Или вот книги. Я вам уже рассказывала, как я читала детям перед сном и как Гриша все время засыпал раньше времени, а потом не мог понять, о чем мы читаем и кто все эти люди. Так вот – а что же я им читала? Выбор мой был эгоистичным. Например, я часто читала детям Агату Кристи – особенно обожала недлинные рассказы про Пуаро и лейтенанта Гастингса, их хватало как раз на три вечера – так, чтобы к развязке детективной истории Гриша уже напрочь забыл про завязку. Или вот Зощенко – я обожаю его рассказ «Баня» – я читала его детям миллион раз, смеялись до слез.
Но ладно, бывала и детская литература: мы перечитали до дыр всю серию книг про ворчливого старика Петсона и его егозу-друга кота Финдуса. Шведскому писателю Свену Нурдквисту удалось примирить меня с детской книгой: вполне себе взрослые истории с отлично прописанными персонажами и хорошим юмором. Видимо поэтому наши читальные вечера с детьми были обоюдно интересны – мне действительно хотелось читать и читать дальше. А еще был Гарри Поттер и фавн, мерзнущий под снегопадом в Нарнии, – было волшебно и уютно. Вспомнят ли сейчас мои дети что-то из книг, которые я им читала? Не уверена. Полюбили ли они сами читать? О, об этом я вам расскажу в главе «Про школу». Но важно другое: вполне может оказаться, что этот наш совместный ежедневный читальный час дал им больше материнского тепла и нежности, чем все мои слова и объятия за все годы.
Кстати, отсутствие в моей жизни с детьми всяких прибауток и поговорок аукнулось мне спустя годы, когда мы с Мишкой поплелись на психологическое собеседование: он поступал в пятый класс в другую школу, и нужно было обязательно удостовериться, подходит ли ребенок психологически к этому сложнейшему шагу. Я все голову ломала, зачем мне-то рядом сидеть нужно. А потом стало понятно зачем. В общем, сидим мы с Мишкой перед милым психологом, она какие-то вопросы ему задает про учебу, я не слушаю. И тут вдруг пауза повисла. О, думаю, интересно. Психолог повторяет вопрос: «Миша, все-таки подумай, как ты понимаешь поговорку «Семь раз отмерь, один раз отрежь»? Мишка подумал и выдал: «Вы знаете, вроде слышал эту поговорку, но никогда не задумывался о ее смысле». Психолог немного опешила и перевела внимательный взгляд на меня. Мол, мамаша, вы-то куда смотрели, что ж вы за десять лет так ребенку и не объяснили значение важнейшей поговорки современности? Вы вообще договор о материнстве изучали? Там черным по белому написано: читать поговорки, а не Агату Кристи! Прокрутила я у себя в голове всю эту непроизнесенную тираду, улыбнулась и пожала плечами. Мишку в школу приняли, несмотря на нерадивую мать.
Вот с чем было сложно – так это с кино. Я не хотела смотреть детские фильмы, потом не хотела смотреть «обалдеть какие крутые разводки от пранкеров». Я понимала, что важно быть в курсе и интересоваться тем, что нравится детям, – ну хоть немного разбираться в их вкусах. И я разбиралась в меру своих сил: знала всех ключевых блогеров, задавала вопросы и внимательно слушала сбивчивые рассказы о новых подкастах, клипах и влогах. Но взамен я хотела, чтобы так же разбирались и в моих предпочтениях. А я любила, знаете ли, пересматривать по сотому разу расследования мисс Марпл и Пуаро, а также знала наизусть все четыре сезона «Дживса и Вустера». Какой у нас был выбор? Мы расходились по разным комнатам и наслаждались каждый своим. Система давала сбой во время ужина, когда мы собирались на кухне, и тут был важен кинофон – что включить? Довольно долго мне удавалось провести Пуаро с Дживсом и Вустером довольно категоричным образом: «Я готовлю и мою посуду, стало быть, и увеселительная программа тоже на мне – значит, смотрим «Дживса и Вустера», можете выбрать серию». Но когда уже дети с первых кадров каждой серии рассказывали мне, о чем там пойдет речь и чем все кончится, стало понятно, что пора сдавать позиции. С тех пор мы отвечали за кино по очереди – да, приходилось не просто поглядывать на экран, но и обсуждать происходящее. Иначе было бы нечестно по отношению к детям. Но и их ответственность была высока: помните про нашу договоренность о том, что мы уважаем друг друга? Им приходилось очень ответственно подходить к выбору достойных нашего ужина блогеров – мата было не много. Получается, что небольшие уступки с моей стороны все же позволили моим детям посмотреть и что-то отличное от пранкеров – уже неплохо. Мишка недавно мне сказал удивленно, что никто из его одноклассников даже не слышал о «Дживсе и Вустере». Да, наверное, их родители смотрели этот сериал сами, не поделившись радостью с детьми.
Да, мы воплощали в жизнь свои желания, а не желания детей. Мы покупали те игрушки, в которые хотели поиграть сами. Но в результате мы решили-таки задачу совместного времяпрепровождения с детьми. Дети играли с нами? Играли. Время хорошо и весело проводили? Да. Так отлично, задача решена. Постепенно дети поняли, что мы готовы с ними играть, но есть разные игры – их, детские, и наши, взрослые. Мы всегда давали им выбор – совместно играть в нашу игру или же самостоятельно поиграть в свою. И кажется, убили этим двух зайцев – дети научились развлекать себя сами. Кончилось это, правда, одним интересным запросом в «Яндексе», о котором я вам расскажу чуть позже.
«Кусенька, а давай спросим у мальчика, можно ли взять его лопатку?»
Когда Мишка родился, мы жили на первом этаже. Моей мечте о прогулках на балконе по понятным причинам не суждено было сбыться. Но у меня была спасительная договоренность с педиатром (он, видимо, заметил, как мне не хочется, особенно морозным зимним утром, тащиться с коляской в парк): «Встаете утром, подходите к окну и смотрите на градусник – если ниже десяти градусов, можете оставаться дома». Как в школе, помните? Была какая-то отметка, и если температура опускалась ниже, можно было никуда не идти. Это уж я потом поняла, что оставаться дома, пожалуй, еще хуже, чем все-таки пойти прогуляться хоть немного на свежем воздухе и самой проветрить голову. Но сейчас не об этом. Каждый раз, когда я наворачивала круги с коляской по парку, я с интересом и некоторой тревогой наблюдала за муравейником на детской площадке. С интересом – потому что это был неизвестный для меня организм, и очень удивительный: подумать только – незнакомые друг другу взрослые люди вынуждены довольно длительное время проводить друг с другом в этом странном месте. Тревога же моя была связана с тем, что рано или поздно мне придется стать частью этого сообщества. А мне, прямо скажем, не очень этого хотелось.
До этого момента я жила по принципу «Увидел человека – узнал человека – человек интересен – общаюсь с человеком». Я люблю сама выбирать, с кем мне общаться, и не люблю, когда мне это общение навязывают. На детской площадке, никто мне выбора не оставлял: взрослые собрались здесь не по интересам и не по желанию, а на том простом основании, что у них есть маленький ребенок, которого хорошо бы развлечь. И это только вершина айсберга. На самом деле на детской площадке собрались люди, которые, как в клубе анонимных алкоголиков, хотят поделиться своими проблемами, удачами и неудачами в таком трудном деле, как воспитание ребенка. Ты вроде не пьешь и проблем вроде у тебя нет, а ты все равно уже в этом клубе – просто по факту рождения ребенка.
С самого начала меня поразило удивительное сходство родительского сообщества на детской площадке с собаководами (да, опять я пытаюсь сравнить детей и собак, но просто напрашивается). Вы замечали, что родители часто запоминают друг друга не по своим именам, а по именам детей? «А что-то Пети сегодня нет, вы не видели? Может, заболели?» Во-первых, маму Пети зовут Елена, во-вторых, вот это вот «заболели».
Ты приходишь на детскую площадку и делаешь мучительный выбор: либо встать на детскую сторону и ковыряться с ребенком в песке, качаться с ним на качелях, бегать наперегонки и катать машинки, либо примкнуть к родительской тусовке. Игры на детской стороне чреваты последствиями. Я, например, уже на десятой минуте остро почувствовала некоторую искусственность происходящего, будто я на сцене. Самое неприятное было осознавать, что образ такой веселой матери, которая озорно катает машинки, совершенно не соответствует действительности. Я же не такая совсем. Но почему-то я прихожу в парк на этот небольшой квадрат земли и немедленно начинаю вести себя неестественно. Ну то есть понятно, почему я так поступаю: потому что родительское сообщество требует от меня такого поведения. Я же хорошая мать, а значит, должна весело скакать с ребенком на горку и обратно, попутно пересыпая песок в ведерко.
А вот эти социальные игры в песочнице? Вы же тоже в них участвовали, признайтесь? Приплетаюсь я на площадку, сажусь аккуратно на краешек песочницы, пока Мишка начинает раскладывать свои богатства в виде кучки лопаток, ведерок и формочек. И тут слышу над ухом елейный такой голос: «Кусенька, а давай спросим у мальчика, можно ли взять его лопатку? Потому что просто так, без спроса, лопатку брать нельзя. Вот и мама этого мальчика ему не разрешает брать чужую лопатку». Во-первых, меня сразу ставят в безвыходное положение: мне приходится войти в эту игру, хотя я не собиралась. Во-вторых, кто сказал, что я не разрешаю Мишке брать чужие лопатки? И в-третьих, хочу я того или нет, мне придется и Мишку вовлечь в это странное общение, сказав ему (тоже странным голосом): «Мишка, ты же одолжишь лопатку?» И сама на себя злюсь: что это за обучение ребенка манерам не по своей воле? Если бы я хотела объяснить ребенку, как делиться с окружающими чем бы то ни было не в ущерб себе, то точно не стала бы это делать при всех на детской площадке.
В общем, стало быстро понятно, что игра на детской стороне опасна для моей психики. И я перешла к взрослым. Но тут, сюрприз-сюрприз, не легче. Я и так-то не суперобщительный человек, а здесь, в родительской тусовке, от тебя ждут всех деталей вашей жизни с ребенком: «А с горшка вы уже слезли?» (кто это «мы»?), «На кого из детских психологов подписаны?» (я или ребенок?), «Читаете уже по слогам?», «Как спасаетесь от гаджетов?» (да для меня это спасение вообще-то). Меня постоянно проверяли, соответствую ли я статусу «хорошей заботливой матери». Я-то думала, что я отличная мать – Мишка улыбался мне, значит, все хорошо. А тут с каждым нашим с ним походом на площадку выяснялось, что и «котлетки из кабачка» я не жарю, и о новейших исследованиях в детской психологии я не в курсе. И тут я осознала кое-что важное для себя: я не хочу так глубоко погружаться в детскую тему. Это не моя профессия, это требует от меня усилий, которые никому не нужны, а главное – Мишка, кажется, обойдется без «котлеток из кабачка».