Зоя сглотнула подступивший к горлу ком. Чувствовала она себя мерзко. Но сейчас, в эту минуту должна запихать свои чувства куда подальше.
– Иди ко мне, – проговорила чуть слышно.
В спальне фешенебельного отеля воцарилась оглушительная, давящая тишина. Зоя замерла, не открывая глаз. Сердце бешено стучало, в животе образовались спазмы, ноги почему-то стали холодными.
Потом тишину нарушил торопливый шорох сбрасываемой одежды.
– Зоя… милая… милая… любимая… девочка ты моя…
Огромная кровать жалобно прогнулась под мужским телом, и тотчас жадные руки, преодолевая волнение и дрожь, прикоснулись к бедрам Зои.
– Моя… моя… только моя…
Мальчик Юра набросился на нее, как голодный зверь. Еще никто и никогда не целовал Зою с такой одержимостью. Казалось, он поставил перед собой цель попробовать ее всю. Она бы соврала, если бы сказала, что его поцелуи вызвали отвращение. Как только Зоя опустила планку и позволила к себе прикоснуться, в ней исчезло желание отвергать его. Да, она не любила Юру. Да, по сути, ее принудили к сожительству с ним. Да, его любовь больше похожа на болезненную привязанность. Но какое это имело значение в те минуты?
Он дрожал всем телом, торопился. Ему хотелось касаться ее одновременно везде. Его руки суетливо сжимали грудь, устремлялись к бедрам, прикасались к лону. Зое не было неприятно, она, скорее, находилась в прострации и воспринимала происходящее словно со стороны.
Это чуть позже она поймет, что в ту ночь сделала что-то не так…
Что именно – останется загадкой.
Мальчик Юра оказался неплохим любовником. Ей даже понравилось с ним спать. Нет, оргазма она так и не испытала с ним, но его ласки, особенно оральные, приносили толику удовольствия.
Но именно после того, как она подпустила мальчика Юру к себе, у него сорвало крышу…
Дверь открыли сразу.
– Привет! – Зоя пьяно улыбнулась, прислонившись к дверному косяку. – Я пришла… пришла с претензиями.
Брови мужчины демонстративно поползли кверху.
– С претензиями? – уточнил Варшавский.
– Так точно, – Зоя икнула и тотчас зажала рот ладошкой. – Ой…
Варшавский нарочито медленно оглядел ее с ног до головы, задержавшись на покрасневшем лице. В его взгляде скользнули удивление и легкая ирония.
– И какие у тебя могут быть претензии в два часа ночи? – Юлиан скрестил руки на груди, и Зоя только сейчас заметила, что мужчина полуобнажен. С момента их последней встречи на нем отсутствовала одна деталь одежды, а именно майка. Сам мрасс выглядел бодрым, точно она не подняла его с постели среди ночи.
– Самые что ни на есть актуальные. Во-первых, вот, – Зоя подняла правую руку, в которой сжимала бокал. – Я пью одна. А это неправильно. Пить надо в компании. Иначе начинаешь чувствовать себя алкоголиком. А алкоголичкой я никогда не была. Отсюда вытекает что?
Она замолчала и посмотрела на мрасса, который, по ее логике, должен был продолжить речь.
– И что же отсюда вытекает? – Серые глаза Юлиана чуть прищурились. Он с трудом сохранял серьезное выражение лица.
Зоя, со взлохмаченными волосами, одетая в две сорочки – на шелковую она натянула еще одну, самую пуританскую, без «сексуальных дырочек», – выглядела нелепо и очень мило.
А еще наивно.
С чуть помятым лицом, на котором сохранились испуг и растерянность, она выглядела лет на восемнадцать, не больше.
– А отсюда вытекает главное, – глубокомысленно заявила она и подняла вторую руку, в которой держала бутылку. – Мне нужен компаньон. Находись мы с тобой в твоем прежнем доме – мне бы компанию составил дан. А тут его нет. Вот скажи, почему ты зажал деньги и не установил дана и на Варгасе? Хотя нет, лучше не говори. Даны, надо полагать, тоже разные. Таких, как мой Затейник, единицы. Одним словом, к чему я веду разговор… Раз дана нет, ты должен его заменить.
– Должен? – Губы мужчины все-таки дрогнули в улыбке.
– Должен-должен, – Зоя не заметила его веселости. Она отчего-то смотрела на грудь и задавалась вопросом: у него от природы столь совершенное тело или он часами пашет в тренажерном зале? – Спорить и сопротивляться бесполезно.
– Я и не собираюсь. С радостью составлю тебе компанию, раз ты проявляешь настойчивость. – И мужчина сделал шаг назад, освобождая дверной проем, тем самым приглашая в комнату.
Но Зоя покачала головой и махнула рукой с бокалом.
– Э, не-е-е-е, в комнату к тебе я не пойду. Я девушка приличная, по ночам мужских спален не посещаю. Мы будем пить здесь, – приняла она решение.
– Здесь – это где? – в серых глазах вспыхнул довольный дьявольский огонек.
– Говорю же: здесь.
И для пущей убедительности Зоя, покряхтев, точно у нее затекло тело, опустилась на пол и прислонилась к стене.
– Прямо вот здесь…
Брови мужчины снова приподнялись.
– Что ж… Не самый плохой выбор, – и он присоединился к ней.
– То есть мое предложение тебе понравилось? – Зоя посмотрела в лицо мрассу. Красивый, мерзавец! И сильный. Мужественный. Властелин мира. Привык, что все под него прогибаются. С грацией хищника. Взгляд задержался на губах. И целуется так, что…
Зоя мотнула головой. Она для чего сюда пришла? Чтобы воспевать дифирамбы мужчине, который отвалил за нее кучу денег?
Нет.
У нее был иной план.
И она собиралась неукоснительно его придерживаться.
– Сойдет. А вот это давай-ка мне, – ответил Юлиан, осторожно забирая из ее рук бокал и вино. Посмотрел на название и сказал: – У тебя неплохой вкус.
– Что, угадала и выудила из твоего погребка лучшее вино?
– Почти.
– Сердишься?
– С чего бы?
– Я хозяйничала без твоего разрешения, – Зоя, чувствуя, что не права, опустила голову и принялась рассматривать дорогой мрамор, на котором они восседали.
– Хозяйничай – я разрешаю.
В голове мелькнула шальная мысль, что ширас не наделена полномочиями хозяйки. Мелькнула и исчезла.
– С чего это ты такой добрый?
Зоя, замерев, смотрела, как он разливает вино по бокалам.
Руки у него красивые. С длинными пальцами. Ухоженные.
Снова память услужливо воскресила воспоминания, как эти самые пальцы помогли ей испытать потрясающий оргазм. Пришлось мотнуть головой, прогоняя наваждение.
– За что будем пить? – лениво поинтересовался Юлиан, протягивая ей бокал.
Зоя скривила губы и осторожно, чтобы не соприкоснуться с его пальцами, приняла его.
– Трудно предлагать тост, выпивая в обществе недруга.
Крупное тело Юлиана напряглось, но она не заметила. Его веселость испарилась мгновенно.
– По-прежнему воспринимаешь меня как недруга?
– А как же иначе? – Зоя старалась не смотреть на него. Кажется, она вновь совершила ошибку, придя к нему ночью. А, где наша не пропадала!
– Мне бы хотелось, чтобы ты пересмотрела свою точку зрения, – жестко, сам того не желая, произнес Варшавский.
– Это приказ, мрасс? Слушай, а ширас обязаны беспрекословно подчиняться мрассам? – Зоя все-таки взглянула на него и выругалась про себя. Да что с ней происходит?! Почему именно сейчас, именно сегодня она находит его чертовски привлекательным? Таким сексуальным…
– Не обязаны. Все зависит от взаимоотношений, установленных между мрассом и ширас.
– А между нами какие взаимоотношения, Варшавский? – решила она уточнить.
– Относительно свободные.
– Относительно? Интересное, а главное, очень обширное для понимания слово.
– Ты, кажется, хотела выпить, Зоя? Давай без тоста.
Девушка вздохнула.
– Давай.
И осушила сразу почти полбокала.
Варшавский лишь пригубил.
– А ты не против, что я пью? – спросила Зоя, искоса наблюдая за мужчиной.
– Пока нет.
– Снова очень правильный ответ, – фыркнула она. – Пока! Потом запретишь?
– Да. – Ответ прозвучал безапелляционно.
– А если я не послушаюсь? Применишь способы наказания, которыми угрожал в тот день, когда забирал из «Рассвета»?
– Я в принципе не люблю, когда женщины выпивают, – снова ловко ушел он от ответа.
– Правильный, значит, – сделала пьяный вывод Зоя и устало прислонилась головой к стене. – Почему-то я так и думала. Правильные мужчины – самые опасные.
– Интересное заключение. Не поделишься, почему?
– Не поделюсь.
– Вредничаешь?
– Имею право. У меня стрессовая ситуация, – Зоя допила вино и снова протянула бокал мрассу. – Еще плеснешь?
Варшавский молча подлил вина.
– Я думал, ты начинаешь адаптироваться.
При слове «адаптироваться» Зоя вздрогнула и одной рукой обняла плечо.
– Адаптируешься тут, – проворчала она, чувствуя, как настроение стремительно падает. И мрасс вина не наливает! Чего медлит? – Я пытаюсь, Варшавский, пытаюсь… Ты только меня в центр не сдавай…
Она не заметила, что последнее предложение проговорила едва ли не со слезами на глазах.
– Можешь эту мысль выкинуть из головы, – тщательно выговаривая каждое слово, сказал Варшавский и вернул бокал Зое.
– То есть не вернешь?
– Нет.
– Это хорошо, – Зоя взяла протянутый бокал, но пить не спешила. Она чувствовала легкое головокружение. Надо было закуску прихватить. – Ты сегодня другой…
Слова сорвались сами собой.
– Это комплимент? – Серые глаза пытливо рассматривали лицо девушки.
– Варшавский, а с чего у тебя изменилось ко мне отношение? – вопросом на вопрос ответила она. – Даже по имени начал называть…
– Нам с тобой ребенка рожать. К чему воевать? И если помнишь, я говорил, что не люблю принуждать женщин.
При упоминании о ребенке Зоя вздрогнула.
И ее понесло.
– То, что принуждать не собираешься – звучит оптимистически. Хоть какая-то надежда на сносное будущее возникает.
– Мне бы хотелось, чтобы будущее ты воспринимала не только как сносное. – В голосе мрасса послышались металлические нотки. Зоя, сама того не подозревая, задела его самолюбие.
– Это уж как пойдет… Мне бы от прошлого избавиться, – Зоя посмотрела на бордовую жидкость в бокале и снова сделала глоток. В этот раз она не спешила.