Когда они вышли из кабинета и решительно подошли к стойке, она поняла свою ошибку: нужно было вовремя сбежать на ланч. Любопытство ее когда-нибудь погубит. Возможно, прямо сейчас: стоило им облокотиться на стойку по обе стороны от нее, почта мигнула новым сообщением.
Теперь она разглядывает не понятные никому, кроме них, файлы, понимая, что с этим на комитет по изменениям идти нельзя. Если не поняла она, не поймет никто. Нет, ну Тыковка способен, он тоже думает мысли в случайном порядке, может, просто поймает вайб. Но все остальные… Да и как Гэри собирается это показывать? Переключаться между документами? Чушь.
– Соберешь? – невозмутимо спрашивает Себастьян, и Пайпер понимает, что попала в ловко расставленную ловушку.
Они спорили не о том, как представить план. Они спорили, кто из них будет собирать презентацию. И теперь ждут, что она просто сделает работу за них, двух хитрых задниц.
– Не-а, – Пайпер качает головой, – я тут ничего не понимаю.
– Конечно, понимаешь, – спорит Себастьян. – Ты вместе с нами готовила план.
– Я присутствовала, когда готовился план. Это другое.
– А я вот запомнил пару блестящих идей, – замечает Гэри, как бы случайно.
– Точно, – подхватывает Себастьян. – Ты ведь часть нашей команды, да?
– Незаменимая.
– Лучшая часть.
– Лучшая из всех нас, – поправляет Гэри.
Пайпер тяжело вздыхает и с тоской смотрит на файлы. Значит, Райан с Чедом уже послали этих двоих в жопу. А Гомес – еще дальше. И ни Гэри, ни Себастьян не готовы тратить свое время на презентацию, а значит, остается только она.
– Когда это должно быть готово? – спрашивает она, уже жалея себя.
– К утру, – отводит Гэри взгляд.
Себастьян виновато улыбается и поводит плечами.
– Я принесу тебе целый чайник от Райана, – обещает он.
– А я куплю пиццу, – добавляет Гэри.
Как им можно отказать? Пайпер иногда кажется, что это лучшие мужчины в Нью-Йорке, и ей страшно повезло с ними работать. Себастьян, хоть и продолжает душнить на совещаниях, всегда помогает ей с чем-нибудь разобраться. Гэри… Это просто Гэри Барнс. Они за два месяца крепко сдружились, и теперь он доверяет ей даже самые запутанные вещи.
Иногда, правда, она их обоих ненавидит. В такие моменты, как сейчас, когда перед ней гора непонятных файлов и меньше суток на то, чтобы собрать из них вменяемую презентацию.
– Мне нужно полчаса, – просит она. – Посмотрю внимательно и скажу, смогу ли я это сделать.
– Малая, – сияет Гэри, – ты лучшая.
– Пепперони, – вздыхает Пайпер и открывает первый файл.
– Двойная, – подтверждает тот по дороге к себе в кабинет.
Себастьян задерживается рядом, заходит за стойку, готовый помочь и ответить на вопросы.
– Вот отсюда нужно как-то выудить суть, – показывает он, – здесь целая процедура описана. Хотя там в конце есть список изменений, может, взять только его?
Пайпер огрызается, хоть на самом деле рада, что он рядом. С ним она быстрее поймет, что нужно собрать и откуда. С тяжелым сердцем она открывает ежедневник и пытается выписать, что необходимо показать в презентации. Черт с ним, с последовательностью она потом определится.
– Тебе в чайник чего налить? – спрашивает Себастьян, когда они доходят до последнего файла. – Чай или кофе?
– Райан тебя убьет, если ты в его чайник нальешь кофе.
– Чайники для чая! – говорят они одновременно и хохочут.
Если не зависать над каждым слайдом подолгу, получится закончить еще до полуночи. Ее однокурсники часто жалуются на то, что работают по четырнадцать, по шестнадцать часов в день. Пайпер в курсе, что Гэри ее балует: отправляет домой еще до того, как уйдет сам, предупреждает, если появляется к полудню, чтобы она тоже могла прийти попозже.
Не на что жаловаться: ее даже уговаривают собрать эту презентацию. Кто-нибудь другой на его месте просто заставил бы. Из того, что Пайпер выучила об американских компаниях, эта была наименее американской. Тут даже стажеры не задерживались в этом статусе больше полугода: их либо переводили на должность, либо увольняли.
– Я успею, – выдыхает она и проверяет ежедневник. – К утру точно успею.
– Знаю, – уверенно отвечает Себастьян и треплет ее по макушке. – Далеко пойдешь, малая.
– Не надо только меня мотивировать, – морщится Пайпер и толкает его в бок. – Ты лучше этого.
– Я тебе не Джанин, – тот звучит настолько гордо, насколько это возможно, – я с тобой честно говорю.
Пайпер поворачивает голову и сталкивается с ним взглядом. Даже не верится, что месяца три назад они с Себастьяном Макрори хотели убить друг друга. А на самом деле на него можно положиться: это ведь благодаря ему Саймон прячется за монитором каждый раз, когда она заходит в отдел продукта. Ну и благодаря Гэри, конечно. Саймону нравится его хребет, он у него единственный и неповторимый. Вырвут же.
– Спасибо, – улыбается Пайпер и пожимает плечами.
– Я за чайником.
Себастьян уходит, и Пайпер возвращается к своим записям. Нужно, наверное, начать с логистики: у них самая сложная часть.
– Привет, Фло, – слышится отдаляющийся голос.
Через секунду из коридора выплывает Флоренс Мендоса. Сегодня она выглядит даже лучше, чем обычно: смуглая кожа сияет будто изнутри, волосы рассыпаны по плечам идеальными волнами. Она даже одета в то, что Пайпер вряд ли решилась бы носить: каждая складка на темном деловом костюме подчеркивает великолепную фигуру.
Слишком великолепную. Она как будто ненастоящая, с этими ее темными глазами, красными пухлыми губами, словно вылепленными искусными руками. Очень хочется ее ненавидеть, но не получается.
Пайпер до сих пор помнит утро понедельника, когда Гэри вернулся из Марокко. Она, конечно, сама себе тогда многое придумала. Да, они проговорили половину субботы. Да, это ощущалось как нечто большее, чем просто разговор с боссом. Но это не значило, что стоит в него влюбляться.
Теперь она умнее… или мудрее. Она не ведется на его доброжелательность и знает точные границы их дружбы. Тем утром Гэри приехал на работу в отличном настроении, которое никто, даже Чед, не мог испортить. Пайпер почувствовала это издалека, но не поняла причину, пока тот не подошел вплотную к стойке.
У него на шее были засосы, объяснившие все. Ясно ведь, откуда они появились, и почему он не пытался их скрыть. Чертовы засосы на его чертовой бычьей шее от его чертовой девушки. Пайпер до сих помнит звон, с которым разбилось ее сердце. Она была достаточно глупой, чтобы забыть о существовании Флоренс, и расплата за это прилетела моментально.
Сейчас она не позволяет себе думать о нем как-то иначе, кроме как о боссе. Как бы это ни выглядело, на самом деле в их отношениях мало что изменилось. Они общаются только на работе. Он не в ее лиге. Она просто ассистент.
Хороший ассистент, черт возьми.
– Добрый день, – улыбается Пайпер, – мистер Барнс вас ожидает?
Это вряд ли, конечно. В календаре не стоит никакой встречи, и он собирается весь день провести в документах и на телефоне с остальными: дирекция готовится к завтрашнему совещанию.
– Как будто мне нужно, чтобы он меня ожидал, – холодно отвечает Флоренс, смеряя ее странным взглядом.
– Простите, – Пайпер становится неприятно, – просто обычно…
– Обычно что?
– Обычно мистер Барнс планирует встречи заранее. – Сложно оставаться профессионалом, когда так презрительно смотрят.
– Что ты здесь, по-твоему, делаешь? – уточняет Флоренс, наклоняя голову. – Думаешь, что ты его, как вы это называете? Рабочая жена?
– Простите, мисс Мендоса… – Пайпер окончательно теряется от агрессии. Так себя даже Макрори не вел. – Я не понимаю, о чем вы говорите.
– Ты все понимаешь. Прибереги свои оленьи глаза для кого-то другого, я тебя вижу насквозь. Думаешь, ты незаметно проскальзываешь в его жизнь? Становишься незаменимой? Хочешь, чтобы он нуждался в тебе, такая у тебя тактика?
Флоренс сверкает глазами, и Пайпер невольно вжимается в стул. Что на нее нашло? Почему она все это говорит? Нет, может, это и было бы правдой… Но они с Гэри оба знают, кто они друг для друга. В их общении есть границы.
И что плохого в том, что она делает? Это из-за того, что они вместе ищут Гэри Джеймса? Но она ведь просто помогает.
– Я вижу, – довольно кивает Флоренс. – Ты очень наивная девочка, если думаешь, что это тебе поможет. И очень настойчивая. Будь осторожна: скоро он начнет от тебя уставать.
– Фло, – со стороны кабинета раздается рык Гэри, – зайди.
Она в последний раз смеряет Пайпер взглядом и отворачивается.
– Привет, дорогой, – ее тон мгновенно меняется, – хотела забрать тебя на ланч.
Дверь за ними захлопывается так громко, что стекла дрожат и грозятся осыпаться. Пайпер опускает глаза в свои записи и только теперь понимает, что строчки не разобрать. Она моргает, и две слезинки падают на бумагу.
Вдруг Флоренс права? Может, это так и выглядит со стороны, как будто Пайпер намеренно лезет в его дела, чтобы… Нет. Себастьян уже до смерти задрал бы шутками.
Она аккуратно вытирает слезы, которые так и норовят политься градом – опять! Не хватало еще, чтобы макияж потек, сидеть потом с красными глазами весь день. Лицо операционной дирекции, ага. Гиперчувствительное лицо.
Пайпер даже не понимает, от чего больше плачет: от обиды или разочарования. Все это время она успокаивала себя тем, что у Гэри идеальная девушка. Красивая, изысканная, как куколка. И умная – она же, черт возьми, галеристка. Разбирается в искусстве и всем таком. Эта разница между ними всегда была огромной: высокая, тонкая, интеллигентная Флоренс, которая порхает между выставками и гала-ужинами, и Пайпер, которую вся дирекция называет не иначе как «малая». Она никогда не будет такой же утонченной, зато может сделать презентацию, которую никто не хочет делать.
И теперь понимать, что Флоренс – это не какой-то недосягаемый идеал, а обычная красивая стерва из школьных комедий, почему-то даже больнее. Почему он с ней тогда? Гэри сказал никому не позволять себя оскорблять… А вот это можно считать оскорблением?