– Подумай, как. А я пока в туалет схожу.
Паша выбрался из-за стола. Намеренно похлопал по рюкзаку, чтобы все поняли: вещи он оставляет.
Вышел из обеденного зала (был еще бильярдный) и тут же из здания. Достал двухтысячную купюру и ею затормозил первый проезжающий мимо грузовик. Перед тем, как забраться в него, раздавил сотовый.
Тем временем Галя и Костя, сидя за столом, разговаривали о папке.
– Ты не залапал ее, надеюсь?
– Брался только за завязки. Что ты со мной как с дилетантом?
– Нужно убрать папку в пакет. У тебя есть?
– Откуда? Сейчас попрошу у официантки. – Костя так и сделал.
Пока ждали, когда его принесут, Галя доела суп. Бывший муж говорил, что его супруга-азербайджанка готовила его лучше. Но и этот был на уровне. Когда-то Галя ревновала Костю к первой жене. Его если послушать, так он с идеальной женщиной жил. Вопрос, почему развелся? Не соответствовал ей, такой безупречной? Или в ней все же был изъян, с которым нельзя было смириться? Костя не рассказывал. Когда они познакомились, он молча страдал. И Гале хотелось спасти его!
– Как поживает мой «паджерик»? Ты на нем приехал сюда? – В Москве они еще не виделись.
– На «Лексусе», что у тебя отжал. Как язык только повернулся…
– А что? Мы его в браке покупали. Имею право на половину стоимости.
– Так отсуди. – Костя дождался пакета и убрал в него папку. – Сама захапала машину моего отца и еще что-то предъявляет мне.
– Ты ее на меня записал, это раз. Два, я взамен тебе две тачки оставила. И три, загубил бы ты «олененка». Он тебе в идеальном состоянии достался, а ты за ним не ухаживал. Пришлось мне его под крыло взять.
– Спасительница.
– Вот ты живешь в Энске уже десять лет, но ты пришлый. Нет в тебе нашего духа. Мой прадед стоял у истоков «ГАЗа». Наладчиком первых линий был.
Сын его тоже на завод пошел, в начальники выбился. И папа мой там же работал, но в конторе. И ни у кого из них не было такой «Волги», как у твоего отца. Дед мечтал о ней, но не удостоился чести. Ему обещали. И он со всеми механиками договорился, чтобы они ее прокачали. Но «олененок» достался кому-то из московских шишек.
– Точно не моему отцу, потому что он купил ее позже, уже подержанной. Он ваш, не пришлый, и ему хотелось иметь именно такую тачку. – Костя достал из холодильника бутылку тархуна. Открыл. – Отец обожал Энск. Хотел встретить в нем старость. Говорил, нет ничего роднее малой родины.
– Он прав.
– А у меня не было ее, и что теперь делать? Мы мотались не только по стране – миру. Я нигде не был своим. И Энск, если честно, я не особо люблю. Если б с тобой не познакомился, уехал бы…
Это произошло двенадцать лет назад. Погиб Семен Забродин, и его сын приехал в город, чтобы вступать в права наследства. Был не в лучшей форме. Мало того что отца потерял, еще и с женой развелся до этого. Были непонятки с работой, здоровье шалило на нервной почве. Галя же только в институт поступила. После училища, и ей уже было девятнадцать. Она стояла на остановке и махала рукой, чтобы водитель маршрутки ее не проигнорировал. Но он мимо проехал. Зато остановился Костя. И сидел он за рулем машины мечты Галиного деда.
Сначала он показался ей старым и скучным. Еще очки эти… Они так глаза искажали. Но разговорились, и Галино мнение изменилось. Костя оказался умным, цельным, надежным… И глубоко несчастным. Забродин на жизнь не жаловался, но Галя все понимала… в свои девятнадцать. Когда, если не в этом возрасте, спасать чью-то израненную душу?
Они поженились через год. Галю не смущало наличие у супруга двух детей. Они живут за границей. Как и бывшая жена. Но та как будто все еще оставалась в сердце Кости. Конкурировать с той, кого даже не знаешь, трудно. Но Галя пыталась. Даже готовить училась, и некоторые блюда у нее получались не хуже, чем у бывшей. Лучше – никогда. Но они хотя бы дотягивали до уровня…
Брак продлился восемь лет. В масштабе Галиной жизни – долго. Треть ее она находилась в супружеских отношениях. Инициатором развода была она. Галя однажды проснулась и поняла, что испытывает к Косте лишь сестринскую любовь. Она не хочет его, а что хуже – не хочет от него детей. Она сказала об этом мужу и добавила: «Я от тебя ухожу». Он драм устраивать не стал, отпустил. Слишком легко, как потом стало казаться Гале. Мог бы и побороться за нее!
– Тебе не кажется, что наш Павлик слишком долго отсутствует? – обратился к ней Костя.
– Очередь, наверное. Тут один туалет на два зала.
– Проверь. Я пока расплачусь.
Галя встала из-за стола, сделала несколько шагов к выходу и увидела чуть приоткрытую дверь туалета. В нем никого не было!
Она выбежала из кафе. Костя, сунув официантке деньги, за ней. Стал озираться и тут увидел на асфальте раздавленный сотовый.
– Сбежал гаденыш! – в сердцах выпалила Галя.
– Ничего, найдем.
– Как? – И ткнула пальцем в изувеченный телефон.
– Я знаю, куда он направится.
– И куда же?
– Туда, где получит ОТВЕТ.
Часть пятая
Глава 1
Отца перевели в обычную палату. Естественно, отдельную. Аня все еще настаивала на переводе Эдуарда Петровича в частную клинику, но он сам отказался от этого. Сказал:
– Нас и тут неплохо кормят.
– Раз цитируешь мультяшных персонажей, точно идешь на поправку, – хмыкнула Аня. Блудного попугая и его компанию оба Гараевых обожали. Вместе эти мультфильмы пересматривали.
– Доктор говорит, на следующей неделе можно выписываться. А потом в санаторий. Поедешь со мной?
– Конечно. Только у меня условие: берем еще и Елену.
– Успели подружиться?
– Она такая классная! И почему ты скрывал ее от меня?
– Боялся, что уведешь, – улыбнулся Эдуард Петрович. Рот его едва заметно одним уголком уходил вниз. Последствия инсульта. – Как друга, разумеется.
Они еще немного поболтали, и Аня покинула больницу.
Работу она на сегодня закончила, впереди вечер, да не одинокий, а в компании Елены. Они решили сходить в «Догму».
Аня знала, что Паша уволился, поэтому не боялась его встретить. Она так ему и не перезвонила. Но и он молчал. И она была этому рада. Сейчас Ане не до выяснений отношений, все мысли о папе.
Они встретились у дверей заведения. Елена Владленовна была, как всегда, элегантна, но в ее образе прослеживалась нотка игривости: каблук потоньше, разрез повыше, а под пиджаком маечка на тонких бретелях. В молодости отцовская подруга наверняка была сногсшибательной.
Когда Аня озвучила свою мысль, Елена рассмеялась.
– Что ты! Я была чучелом.
– Не может быть такого.
– Уверяю тебя. Думаешь, почему меня замуж никто не брал?
– А что в тебе было не так?
– Практически все, кроме фигуры. Но и она на любителя. Гренадерши тогда привлекательными не считались. А я еще была с кроличьими зубами, ужасной стрижкой и вот такой родинкой у носа, – она собрала пальцы так, будто держит помидор, и поднесла к лицу.
– И все же ты вышла замуж и удачно.
– Но сначала родинку удалила и поставила коронки. Пластмассовые, страшненькие, но все же они меня чуть украсили. А муж мой был падок на крупных, мускулистых женщин – сам был мелким, тощеньким.
– Ты была физручкой? – спросила-таки Аня.
– Поступала на этот факультет, как хорошая волейболистка. Но на втором курсе перевелась. Поняла, что, если буду постоянно играть за институт, никаких знаний не получу.
Они зашли в «Догму», уселись за любимый столик Ани. Она еще в фойе бросила через проем взгляд в зал, убедилась, что бармен не Паша, и только после этого последовала к стойке.
Бармен, кстати, был новенький. Очень симпатичный паренек со знакомой физиономией. Потом Аня вспомнила, что видела его в тик-токе. Он стремительно набирал популярность, но не успел стать звездой до закрытия этой соцсети в РФ. Поэтому сейчас трудился барменом, а не бегал по ТВ-проектам.
Елена Владленовна чувствовала себя в молодежном заведении весьма комфортно. И плевать, что годилась основной массе посетителей в бабушки. Она ознакомилась с меню, которое было нанесено на каждую столешницу по трафарету знаменитого граффити-художника, а затем залито эпоксидной смолой.
– Что пить, я поняла. А вот чем закусывать…
– Вот это раздел молекулярной кухни, – подсказала Аня, ткнув в него пальцем.
– Я бы хотела обычной.
– Тогда нужно позвать официанта с обычным меню.
– Ого, оно все же есть!
– Конечно. Для олдскулов ввели.
– Стариков то есть? – хохотнула Елена. – Таких, как я?
– Нет, старая школа нравится и молодежи. Мне, например. Или вон тому мальчику. – Аня указала на завсегдатая заведения по кличке Шурик. Таков был и его ник-нейм. – Это очень популярный в интернете персонаж. Геймер-миллионер. Он стал легендой в шестнадцать. Его сюда не пустили бы, не будь он таким крутым.
– Он похож на Шурика из комедий Гайдая.
– Точно. Прическа, нелепая одежда, очки, застенчивая манера поведения. Но Шурик в жизни именно такой. Нескладный, робкий, чудаковатый. А за джойстиком – настоящий монстр, властный, уверенный, сильный. И выглядит как Конан-варвар в исполнении Шварценеггера.
– Когда этот фильма вышел, даже его мама под стол ходила. А может, и не родилась еще.
– Шурик олдскульщик, как я и говорила. И ест только те продукты, что были доступны для советских граждан. Специально для него в меню «Догмы» ввели винегрет. Но его так замысловато могут подать, что он приглянется и мажорам.
– Вот его я и хочу. Как позвать официанта?
– Нажми на желтую кнопку, встроенную в светящуюся панель, – она заменяла уютный светильник.
Футуристический дизайн был одной из коронок заведения. Но Аня ходила сюда из-за посетителей. Они были таким разными, не похожими на нее. Все без исключения золотые и позолоченные (так их, разделяя на кланы, называл Паша). Никому из ее друзей-приятелей «Догма» не понравилась. Много понтов, фриков и цены заоблачные. Поэтому Аня обычно бывала тут одна.