Как только она ему скажет, он разозлится еще больше. Ей и самой сложно вменяемо объяснить себе, почему это получилось именно так.
Это не она. Не она. Она никогда так не делала, никогда такой не была. Это просто не Флоренс Мендоса, это какая-то истеричка внутри.
Хотя он ведь тоже раньше не был таким.
– Где ты был сегодня? – спрашивает она, тут же жалея о своем вопросе.
– Исправлял то, что ты наделала. Пайпер ревела, а нам нужно было собрать презентацию для завтрашней встречи. Так что я собирал презентацию вместе с ней.
Пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Теперь на нем чувствуется чужой запах – сладковатый, цитрусовый. Ее запах.
– Вы так долго собирали презентацию?
– Ты точно хочешь продолжать эту тему? – Гэри поворачивается к ней. Даже в темноте видно, как его глаза горят недобрым огнем. – Фло, ты не уйдешь от этого разговора, в этот раз тебе придется мне все объяснить. Что она тебе сделала? Или тебе надоело ругаться со мной, и ты решила доебаться и до нее?
Дышать становится сложнее, горло перехватывает, а в глазах скапливаются слезы. Слышать, как именно он с ней говорит, слишком больно. Когда Гэри успел стать таким чужим?
– Ты защищаешь ее, – снова произносит она, теперь скорее себе, – не меня. Ее.
– Она на тебя не нападала.
– Ты не знаешь. Ты не слышал, как она со мной говорила.
– Я слышал, как она говорит с сотней других людей. И если ты сейчас будешь рассказывать мне, что защищалась…
Гэри угрожающе качает головой.
– Объясни мне все, Фло. Я правда пытаюсь тебя понять, и ты пока не помогаешь.
– Я думаю, ты с ней спишь.
Он застывает, сверлит ее взглядом.
– Это второй раз. Я второй раз слышу это от тебя. Нет, я с ней не сплю.
– Но ты проводишь с ней много времени. И относишься к ней не так, как к остальным.
– Если мне придется в третий раз говорить тебе, что я не сплю с Пайпер и не собираюсь, я передумаю на этот счет. Меня бесит, когда меня обвиняют в том, чего я не делал. Тебе будет легче, если я это сделаю? Легче будет сделать из меня злодея?
– Прекрати, пожалуйста, – просит Флоренс.
Его слова ранят так глубоко, что сердце как будто заливает кровью. Слезы катятся по лицу бесконтрольно, и она даже не пытается это прекратить. Перед глазами встает заплаканное лицо Пайпер.
Флоренс никогда ни к кому не испытывала столько ненависти, сколько к ней. Стоит только подумать, что Гэри будет с ней, и воображение начинает подбрасывать ужасные картинки.
Не в состоянии больше выдержать его взгляд, она обнимает колени и прячет лицо в них.
– Помнишь ту ночь? Когда ты уезжал в Марокко? Я знаю, что она привезла тебя домой.
– Два месяца прошло. Ты сейчас мне решила сказать? – звучит его голос издалека, но все еще не смягчается. В нем даже не появляются нотки вины. – Да, я вызвал ее и попросил забрать меня, я не мог вести машину. Кому мне было звонить, тебе?
– Я бы тебя забрала.
– И пилила бы еще сколько? Месяц?
– Прекрати, – повторяет Флоренс, борясь с желанием заткнуть себе уши.
– Не понимаю, чего ты от меня хочешь, честно. Чего тебе не хватает? Я ни разу тебе не изменил. Я ни разу даже ни на кого не посмотрел. Но стоило мне найти себе ассистента, который не отчитывается тебе, как я поел и посрал, ты как с катушек съехала.
Гэри тяжело вздыхает. Она молчит: нечего ответить.
– Я ведь ни разу в тебе не сомневался. Что тебе еще от меня нужно? Или опять эти твои идеи о том, что делают правильные пары?
– Нет, – резко отвечает Флоренс. – Просто я не понимаю, почему ты ей доверяешь, а мне нет.
– Посмотри на меня.
Она поднимает голову и встречается с его пылающим яростью взглядом. Гэри не двигает ни одним мускулом, но все его тело так напряжено, что становится ясно: он понял.
– Гэри…
– Куда ты залезла на этот раз?
– Я не…
– Куда, Фло?
Говорить становится слишком сложно. Она пытается отвести взгляд, но Гэри хватает ее за подбородок и заставляет смотреть ему в глаза. От страха у Флоренс сводит ноги. Еще ни разу он не был таким.
– Куда. Ты. Залезла? – повторяет он медленно.
– Твой телефон, – шепчет она в ответ.
Он резко убирает руку и поднимается. Расстегивает рубашку, но видно, что получается плохо, так что он останавливается на середине и стаскивает ее через голову. Все, что может Флоренс сейчас, – молча наблюдать и мысленно молиться, чтобы кипящая внутри него злость не вылилась ни во что… серьезное.
Гэри нарезает круги по гостиной, ничего не говоря. Он словно загнанный в клетку лев: злится, пытается найти выход, но ничего сделать не может. Быть его клеткой – худшее чувство в мире.
– Я не готов дальше говорить. – Он останавливается у лестницы, ведущей наверх. – У меня завтра сложный день, так что… Сама объясни себе, что так делать нельзя.
Он не произносит больше ни слова, просто поднимается наверх. Флоренс слышит скрип двери в гостевую спальню.
Из легких словно выбили воздух. Она обессиленно ложится на пол, позволяя слезам идти в полную силу.
Ощущение, что она только что окончательно все испортила, вызывает приступы тошноты.
– Я просто очень люблю тебя, – шепчет Флоренс в пустоту. – Не уходи.
Глава 18
Малая
Когда они заканчивают, в офисе уже никого не остается. Пайпер еще ни разу так поздно не уходила, и идти по темным пустым коридорам очень непривычно.
– Аккуратно, там ступенька, – предупреждает Гэри, который идет сзади, освещая им обоим дорогу фонариком телефона.
Они сворачивают в сторону лестницы – лифт отключили на ночной ремонт. В этом коридоре куда светлее, и Пайпер вдруг понимает почему: в отделе продукта кто-то есть.
– Да ну на хер, – ругается Гэри и обгоняет ее.
Дверь в кабинет быстро поддается, и оттуда слышится мелодия «Битлз». Пайпер невольно улыбается: есть лишь один парень из отдела продукта, кто мог бы это слушать.
Странно, конечно, что он до сих пор здесь.
– Тыковка, – рычит Гэри, – иди домой.
Оттуда раздается только кашель. От любопытства аж нос чешется, и Пайпер не удерживается от того, чтобы заглянуть внутрь. Тыковку, погребенного под огромными чертежами, даже не видно. Наконец, кудрявая голова – если он еще месяц не будет стричься, станет похож на Скай, – вылезает из-под бумаг и тревожно смотрит на них.
– Зверюга? – переспрашивает он так, словно только что понял, где находится. – Пайпер? А сколько сейчас времени?
– Полночь уже, – недовольно отвечает Гэри, – сворачивайся, завтра закончишь.
– Да мне буквально мелочи остались.
– Сворачивайся, – повторяет тот. – А то проспишь опять.
– Да когда я… Ладно, – Тыковка пожимает плечами и поднимается. – Так, а где мои ключи?
Он оглядывает стол, в панике хлопая ладонями по бумагам. Интересно, все гении такие или только он?
– В кармане посмотри, – качает головой Гэри и поворачивает голову к Пайпер, добавляя гораздо тише: – Сейчас убедимся, что он сел в машину, и поедем. Парень так на всю ночь может зависнуть.
Тыковка действительно находит ключи в джинсах и удивленно смотрит на них, будто не понимает, как они туда попали. Его дикий взгляд падает на один из чертежей и вдруг просветляется.
– Так вот же оно.
– Задержи эту мысль, пойдем, – не дает ему отвлечься Гэри.
– Потеряю же, – с сожалением отзывается Тыковка. Он складывает чертеж и берет его с собой. – Мне вот что интересно…
Он выходит из кабинета, выключая свет. В коридоре снова становится темно.
– Что вы двое тут делаете, если уже полночь?
– Презентацию на завтра, – спокойно отвечает Гэри, когда на его телефоне загорается фонарик.
Тыковка достает свой мобильник и делает то же самое.
– Прямо вот до полуночи?
– Ты зубы лишние отрастил? – интересуется Гэри в ответ.
– Мерзкий ты тип, – вздыхает тот, – когда господь раздавал чувство юмора, ты дрался в очереди за агрессией. Пайпер, как ты с ним работаешь? Еще и в такое время. Переходи ко мне.
– А мне нравится, – смеется она, – в операционке весело.
– Моргни дважды, если Зверюга заставляет тебя так говорить.
Пайпер разбирает еще больше, и смех эхом прокатывается по лестнице и оживляет пустое здание. Перепалка выглядит беззлобной и даже домашней. К тому же впервые на ее памяти кто-то называет Гэри Зверюгой в глаза. Она бы в жизни не решилась.
Они спускаются, продолжая перекидываться странными шуточками. Так себя ведут только очень старые друзья: Гэри не напрягается. От этого и ей становится уютно: это был длинный и сложный день, но сейчас он становится немного проще.
На парковке светло, фонарики можно выключить. Тыковка направляется к своему шикарному серебристому ретро-кабриолету. Машина выдает в нем настоящего фаната: она как из футуристического фильма, даже с круглыми космическими фарами.
– Ты, кстати, где живешь? – спрашивает он.
– Бушвик, Бруклин.
– Самый сок, – одобрительно кивает Тыковка. – Я в Уильямсберге. Хочешь, подброшу?
– Жопу свою подбрось за руль, – отвечает за нее Гэри. – Я отвезу.
Пайпер, которая не так давно уговаривала его, что может добраться сама, даже не пытается спорить. Она идет к пассажирской двери мимо этого шикарного кабриолета, хоть и с некоторым сожалением. Было бы здорово в таком прокатиться, конечно, но придется подождать другого случая.
Тыковка же застывает на месте, переводя взгляд с нее на Гэри и обратно.
– Понял, – странным тоном говорит он, а потом полуразборчиво бурчит себе под нос, – сначала не понял, а сейчас вот отлично понял.
Гэри открывает машину и в очередной раз обхватывает Пайпер за талию, чтобы подсадить наверх. Когда он закрывает дверь, Тыковка уже стоит у своей машины, поигрывая ключами. У него на лице играет странная улыбка, а взгляд скользит по «Форду».
Пайпер не совсем понимает, что происходит, но эти двое, кажется, спорят в каком-то немом диалоге. Гэри не видно, но Тыковка сначала задумчиво смотрит в его сторону, а потом поднимает голову, встречаясь взглядом с Пайпер.