– Тебе не страшно? – Пайпер неловко озирается, когда они подходят к парковке проката машин.
– Нет, просто стремно, – отвечает он. – А тебе?
– А мне очень.
Гэри приобнимает ее за плечи и целует в макушку. Пайпер жмется к нему сильнее и поднимает голову.
– Мы с тобой сегодня в перестрелке выжили, представляешь?
– Ну, мы туда, если честно, даже не залезали… – Гэри спотыкается от ее взгляда. – Да, маленькая, выжили.
– Эта поездка – самое сложное, что я планировала за всю жизнь.
– И пока у тебя отлично получается. Нам осталось немного: доехать до Мирамара, а потом добраться домой.
– Ага, – кивает она, – домой попасть будет сложнее всего.
Пайпер трясет головой и уверенно шагает вперед в поисках арендодателя, который оказывается пузатым пожилым мужчиной с массивной залысиной, зато кустистыми усами.
Гэри не совсем понимает, как у нее это получается, ведь по-испански она говорит с трудом и больше руками, чем словами. В какой-то момент Пайпер достает из рюкзака местные деньги, которые выменяла в трущобах с помощью Чарли по какому-то особенно выгодному курсу – такому курсу, когда Пайпер трясет наличкой, а Чарли за ее спиной с улыбкой показывает ствол. Гэри тоже, кажется, помог сделке своей мрачной рожей.
Деньги помогают. Когда Пайпер поворачивается обратно, у нее в руках позвякивают ключи.
– Должна быть нормальная, не как у тебя в Марокко.
– Оглянись. Ты здесь видишь нормальные?
Мужик с усами вальяжно указывает на черную «Тойоту», которая выглядит так, словно прошла пару войн.
– Может, она хотя бы чистая, – вздыхает Пайпер. – И мы не будем слишком выделяться.
– Ладно, едем. – Гэри забирает у нее ключи.
«Тойота» пыхтит, недовольно ноет на поворотах, но все-таки едет нормально. Как только они оказываются на трассе, Пайпер снова достает блокнот и перепроверяет свои записи. Что-то вычеркивает, что-то помечает.
– Есть кое-что, что мы не обсудили, – говорит Гэри.
– Еще что-то? – в панике поворачивается она. – Я что-то забыла?
– Не ты. В случае, если нас все-таки возьмут…
– Ты привез меня отдохнуть на выходные, а что тебе на самом деле нужно было, я не знала. Думала, будем на колониальную архитектуру смотреть, обещал с папой познакомить, а ты меня в деревню увез.
– Не забыла, значит, – улыбается Гэри сам себе.
– Мне нельзя в тюрьму. Я мелкая, меня там шестеркой сделают. И на свободе я смогу помочь лучше – адвокаты, уничтожение улик.
– Хорошо придумала. А если не удастся отмазаться? Машину ты на свои права взяла.
– Я не тупая, Гэри, – морщится Пайпер. – Я дала им свои поддельные права.
– Какие? – у него разве что челюсть не падает. – Когда ты их успела сделать?
– На первом курсе, чтобы в баре алкоголь продавали.
Сложно уложить в голове Пайпер и поддельные документы. Сколько еще сюрпризов таит в себе эта девчонка? И как вообще…
– Я не думал, что ты из тех, кто знает, где добыть такое. Вот к чему были эти разговоры про даркнет.
– Какой даркнет?! – искренне возмущается она. – Мы же в Штатах, у многих есть поддельные права, потому что алкоголь продают только с двадцати одного. У Скай тоже есть.
– Никогда не пойму эту страну, – вздыхает он, – почему не снизить порог возраста, если все и так пьют?
– Не знаю.
Они замолкают на время: нужно переварить информацию. Пайпер подсунула усатому мужику поддельные права… Она и правда многое продумала. Больше, чем он когда-либо.
– И все-таки: не удалось отмазаться. Не слушают местные копы твоих объяснений, – предлагает Гэри.
– Тогда тебя будет вытаскивать Леон, а меня – ты, – спокойно отвечает Пайпер. – Я максимум как сообщник буду, сколько мне дадут? Года полтора?
– Это смотря где судить будут.
– В США? – Пайпер вдруг шумно выдыхает. – Черт… Здесь, получается.
– Скорее всего. Я не хочу тебя пугать, просто хочу, чтобы мы оба представляли все варианты развития событий. Но если что, я точно буду придерживаться твоего плана. Взял тебя, чтобы отвлекать внимание.
– Но мы много сделали, чтобы нас не поймали.
Она еще раз пробегается глазами по блокноту.
– И продолжим, но все равно должны быть готовы.
– Главное – успеть уехать отсюда, – соображает Пайпер, – экстрадиция – это сложно. Мы успеем спрятаться где-нибудь в Юте.
– Если будем знать, что нас нашли.
– Значит, должны будем знать.
– Ты, кстати, ствол-то проверь, – кивает Гэри на рюкзак. – Чарли выглядит классным парнем, но доверять вслепую в таких вопросах нельзя.
– Хорошо, – она достает из рюкзака сверток и разворачивает, – какой тяжелый.
– Покажи мне.
Пайпер протягивает ему раскрытый сверток с пистолетом. Не узнать его невозможно – «Глок‑35». Сороковые патроны, довольно тяжелая отдача, но это хороший, рабочий ствол.
– Ты перчатки брала?
– Конечно, виниловые.
– Надень. Нажми кнопку сбоку, проверь патроны.
Пайпер косится, но слушается. Пистолет для нее слишком увесистый, и обращаться она с ним точно не умеет, но с магазином справляется.
– Полный, – говорит она.
– Какая ты молодец, что пошла к Леону, – выдыхает Гэри. – Я только сейчас понял, насколько это было хорошее решение.
– Почему?
– Потому что это «Глок‑35». Единственный пистолет, из которого я умею стрелять. Только Леон это знает.
– А где ты тренировался? В Манчестере?
– Да. Правда, я так ни в кого и не выстрелил. Не пришлось.
Был у них период, когда Леон перешел кому-то не тому дорогу, и пришлось учиться обращаться с оружием. Как раз такой же «Глок» принес – хер знает, где взял. Гэри уже тогда надеялся, что все не зайдет слишком далеко и не закончится перестрелкой. А потом, как улеглось, и ствол отдал обратно – чтобы не накликать беду.
– Все, задвигай обратно до щелчка и убирай, – просит он.
– А давно это было?
– Давно, больше десяти лет назад. Мы только школу закончили.
– И он до сих пор помнит? – Пайпер задумчиво сворачивает бумагу и засовывает все назад. – Вы и правда хорошие друзья.
– Братья, – кивает Гэри, – даже если ссоримся, все равно братья.
Когда они подъезжают к Мирамару, солнце начинает садиться. Это паршиво: искать отца ночью по всему городу, хоть и маленькому, не хочется. К тому же им еще ехать обратно, и машину нужно сдать в том же Росарио.
В городе тихо, спокойно. Они проезжают его полторы улицы с небольшими, но чистенькими домиками, кое-где уже загорается свет. Появляются и гостевые виллы – видно, что курорт. Заметив на улице одинокую женскую фигуру, Пайпер просит остановиться. Она приоткрывает окно и высовывается наружу.
– Буэнас ночес! – доносится ее радостный голос.
Они с женщиной перебрасываются какими-то фразами – Гэри ни слова не понимает, – а потом Пайпер отчетливо, но с испанским акцентом произносит «Гэри Джеймс».
Любопытство заставляет тоже высунуть нос. Женщина – ей лет шестьдесят, не меньше, – тут же узнает это имя и добродушно указывает рукой в сторону севера.
Нутро начинает неприятно ныть: зря Пайпер договаривается, ее ведь и запомнят. И мужик из Росарио, и эта женщина, и даже девушка на ресепшене в Буэнос-Айресе. Это плохо, хотя если тело хорошо спрятать, то пока найдут, их уже сложно будет вычислить. Мало ли в Штатах рыжих девчонок да молчаливых громил. Но прятать тело точно придется.
– На север едем. – Пайпер машет женщине на прощание и падает обратно на сиденье. – Он там давно живет, «кинсе» – это сколько, пятьдесят? Нет, это «синкуэнта». «Кинсе» – это пятнадцать, значит. Пятнадцать лет он здесь.
– Значит, все его знают, – отвечает Гэри самому себе. Как же тело спрятать? – Показывай дорогу.
Домики сменяются полями и редкими площадками для кемпинга. Нормальная дорога тоже резко заканчивается, и «Тойота» недовольно подпрыгивает на кочках, начиная возмущенно рычать.
– Главное – не пропустить поворот, – Пайпер оглядывается по сторонам, – вон там направо. Донья Чорра сказала, дом не пропустим.
– Ты и имя ее узнала.
– И даже свое сказала.
– Пайпер!
– Ну, не прямо свое. Райли Лопес. Она тоже рыжая, и я ее ненавидела в школе.
– Не знал, что ты умеешь.
– Что, ненавидеть? – Она резко поворачивает к нему голову. – Милый, я все умею.
Вдали виднеется покосившийся старый дом, и Гэри видит, что донья Чорра права: пропустить его невозможно. На нем развевается «Юнион Джек» – самая, нахер, британская вещь в мире.
Свернув на обочину, Гэри резко тормозит. Дышать становится тяжелее – это ведь он. Точно он. На этот раз без сомнений, без ошибок, без «если». Это он. До сих пор горд своей страной, даже если на родине его ждет тюрьма.
– Мне остаться здесь? – тихо спрашивает Пайпер.
– Не знаю… – Гэри опускает голову на руль. – Мне нужно отдышаться пару минут.
Она умолкает и легко касается его плеча. Это только добавляет сомнений – вернуться позже? Одному? Подготовиться получше? Но куда тогда девать ствол и как объяснить ей, что сейчас он просто не смог? Потому что слаб, или потому что страшно, или потому что над домом – «Юнион Джек».
Нет, это был слишком долгий путь. Гэри выпрямляется и запрещает себе сомневаться.
– Я пойду сам, – говорит он. – Дай, пожалуйста, пистолет.
– Перчатки, – напоминает Пайпер и лезет в рюкзак. – Давай я буду на улице, рядом.
– Не хочу, чтобы ты видела.
– Понимаю. Я тоже не уверена, что хочу видеть.
Гэри еще раз проверяет магазин и передергивает затвор. Он молча выходит, даже не пытаясь спрятать оружие. Как только отец увидит его, то сразу поймет, кто и зачем пожаловал.
В доме не горит свет, но туда и не приходится заходить. Отец сидит на табурете недалеко от входа, мирно наблюдая за тем, как солнце скрывается за полем. Гэри сразу его узнает, дважды проверять не приходится.
Он совсем старый, плечи сгорбленные, еще и похудел, слишком сильно, болезненно. Услышав шаги, отец поворачивается и смотрит на гостя. Все замечает, даже пистолет в руке. У него под глазами темные круги, лицо осунулось, щеки впали.