Приходят и уходят другие солдаты, унося передачи в тюрьму.
— А долго приходится ждать возвращения чемоданчиков? — спрашивает Марсель у ожидающего, как она, седого человека.
— По-разному. Иногда возвращают сразу же, иногда ждёшь по нескольку часов. Надо набраться терпения.
«Я жду уже пятьдесят два дня», — думает Марсель. Внезапно у неё сжимается сердце. Солдат возвращается и с раздражением протягивает ей чемоданчик.
— Нет!
Марсель хватает чемоданчик за ручку, он невероятно тяжёл. Значит, Рэймона нет и тут.
Какой-то молодой солдат хихикает.
Чтобы не заплакать, она до крови закусывает губу.
Сколько любви было вложено в передачу. Она недоедала, чтобы собрать всё это. С какой горечью, вернувшись домой, придётся распаковывать чемоданчик.
Всё-таки она продолжала ходить в тюрьму Фрэн. В сочельник, потом на Новый год. И ещё раз. Всё безрезультатно. Новые приятельницы, которые ходят сюда уже давно, посоветовали ей заменить провизию бельём.
И вот в одно январское утро ей вернули чемоданчик пустым.
Радостно шла Марсель домой.
Он жив.
Но в начале февраля, когда она попыталась передать несколько слов, написанных на тряпочке, засунутой в подкладку, ей вернули все вещи.
Выйдя из тюрьмы, Марсель бросилась к первому же продавцу газет. Не помня себя, развернула она и пробежала газету. В вечернем выпуске сообщений о новых расстрелах не оказалось.
Надежда ещё не потеряна.
Ромэнвиль. Ещё есть Ромэнвиль. Она узнала, что сюда привозят заложников и заключённых, которых собираются отправить в Германию.
Чтобы прокормить ребёнка и себя, Марсель проводит теперь большую часть ночи за шитьём. Днём она отправилась в Ромэнвиль, чтобы отвезти свою первую передачу.
На вопросы солдата Марсель решительно заявляет: во Фрэн ей сказали, что её брата перевели сюда.
— Хорошо, — отвечает немец и забирает передачу.
— Подождать?
— Приходите завтра.
У выхода из форта Марсель останавливает какая-то женщина.
— Вас впустили внутрь?
— Нет, я только отдала передачу.
— Здесь у вас кто-нибудь из родственников?
Марсель вглядывается в незнакомую женщину. Брюнетка, с большими чёрными глазами. С нею двое детей.
— Муж.
— Мой тоже арестован.
— Давно?
— Четыре месяца назад.
— Где он?
— Не знаю. Мне посоветовали справиться здесь. А сейчас меня отослали отсюда и не дали ответа.
— Мы с вами в одном положении. Попробуйте сделать как я. Принесите передачу. Женщина начинает плакать.
— Уйдём отсюда, — говорит Марсель, Они уходят под руку.
— Вы говорите, что ваш муж арестован четыре месяца назад?
— Да.
— За что?
— Не знаю.
— Так почему же вы думаете, что он арестован?
— Мне написал об этом один его товарищ. Он мне сообщил, что мой муж был в Сопротивлении, но не хотел мне об этом говорить, чтобы не волновать меня. Я всегда ему твердила, чтобы он не занимался политикой.
— У нас двое детей. Теперь я совсем одна. А где он? Боже мой, где он?
— Не плачьте и не жалейте ни о чём. Мы их найдём.
Рэймон в Ромэнвиле. Это уже точно. Марсель вернули чемоданчик пустым. С первыми весенними почками появилась надежда. После Сталинграда немцы отступают.
Один раз в чемоданчике оказалось грязное бельё. Марсель зарылась в него лицом. В воротнике изношенной и покрытой грязью рубашки она нашла записочку в несколько слов: «Бодрись, я тоже бодр, всё в порядке. Целую тебя…»
«Надо держаться», — думает Марсель, отправляясь первого апреля в Ромэнвиль.
— Выбыл. Он выбыл, — повторяет ей немец.
Смертельно бледная, Марсель уходит. Говорят, накануне был расстрел заложников.
Страшная мука продолжается. Как узнать, расстрелян ли Рэймон? Есть один способ: искать по кладбищам. Она обошла всё: Монруж, Тиэ, Банье, Коломб. Говорят, что чаще всего их зарывают на кладбище в Иври. Она едет туда. Перед нею ещё совсем свежий холм, нечто вроде братской могилы. Страшно подумать, что любимый человек может быть здесь.
Марсель мужественно расспрашивает сторожа:
— Скажите мне правду, я выдержу. Мой муж, Рэймон Фуко, погребён здесь?
— Мы вам не можем этого сказать.
— Он был патриотом. Он сражался за всех нас. Немцы, наверное, его расстреляли.
— Мы этого не знаем.
— Я буду молчать, я вас не подведу. Но вы же француз. Вы должны сказать правду.
— У нас в списке ваш муж не числится.
— Значит, его здесь нет? Скажите мне откровенно.
— Этого мы не можем утверждать. Мы можем только сказать, что за последние две недели сюда никто не поступал.
Две недели тому назад Рэймон ещё был в Ромэнвиле.
Марсель отправляется по другим кладбищам.
— Наконец-то ты пришла! — воскликнула тётка, целуя Марсель. — Я не знала, как тебя известить. У меня уже неделю лежит для тебя письмо.
— От Рэймона?
— Да, от Рэймона. Прости меня, я не могла дождаться и вскрыла его.
На вырванном из записной книжечки листке наспех нацарапано: «Дорогая моя, нас увозят в Германию. Все товарищи, которых ты знаешь, едут вместе со мной и все хорошо себя чувствуют. Не беспокойся, будущей весной мы поедем за подснежниками. Заботься о нашем сыне. Целую и люблю вас обоих. Мы победим. Мужайся».
— Кто принёс письмо? — спрашивает Марсель, не зная ещё, плакать ей или смеяться.
— Какая-то женщина. Она оставила свой адрес.
— Рэймон! Мой Рэймон! — кричит Марсель. — Он жив. Я его нашла.
— Но почему он тебе пишет о подснежниках?
— Чтобы доставить мне удовольствие. Вот уже три года, как он мне обещает поехать за город, но всё время нам что-то мешало.
Взгляд Марсель сияет сквозь слёзы.
— Так это вы! — говорит Марсель, узнав в молодой женщине, которая открыла ей дверь, знакомую по Ромэнвилю. — Я пришла вас поблагодарить.
— Какая приятная неожиданность! Мне так хотелось с вами повидаться. Я знаю, где мой муж.
— Я тоже, благодаря вам.
— Как это?
— Вы отвозили на этих днях письмо в Кламар?
— Да.
— Оно было адресовано мне.
— Да? Вот хорошо!
— Как вы его получили?
— Оба письма принёс какой-то неизвестный, он подобрал их на улице, по которой только что проехал тюремный автомобиль. Они были в одном конверте и на нём стоял мой адрес.
— Значит, наши мужья вместе, — говорит Марсель. — Они отправлены в Германию.
— Да, они пока уцелели.
XVII
— Он умер! Выносите!
Рэймон Фуко и его друг Робер за руки и за ноги поднимают тело товарища.
— Быстрее! Быстрее! — повторяет Blockfriseur.[16]
Сто пятьдесят человек топчутся на месте. Так начинается утро шестнадцатого барака[17] в Маутхаузене. Раздаются пощёчины, в груду сваливаются тюфяки, столбом стоит пыль, люди мечутся, падают, и среди этого стада гигант с волосатой грудью беспрерывно размахивает дубинкой. Вой, хохот начальника барака, хохот, который леденит душу двум или трём страдальцам, умирающим в это прекрасное майское утро.
Рэймон и Робер, спотыкаясь, проходят посреди невообразимой сутолоки.
Мишель умер ночью. Вчера во время работы он потерял сознание. Капо[18] ударом ноги привёл его в чувство. Вечером, когда все они шли с работы, Мишеля пришлось поддерживать. Вернувшись в барак, он не мог есть. За те полтора месяца, которые прошли со дня прибытия Рэймона и его товарищей в Маутхаузен, Мишель умирает десятым по счёту из партии в шестьдесят французов.
Немного нужно, чтобы умереть в Маутхаузене. Достаточно провести здесь несколько недель, чтобы изголодавшийся человек дошёл до полного упадка сил. Достаточно дизентерии, вызванной стаканом воды, чересчур сильного пинка, чрезмерного утомления во время работы, ненастного дня; достаточно забыться на минуту, и если вас тут же не добьют, то в ближайшее утро вы больше не проснётесь. Труднее всего приходится в первые три месяца, пока не приспособишься. Если после этого срока ещё держишься на ногах, есть надежда выжить. Такая же надежда, как у приговорённого к смерти, который не хочет умирать.
Рэймон и Робер относят тело товарища в умывальную барака. Здесь на мокром цементном полу уже лежат два трупа.
— Раздеть! — приказывает Blockfriseur, разрезая верёвку, на которой держались полосатые кальсоны.
Ляжки умершего не толще икр. Когда с него снимают рубашку, голова глухо стукается о цементный пол.
Рэймон поспешно подбирает скатившийся на пол кусок чёрного хлеба, не съеденный вчера Мишелем.
Живот покойного провалился и кажется прилипшим к позвоночнику. Из-под белой кожи выпирают рёбра.
— Wasser![19] — требует Blockfriseur.
Рэймон, сообразив, в чём дело, набирает в горсть немного воды и поливает грудь умершего.
Пока Робер относит в ящик грязное бельё, немец надписывает чернильным карандашом номер: 25511.
Кончено.
Сегодня Рэймон и Робер не успеют помыться. Они бегут одеваться и становятся с котелками в очередь, чтобы получить по четверть литра черноватой бурды — кофе.
Рэймон вынимает из-за пазухи кусок хлеба.
— Оставим по кусочку Жежену и Виктору, — предлагает Робер.
Тридцать пар глаз смотрят на них, пока они едят. Снаружи, в тридцати метрах отсюда, в крематории, вспыхивает красное пламя.
Запахло жареным мясом.
Через несколько дней одиннадцать французов были отправлены в бригаду Бертеля.
— Все кандидаты в крематорий! — сказал при этом капо.
Рэймон и его товарищи находятся в этой группе. Среди них и Арман. Нос у него стал ещё длиннее и лицо ещё более вытянулось.
Бригада Бертеля славится на каменоломнях Маутхаузена.