечатков уйма, но как ты знаешь, много отпечатков – все равно что ни одного. Если дашь отпечатки, взятые у трупа, сможем сравнить для окончательной идентификации. Нашли волосы на кресле, и даже если они, вполне возможно, принадлежат Йосиде…
– Волосы бесспорно принадлежат Йосиде. И покойник – вне всякого сомнения он, – прервал его Юло.
– Почему ты так уверен?
– Прежде чем продолжать разговор, тебе стоит, наверное, посмотреть кое-что.
– Что?
Юло откинулся на спинку кресла.
– Садись и держись крепче.
Затем обратился к инспектору.
– Морелли, прокрути, пожалуйста, пленку сначала.
Инспектор включил магнитофон, и на экране вновь началась мрачная пляска человека убивающего вокруг человека умирающего. Его кинжал, словно игла, расшивал смертью одежду Йосиды – красный от крови наряд для адского карнавала. Фробен вытаращил глаза. Когда видеозапись завершилась издевательским поклоном человека в черном, Фробену понадобилось некоторое время, чтобы обрести дар речи.
– Боже милостивый, но это же не на земле происходит… Так и хочется перекреститься… Что же это за человек такой?
– Безумный человек, обладающий всеми талантами злодея: хладнокровием, умом и хитростью. Но при этом ни малейшего намека на жалость.
Фрэнк выносил свой приговор – точно так же, как убийца, которого они видели перед собой на экране. Никто из них не мог остановиться. Один будет продолжать убивать, пока другой не пригвоздит его к стене. И чтобы достичь этого, Фрэнку следовало отбросить свой рациональный подход и тоже надеть черный костюм.
– Фробен, что скажешь о кассетах, найденных у Йосиды?
Фрэнк резко перешел от одной темы к другой, не меняя, однако, тона.
Поначалу показалось, будто комиссар даже доволен, что разговор принял иной оборот. В глазах этого американца он видел какой-то свет, который пугал его. А голос всякий раз звучал так, словно тот произносил волшебные заклинания, вызывавшие призраков. Фробен, скривившись, указал на экран.
– Что-то похожее. Кровь стынет в жилах. Мы начали расследование и посмотрим, куда оно приведет. Там есть такое… В общем, я начинаю думать, покойный мистер Йосида был в жизни ненамного лучше своего убийцы. Такое, что утрачиваешь последние остатки веры в человека. Повторяю: по-моему, этот садист-ублюдок получил конец, которого заслужил.
Юло, все время молчавший, наконец заговорил.
– Я только одного не могу понять. Зачем ему понадобилось, чтобы мы увидели эту кассету?
Фрэнк прошел к окну, прислонился к мраморному подоконнику, посмотрел на улицу, не видя ее.
– Он сделал это не для нас.
– Как это понимать – не для нас?
– В конце пленки есть место, где он, прежде чем выключить аппаратуру, остановился. Вот тут он подумал о нас. Тогда повернулся и поклонился. Нет, кассету он записывал не для нас…
– А для кого же тогда?
Фробен обернулся к окну, но увидел только затылок и спину американца.
– Он сделал это для Йосиды.
– Для Йосиды?
Фрэнк медленно вернулся к столу.
– Конечно. Вы видели – он орудовал кинжалом так, что ни одно ранение само по себе не было смертельным. Йосида умер оттого, что медленно истек кровью. Как видите, злодеяние иногда совершается с гомеопатической дозировкой. Тот, кто убил Йосиду, показал ему на кассете его собственную смерть.
Пятый карнавал
Он возвращается к себе домой.
Старательно задраивает герметичную дверь в своей комнате с железными стенами. Молчаливый и одинокий, как всегда. Теперь он снова отгорожен от мира, точно так же, как и мир отгорожен от него снаружи.
Он улыбается, аккуратно ставя на деревянный стол у стены рюкзак из темной ткани. На этот раз уверен, что не допустил никаких ошибок. Садится и торжественным ритуальным жестом включает настольную лампу. Отстегивает пружинные замки на рюкзаке и открывает его; такими же церемониальными движениями достает из него черную коробку из вощеного картона. Ставит на стол и некоторое время смотрит на нее, словно на подарок, – хочется потянуть предстоящее удовольствие, прежде чем открыть и посмотреть, что же там такое.
Ночь прошла не напрасно. Время милостиво уступило ему. Покорился еще один бесполезный человек и отдал то, что ему было нужно. Музыка свободна. Теперь в его голове вновь звучит триумфальный марш победы.
Он открывает коробку и осторожно запускает в нее руки. Настольная лампа освещает лицо Аллена Йосиды, когда он вынимает его из картонного футляра. Несколько капель крови падают, присоединяясь к тем, что остались на дне коробки. Улыбается еще шире. На этот раз он был очень аккуратен. Использовал в качестве подставки для своего трофея легкую пластмассовую болванку вроде тех, на какие парикмахеры надевают шиньоны.
Он внимательно смотрит на мрачную маску, и его улыбка приобретает новый смысл. Ничто не изменилось, думает он: нет никакой разницы между этим глупым человеческим манекеном и неподвижным пластиковым.
Осторожно гладит натянутую кожу, проводит рукой по волосам, которых смерть лишила блеска, проверяет, нет ли повреждений на коже и на волосистой части головы. Никаких порезов, никаких царапин, глазные отверстия вырезаны ровно. Губы, самое трудное, полные и мясистые. Лишь несколько капель крови омрачают красоту этого лица.