Но не только страх задавить меня мучил. Я боялась, что ребенок привыкнет к постоянному нахождению со мной в кровати и его потом не выгонишь. Ну серьезно. Слышала я эти истории про семилетних детей, которые спят с родителями. Сразу вспоминается Лиза Аррен из «Игры престолов», на груди у которой буквально висел ее восьмилетний сын. Одно дело, когда ребенок приходит утром к тебе под бок поспать, но другое дело, когда он все время спит в вашей с мужем кровати. А как же секс? А как же самое ценное на свете личное пространство – кровать? Да и написает еще.
Самым ценным временем был всегда вечер. Хотя бы два часа вечернего тихого времени, когда можно в одиночестве заняться своими делами. И тут опыт моих подруг мне тоже не подходил – ведь опять же, проще всего сделать так: дать ребенку возможность не идти спать до тех пор, пока он сам не устанет и не отрубится или пока родители не устанут и не пойдут сами спать. Взамен такие родители получают долго спящих детей по утрам – то есть дети подстраиваются таким образом под режим родителей. Но меня не проведешь, знаю я эти договоренности, ага. Давай, мол, я буду с тобой поздно ложиться и так же поздно вставать, ага. А потом он все равно встает ни свет ни заря. И какие претензии ему предъявлять? «Ты же обещал? Мы договаривались?» Нет, это так не работает. Поэтому я всегда отправляла детей спать в девять вечера. Ну то есть в девять вечера мы шли читать, после чего я отчаливала. А там уж они могли сразу засыпать или чуть погодя. Главное, что два часа тишины и редких моих вскриков «Дети, шлафен!» (от немецкого «спать») мне были обеспечены. Потому что в девять вечера город засыпает и просыпается мафия!
Таскать ребенка везде с собой я тоже не хотела. Что может быть прекраснее для молодой матери, чем выйти куда-то – хоть в магазин – без ребенка, а? Я вам даже больше скажу: даже к дантисту приятно выйти, когда ты без ребенка. Пока я кормила, у меня вдруг сильно разболелся зуб, анестезию было, конечно, нельзя, а лечить зуб нужно было. Я и так-то не в восторге от посещения дантиста (я из тех, кто все знает обо всех стадиях зубной боли и просто так, а особенно без боли, к врачу не полетит – только уже когда невтерпеж), а тут еще нужно было решиться на лечение без анестезии. Но даже весь этот грядущий ужас был перекрыт одной мыслью: Я ПОЕДУ ОДНА НА ТРОЛЛЕЙБУСЕ ПО УЛИЦЕ, ПОТОМ ЕЩЕ ПРОЙДУСЬ ПЕШКОМ, А ПОТОМ ЕЩЕ ТО ЖЕ САМОЕ ОБРАТНО – И ВСЕ ЭТО БЕЗ РЕБЕНКА, КАК РАНЬШЕ. Чувствуете силу радости? Наверное, это эгоизм. А может быть, это попытка оставить себе хоть чуточку личной свободы?
Поэтому идею пойти на день рождения или прогулку с друзьями я рассматривала сразу с точки зрения возможности оставить ребенка дома. И если такой возможности у меня не было, а ее часто не было поначалу, значит, я звала друзей к себе домой. Так, кстати, и появилась традиция играть в настольные игры по пятницам, о которой я вам рассказывала в истории про совместные игры с детьми.
Есть, конечно, еще один важный момент – где-то в глубине души я себе признаюсь, что я не брала все время детей с собой не только потому, что хотелось личного пространства. Так-то я большой трус и не люблю проблем. Одно дело – сходить с детьми в магазин: взял коляску и покатил, еще и удобно ее использовать для продуктов. А поехать с ребенком в гости? Он же не даст нормально отдохнуть. В чем смысл тратить это ценное время, чтобы все время быть у него на подхвате, менять подгузник, кормить и развлекать? Для того ли я еду к друзьям? А если что-то случится? А если он все время будет рыдать? Нет, дома спокойнее. Либо с кем-то оставить и пойти спокойно, хотя бы часок развлечься, либо уж остаться дома в привычной обстановке. Так-то.
А отпуск? Если вы стоите, то лучше сядьте: мы не ездили с детьми в отпуск (самолет, море и вот это вот все) до шести Мишкиных лет. Летом сидели на даче. Сейчас я уже понимаю, что это был напрасный страх – как чудесно было бы гулять с коляской по морскому побережью, а не по дачным проселкам. Но знаете, что мучило? Не только страх за то, что вдали от дома может что-то случиться. А что опять-таки не дадут отдохнуть. И я отдаю себе в этом отчет до сих пор. Я абсолютно убеждена, что для отпуска с детьми нужно придумать какое-то другое слово. Это не отпуск и не отдых. Это, скорее, самоуспокоение: я хорошая мать, вывезла ребенка на море и солнце. По сути, это отпуск, до которого мы так и не дотягиваемся. Как белка в «Ледниковом периоде», которая из последних сил пыталась ухватить желудь, а он каждый раз не давался. Так и здесь: ты вроде лежишь на пляже, дышишь морем, но по факту не лежишь, а все время что-то делаешь – следишь, подтираешь, снова следишь, успокаиваешь. Не успеешь оглянуться, а уже жарко, пора кормить ребенка. Вот же оно, море и солнце, но недостижима полная радость. Я решила, что мне такая радость не нужна – либо все, либо дача. Вот дура-то была.
Я начала ездить с детьми сама в отпуск только лет с десяти. И это было прекрасно. Интересно, что они помнят из наших совместных поездок. В одной из таких мы были с нашими друзьями, которые взяли с собой свою двухлетнюю дочь. Мне почти каждую минуту было их жалко – вся эта беготня и ношение ребенка на руках, кажется, не давали насладиться ни едой, ни обалденными видами старых городов. Я внимательно наблюдала за ними и ждала, когда же они покажут свое раздражение, когда начнут бегающим взглядом поглядывать на часы и вообще пыталась увидеть уставшие лица. Ан нет, ничего этого не было. Спокойные счастливые люди, несмотря на недовольство ребенка время от времени чем угодно. Их это вообще не волновало, и они не собиралась портить себе отпуск. Вот это да. Я была потрясена. То есть дело во мне – просто это я нервная и не умею получать счастье, то самое, минутное, не умею жить здесь и сейчас, несмотря на обстоятельства? Видимо, да. Что тут поделаешь.
Сейчас, оглядываясь назад, мне кажется, что я больше напридумывала себе страхов и лишила себя таким образом многих счастливых моментов с детьми. Предпочитая спрятаться дома в привычной обстановке, я уверенно отказалась от новых эмоций и приключений. С годами я стала увереннее и сейчас бы уже позволила себе пойти в гости с младенцем, а если бы он все время плакал, то просто бы вернулась домой – подумаешь, проблема. Но границы между мной и ребенком я бы оставила и сейчас – нет для меня ничего важнее, чем оставаться наедине с самой собой. Хоть иногда. Хоть даже и в кресле у стоматолога.
«Ну мама, это Мишина личная жизнь!»
«Все, больше я так жить не могу, пора разъезжаться», – так заявил мне семилетний Гриша, шумно хлопнув дверью их общей с Мишкой комнаты. Все мои дипломатические старания были перечеркнуты. И дело было не столько в нежелании мириться с бытовыми неудобствами – «он бросает свои носки под мою кровать», «он смотрит своих блогеров без наушников», «он ест в комнате и оставляет грязные тарелки» – дело было в вечных криках «Ну мааам, скажи ему!» А это я не люблю. Я люблю спокойствие и умиротворение. А тут вечные скандалы.
Опасность расселения детей витала в воздухе уже год как, но я упорно отгоняла от себя эту мысль, потому что хотела оставить свободную комнату под свои вязальные проекты. Да и в целом была такая эфемерная идея иметь в доме библиотеку. Но тем утром Гриша не оставил мне выбора – стало понятно, что библиотеке быть не суждено. А точнее, не так – кому-то из детей придется в ней жить. Я приняла это тяжелое решение в итоге легко – пусть свободного места в квартире будет меньше, зато будет мир, но на самом деле произошло другое: ровно с момента обретения детьми собственных комнат я стала уважать их личное пространство. Я, наконец, официально признала, что теперь не только у меня есть личные границы и очерченное свое пространство, но и у них.
Свою, подконтрольную только мне, территорию я получила только в пятнадцать лет – мой старший брат переехал во взрослую жизнь, и я стала полноценной хозяйкой в нашем с ним бывшем царстве беспорядка и хлама. Помню, как мне немедленно захотелось все перестроить и переделать, как я ощущала покой, закрывая дверь и зная, что никто сюда просто так не войдет. Кстати, я почему-то была уверена, что действительно просто так никто не войдет. Почему? Потому что родители предупреждали о том, что они идут ко мне, заранее – нет, они не стучали в дверь, но начинали что-то заранее говорить, медленно двигаясь по коридору. Вот это ощущение свободы у себя на территории я стремилась обязательно дать детям.
Но что такое свое пространство? Это право делать все, что тебе хочется, и также право на неприкосновенность частной жизни. Получилось, что с момента обретения детьми своих комнат они будто стали моими соседями, будто наша квартира превратилась вдруг в коммунальную. По факту так и было – я перестала переживать по поводу разбросанных вещей и грязной посуды, по поводу мотающейся туда-сюда пыли и беспорядка на столах. Теперь это не моя проблема. И это абсолютно адекватная плата за самостоятельность, свободу и мир.
Поначалу было немного нервно: я заходила в комнату то к одному, то к другому, натыкалась на беспорядок, и меня подмывало как-то по этому поводу высказаться. Но ничего, кроме фраз «И что, тебе так удобно жить?» и «Ну как можно жить в таком говне?», мне в голову не приходило. Чаще всего я помалкивала – не я же так живу, у меня в спальне порядок. А здесь живет другой человек, которому эта грязная тарелка на столе нисколько не мешает. Иногда не сдерживалась, и меня несло: я искренне не понимала, почему нельзя все время поддерживать элементарный порядок – ведь так проще жить. Но кому так проще жить? Мне? Почему я решила, что такой же простой, как мне казалось, способ жизни выберет абсолютно другой человек? Да, это мой ребенок, но вроде бы он не обязан быть таким же, как я? И как-то полегчало. Заходя в комнату к сыну, я старалась не особенно всматриваться в детали, приговаривая, что долго находиться здесь по известным ему причинам не могу, так что «давайте уж лучше вы к нам».