– Флоренс Мендоса.
Нью-Йорк, 2018
Они не разговаривают больше недели, но как только Гэри заходит домой, он чувствует присутствие Фло. Как, интересно? Это ее запах? Еле уловимый, но такой родной и приятный. Или, может, шорох из спальни наверху. Или стакан с водой, стоящий на кухонном столе.
– Фло, – приходится собраться с силами. – Спускайся.
Он садится за стол и старается придумать, как начать разговор. Больше откладывать нельзя. Каждый день все делает только хуже, и как бы ему ни было больно, это нужно сделать. Смешно, конечно: он такой несокрушимый в глазах Пайпер, но сейчас не может решиться даже просто поговорить.
Можно было бы помириться. Снова сделать вид, что все в порядке, даже пойти на какие-то ее условия. Но Гэри представляет, что приходится врать и скрываться, когда поедет в Мирамар, и самого дрожь берет.
Он не может так жить, не хочет и не собирается.
То, что между ними было, закончилось. Это сложно объяснить даже самому себе, но с тех пор, как Гэри впервые посмотрел на другую девчонку, он уже знал – на этом все. Тянул еще неделю, сам не понимая зачем, и теперь нужно разорвать. Отпустить ее, отпустить себя. Даже если еще неделю назад он был уверен, что любит.
Фло спускается вниз по лестнице, опустив голову. Наверное, уже понимает, что происходит. Так долго они еще никогда не ссорились.
– Пора? – спрашивает она спокойно. Садится на стул напротив, поднимает усталый взгляд и смотрит ему прямо в глаза.
– Пора, – кивает Гэри. – Нам пора поговорить.
– Ты никогда меня не простишь.
Он подпирает голову руками – сидеть становится тяжелее – и медленно качает головой.
– Нет, Фло. Дело не в прощении. Я уже не злюсь.
– Ты не разговаривал со мной с того дня.
– Верно.
– Но ты на меня не злишься?
– Нет. – Гэри говорит правду: злость у него прошла еще наутро. – Но я так больше не могу.
– Я тоже. – Фло сцепляет пальцы в замок, держит их крепко.
У него у самого руки подрагивают. Он ведь любил ее до того сильно, что никого больше не видел.
– Мне не нравится то, какой я с тобой становлюсь, – продолжает она. – Это уже не я, Гэри.
– Понимаю. Ты мне больше не доверяешь.
– А ты не доверяешь мне.
– И мы это уже не исправим.
Она долго молчит. Гэри теряет счет бесконечным секундам. Фло смотрит на него, словно тоже пытается понять, что именно пошло не так. Иногда кажется, что все было не так с самого начала, – но ведь они были счастливы. Правда были.
– Нет, не исправим, – наконец говорит она. – У тебя всегда будут свои секреты. Ты не захочешь мне их раскрывать.
– Я не думаю, что ты сможешь с ними жить, – признается он.
Это первый раз, когда он может ей это сказать. Даже обидно: столько раз на языке вертелось, но боялся, что сделает хуже.
Несокрушимый Гэри Барнс.
– Значит, это Манчестер, – горько отвечает она. – Ты никогда не впускал меня в ту часть тебя, которая отвечает за Манчестер. Мне доступен только твой Нью-Йорк.
– Это не лучшая часть меня.
– А я никогда не соглашусь быть только с частью тебя. Мне нужен ты весь.
– Но есть только Нью-Йорк.
Фло замолкает и отворачивается. Гэри замечает слезу, которая течет у нее по щеке, и у него все внутри сжимается от боли и вины. До чего он довел ее?
Он ненавидит смотреть, как она плачет, но и сделать сейчас тоже ничего не может. Фло плачет беззвучно, и это страшнее любых ее слов.
Лучше бы орала. Швырялась вещами, оскорбляла, пыталась прирезать, лишь бы не плакала вот так.
– Все закончилось, – тихо произносит она. – Мы расстаемся.
– Да, Фло. Мы расстаемся, – эхом повторяет он.
Она закрывает лицо руками, и Гэри держится из последних сил, чтобы не сделать то же самое. Это его родной человек, она всегда, всю его жизнь, будет для него родной. Три года. Он ни с кем не был так долго, и смотреть, как ей больно, просто невыносимо.
Сколько бы он ни собирался и ни планировал, горло все равно давит от собственного предательства. Она права, слишком права. Гэри так сильно оберегал ее от своего прошлого, что скрыл часть себя. И это было не очень-то честно.
Теперь уже ничего не исправишь.
– Прости, – всхлипывает она, но каким-то образом берет себя в руки, – знаю, ты не любишь, когда я плачу.
– Глупости. У тебя есть полное право плакать. Даже право швырнуть в меня сковородку.
– Можно я задам один вопрос?
– Да.
Флоренс прикусывает губу и поднимает больной взгляд.
– Ты будешь меня ненавидеть? Я знаю, что сделала все неправильно, но хочу понять, насколько далеко это зашло для тебя.
– Нет, я не буду тебя ненавидеть. Ты для меня важна. То, что мы расстаемся, не значит, что мое отношение к тебе изменилось.
– Я не такая, как я себя вела, Гэри, правда не такая.
– Знаю, родная. Но так вышло. Мы с тобой оба напортачили, и слишком сильно.
Она смотрит на него и вдруг улыбается.
– Помнишь, ты как-то мне сказал, что рядом со мной ты просто манчестерское быдло?
– Да, – усмехается он, – было такое.
– Это не так. Я рада, что мы были вместе. И ты на самом деле лучше, чем сам о себе думаешь.
– Спасибо, Фло, – улыбается он в ответ.
Они замолкают. В доме висит такая тягучая тишина, что хочется что-нибудь сделать, чтобы ее нарушить.
– Что мы будем делать дальше? – спрашивает Фло.
– Я соберу вещи на несколько дней и уеду. Как найдешь себе что-то, напиши. Если нужно будет, я помогу переехать.
– У тебя уже и план есть, – грустнеет она. – Это как-то неправильно, что тебе нужно уезжать из своего дома.
– Я буду в порядке. Не хочу, чтобы тебе пришлось останавливаться у Паломы, ты там с ума сойдешь.
Ее сестра, конечно, классная, но двое не затихающих детей не дадут Фло покоя. Нет, он уже все решил, и будет настаивать на своем решении. Ей нужно пространство и время, и это единственное, чем он может помочь.
– Спасибо, – отвечает она. – Правда спасибо. Надеюсь, Джек не будет слишком против.
– Потерпит.
Гэри поднимается наверх и наскоро кидает в спортивную сумку одежду и все необходимое. Ноутбук уже в машине – он его просто не забирал. Несколько футболок, спортивные штаны, сменное белье… Только сейчас он понимает, как много у него за это время появилось шмоток. Раньше обходился минимумом, а теперь у него для гардероба целая комната.
И в ней пахнет Фло. Сердце словно кто-то сжимает в кулаке, так сильно, что становится больно. Гэри быстро выходит и спускается в гостиную.
Она смотрит на него с тревогой, но ничего не говорит. Он тоже – да и не смог бы, в горле стоит ком. Остается только кивнуть и пойти в гараж.
Машина привычно рычит мотором, послушно сдает назад. Гэри не оборачивается, чтобы не видеть в окне одинокую фигуру, такую же разбитую, как он сам. Он бездумно наматывает круги по Манхэттену, пытаясь принять тот факт, что когда он вернется домой, Фло там больше не будет.
Никто не будет шуметь блендером, чтобы сделать себе зеленую безвкусную бурду.
Никто не будет красть его футболки, чтобы спать в них.
Никто не будет оставлять маленькие мокрые следы на полу.
Никто не будет ждать его домой.
От этих мыслей тошнит. Гэри сворачивает на очередную незнакомую улицу, все пытаясь сглотнуть блядский ком в горле. Не получается, у него снова ничего не получается. Как будто все его прошлое запрещает жить в настоящем, строить планы, любить прекрасную девушку, быть просто, сука, счастливым!
Он даже не предупредил Джека, что остановится у него на пару дней. И хотя тот не откажет, Гэри вдруг понимает, что не готов выслушивать ни одну его речь. Ни поддерживающую, ни язвительную.
Тыковка и Леон скажут: «Как ты мог?»
Джек поморщится: «Я же тебе говорил».
К черту это все. Ему нужен хоть кто-то, кто не будет его жалеть или осуждать. Кто-то, кто просто будет рядом.
Гэри выкручивает руль и под возмущенные вопли соседних машин сворачивает на Бруклинский мост.
Голос в голове тихо выдыхает: «Можно».
Глава 25
Малая
Она с трудом доползает до кровати и падает лицом в подушку, даже не раздеваясь. Из груди вырывается недовольный стон: она слишком устала за эту неделю. Отработала какое-то немыслимое количество часов, сделала огромную презентацию и даже никого не убила.
– Молодец, – говорит Пайпер сама себе, а получается, что подушке.
Когда дышать становится сложнее, она перекатывается на спину и прикрывает глаза. Как остальным удается жить в таком графике годами? Пайпер неделю еле выдержала, а некоторые одноклассники, поступившие в правовые школы, курса с третьего в режиме выживания.
Понятно, почему все хотели бы попасть в «Феллоу Хэнд»: платят тут, конечно, копейки, зато хотя бы платят. И работа заканчивается в человеческое время, и можно не сидеть до второго пришествия над дурацкими бумажками, а действительно решать проблемы.
Впервые за все время Пайпер гордится собой. У нее настоящая работа, на которой она может учиться тому, что недавно казалось сродни квантовой физике. И еще у нее есть Себастьян, который может объяснить то, чего она не понимает. Ну то есть как объяснить. Рассказывать своими словами, пока они не сложатся во что-то вменяемое.
Проходит примерно час, прежде чем она находит силы подняться с кровати. Лучше бы и этого не делать, но голод гонит на кухню. Открыв холодильник, Пайпер остро ощущает отсутствие Скай: на полке лежат кусочек ветчины, каперсы и контейнер с недоеденным карри.
– Мне точно нужна жена, – задумчиво говорит Пайпер холодильнику. – Я так долго не выживу.
Она разогревает карри и садится есть. Под руку попадается книжка, которую Скай оставила валяться на кухне. Ее сейчас очень не хватает: сходили бы в магазин вместе или заказали бы пиццу. Одна Пайпер не готова делать ни то, ни другое.
Сюжет поначалу кажется глупым и заезженным, но через некоторое время Пайпер обнаруживает себя на сто двадцать седьмой странице орущей на главных героев, которые никак не поймут, что любят друг друга.