Я – утопленник — страница 52 из 62

Вот и дом. Я собрался с силами и вошел. Ступени ведут на Голгофу. Дверь. Номер сорок два. Звонок пронзает насквозь. Как же громко!

– Кто там?

– Это я, Юля.

Дверь открылась. Мой ангел стоит на пороге. «Ангел и демон», – подумал я.

Она смотрела так, что я пал духом. И ничего не говорит. Хочет, чтобы сказал я. Что ж, за этим я сюда и шел…

– Юля, – начал я, – Юля…

Кроме ее имени, ничего в голову не приходило, и я замолк. Что сказать? Как объяснить, что я не виноват в том, что не сдержал слово? Как?! Объяснить, что меня схватили мертвецы и пытали в каком-то склепе? Потом попал в морг, а призрак Ковров приснился Косте, подсказал, где искать мой труп, и Костик воскресил меня водопроводной водой…

– Андрей, что с тобой?! – спросила она. Спросила строго, даже жестко. Она никогда так со мной не разговаривала. Чем мне оправдаться? Скажу правду – а не будет ли хуже?

– Ничего… я…

– Ты снова мне соврал! Ты обещал – и соврал! – Юля собралась захлопнуть дверь, но я успел просунуть ногу. – Уходи!

– Не уйду! Прости меня, Юля, я не хотел, честно. Я пришел все объяснить!

– Ты болен, Андрей! – отчеканила она. – Ты понимаешь это? Ты болен! Ты говоришь, что с тобой все в порядке! Но это не так! Ты давно обманываешь меня! Я не могу так больше, понимаешь! Ты постоянно куда-то исчезаешь, никто не знает, где ты! У тебя пропадают телефоны, ты не отвечаешь на звонки! Ты врешь мне, а я не хочу общаться с лгуном!

Я слушал, и мне было горько. Шел за участием, а получил причастие…

– Я давно подозревала… Но ты всегда заявляешь, что все в порядке! Я верила, а ты и радуешься! Думаешь, нашел дурочку! А все же видно! Что ты другим стал! Все замечают…

«Это уже интересней, – подумал я. – Кто и что заметил?»

– Понимаешь, Юля, мне очень плохо…

– Плохо? А мне, думаешь, хорошо? На встречу со мной у тебя времени нет, а дома голые бабы в ванной стоят! Я думала, ты сильный, а ты… двух слов правды сказать не можешь! Думаешь, никто ничего не видит? Денег у тебя нет, ты нервный стал, раздражительный, пить постоянно хочешь, высох весь, потемнел, постоянно где-то пропадаешь, врешь мне! Надо быть полной дурой, чтобы не сообразить, что ты наркоман!

Юлька расплакалась. Я молчал. Я был в шоке. Да, Юлька права. Права во всем, кроме вывода. Как там говорил Шерлок Холмс доктору Ватсону: «Вам надо было поставить плюс, а вы поставили минус!» «А что, это тоже вариант, – тихо подсказал кто-то внутри, – Она думает, что ты наркоман, вот и согласись. Она тебя прогонит, и ты тихо исчезнешь из ее жизни. Ты же не хочешь ее травмировать. Вот так и сделай!» Но я не могу назваться наркоманом. Не хочу. Позорно это. Лучше без вести пропасть.

– Я люблю тебя, Юля, – произнес я внезапно севшим голосом. – Можно, я войду? Пожалуйста! Я все тебе расскажу!

Юлька всхлипнула и посторонилась. Я вошел в коридор и закрыл дверь. Не могу я говорить с ней об этом на лестнице. Не здесь.

Я вошел и затоптался. Обувь снимать неловко: еще обидится, что я так, внаглую. Тем более Юлька в таком состоянии. «Это потому, что любит», – вдруг подумал я, и мне тут же стало горячо. Словно с мороза в баню вошел, в самую парилку.

– Разве можно любить и врать? – спросила она. – Все наши знали, что ты не врешь, уважали тебя, а мне ты врал!

– Я не наркоман! – произнес я окрепшим голосом. – Даю слово! И не вру! Я…

Говори же! Ну! Язык предательски отнялся. Ну, скажу я правду? Она же первая высмеет меня! Костик и то поверил с трудом. Какие русалки, какой леший? Сказки пришел рассказывать… Бред наркоманский… Сейчас, перед ее глазами, я забыл о том, что живу предпоследний день.

Юля ждала, что я скажу, а я мялся. И тут в дверь позвонили.

– Ты кого-то ждешь? – спросил я, радуясь, что опасный момент отдален хотя бы ненадолго. Мне нужен тайм-аут.

– Нет.

– Тогда не открывай! – мне стало тревожно. Предчувствие чего-то ужасного сковало мысли. Кто там может быть? Милиция? Упырь? Или пес-утопленник? Если б сердце было живым, оно стучало бы со скоростью пулемета.

– Почему? – удивилась Юлька. – Мало ли это кто? Может, почта? Я посмотрю.

Она прошла к двери и посмотрела в глазок. Повернулась ко мне:

– Там соседка.

Я облегченно выдохнул.

Юля открыла. На лестничной площадке стояла какая-то женщина. Я ее не знал, но тревога кольнула изнутри. Глаза ее показались знакомыми. Я никогда не видел Юлину соседку, но эти глаза…

– Нет ли у вас немного соли? – спросила она. И голос знакомый… Сплошное «дежавю».

– Есть, – сказала Юля и прошла на кухню. – Проходите, я сейчас.

Женщина прошла в коридор и остановилась. Мы соприкоснулись взглядами, и я все понял. Тело соседки поплыло, как расплавленная свеча, одежда и лишние килограммы стремительно сползали, растворяясь в воздухе вместе с одеждой.

– Это я, – сказала Анфиса.

– Чего тебе надо?!

– Тебя!

– Оставь меня в покое! – прошипел я, догадавшись, что русалка следила за мной. И выследила. Еще не хватало, чтобы Юля увидела ее снова! Выставить за дверь, пока она не вернулась!

– Вот соль, – сказала Юля, выходя из кухни. – Сколько вам нуж…

Нагая русалка бесстыдно улыбалась. Соль выскользнула из рук Юли.

– Ох, плохая примета, – вздохнула Анфиса. – Правда, Андрей?

– Кто вы? Андрей… – ошеломленно проговорила Юля. – Где… Почему вы голая?!

– Русалка я, – представилась Анфиса, – потому и голая. А что? Разве не хороша?

Она рассмеялась так звонко и так естественно, что даже слепой признал бы: да, хороша!

– К-какая русалка? – выдавила Юля. Я стоял, не зная, как прекратить бессмысленный и опасный разговор. Силой вытолкать Анфису за дверь или спустить в унитаз?

– Речная. Еще морские бывают, но у них хвост рыбий, – пояснила Анфиса. Ее развязная болтливость настораживала еще больше. Чего она добивается? – Что ты удивляешься? – продолжала она. – Разве он ничего тебе не сказал?

– О чем?

– О том, что он – мой! Поняла, девчонка? Я его утопленником сделала! Если еще тебя с ним увижу…

– Замолчи! – крикнул я.

– …утоплю, – спокойно закончила Анфиса. – Забудь его! Он мертвец.

Расширенные глаза Юльки обрели осмысленное выражение. Она повернулась ко мне:

– Андрей, она сошла с ума. Надо «Скорую»!

Нет, это бесполезно. Ни «Скорая», ни милиция ее не остановят…

Анфиса кинулась на кухню. Мы с Юлей стояли молча, ничего не понимая. Вернее, не понимала она, я же приготовился, зная, на что способна русалка, и на всякий случай встал между ней и Юлькой.

– Так ты не веришь? Смотри! – В руке Анфисы появился нож. Она замахнулась. Я бросился на нее, чтобы защитить Юльку. Но ошибся. Анфиса ударила меня. Юля закричала. Я стоял с ножом в груди, не зная, что делать. Судьба предоставляла отличный шанс пасть замертво и скончаться на руках любимой, не терзаясь душевными муками и ничего не рассказывая. Впрочем, Анфиса могла испортить игру. Она все предусмотрела. И я не знал, что делать.

– Ну, что ж ты не падаешь? Ты ведь убит! – язвительно проронила Анфиса. – Не бойся, – обратилась она к трясущейся Юльке. – Он давно мертвый, ему все равно, не больно даже. Правда, Андрей?

Я вытащил нож из груди и бросил на пол. Анфиса усмехалась, глядя, как я подбираюсь ко вжавшейся в стену Юльке.

– Смотри, у него и крови-то нет! Он мертвец, поняла, мертвец! – Русалка засмеялась.

Я с силой оттолкнул ее в сторону:

– Юля, не верь ей, я живой! Все не так, как тебе кажется… – В голове царил полный хаос. Зачем я тянул и сразу не рассказал все? А сейчас, как дурак, открещиваюсь от очевидного.

Юля открывала рот и не могла произнести ни слова. Я представлял, что она чувствует. На ее глазах зарезали человека, а он стоит, как ни в чем не бывало, и разговаривает, словно его ударили пальцем, а не ножом…

– Он утопленник, смотри, он и тебя в воду утащит, будешь такой, как я! – истерично крикнула Анфиса, и я не выдержал. Повернулся и бросился на нее, но русалка не отступила, а неожиданно прыгнула навстречу, прижавшись и повиснув на мне. Мы с грохотом упали на пол. Я схватил ее за горло и тряс, сжимая изо всех сил. Анфиса клокотала пережатым горлом, и я не сразу сообразил, что она смеется. Я не мог задушить покойницу, которая не дышит! Тогда я оставил ее и посмотрел на Юлю.

Она пятилась к двери. Глаза широко раскрыты и безумны.

– Юля, – произнес я как можно мягче, хоть это было и нелегко. – Не верь ей. Я жив. Я живой! Я тебя люблю!

– Бабушка правду говорила, – прошептала она, нащупала замок и выскочила наружу.

– Это неправда! Не слушай никого! – закричал я вослед. – Я живой!!

Ответом был топот ног по ступенькам. Бежать за ней не было сил.

Я вернулся, намереваясь схватить Анфису и четвертовать ножом. На куски порублю! Но в квартире тихо, лишь в ванной журчит вода. Я кинулся туда, чувствуя, что опоздал. Хитрая Анфиса вновь вовремя смылась. За двести лет она овладела магией лучше меня, простого утопленника.

Но самое страшное не это. Уйдя так, тем же манером Анфиса могла вернуться, едва кто-то откроет воду. Юлька была в опасности. А я не знал, как ее защитить.

Как мне уберечь Юльку? Я думал, что Леший знает ответ. Во-первых, он старый и мудрый, во-вторых, ему наверняка известно, как противостоять колдовству Водяного, ведь прогонял же он жуткого пса и остальную нечисть? И еще о камне надо спросить. Я должен знать, из-за чего меня Упырь мучил? Только ночи дождаться. Днем Леший не покажется.

Остаток дня я тупо убивал. Слонялся по комнате, глядел в окно, стараясь запомнить вид из него, словно уезжал далеко и надолго. Пил воду. Смотрел телевизор, поражаясь тому, как бездарно тратят время те, кто делает такие передачи, и те, кто их смотрит. Пролистал несколько книг, думая, что все написанное в них – чушь. Хотя бы потому, что их авторы понятия не имеют о таких, как я, о целом мире мертвых, существующем у них перед носом. Тогда что вообще они знают о жизни? Знают, что смерть может быть не концом, а продолжением, такой же частью жизни, как детство или старость?