– Ты со мной поедешь? – спросил Эдуард Петрович.
– Если Елена не против.
– Конечно, нет. Я буду очень вам рада.
Аня давно не была так счастлива. У нее и отец жив и почти здоров, и мама появилась. Пусть и не родная. Именно так относилась к Елене Аня. Она чувствовала связь с ней. Видела сходство. Уважала ее и обожала.
Они погрузились в машину Елены Владленовны. Поехали.
– Мы даже вещей не взяли с собой, – заметил отец. – Может, заедем за ними?
– У тебя полная сумка всего – дочь привозила.
– А у нее с собой ничего.
– У меня целая гардеробная вещей. Шкаф шампуней-гелей-дезодорантов. Не пропадет.
– До завтра точно, – улыбнулась Аня. Она с папой и мамой готова была ехать хоть в тундру и ходить там в шкуре оленя. – Мне все же на работу, после нее заеду домой, что-нибудь прихвачу.
– На чем ты поедешь?
– На такси. Машину на ТО отогнала.
– Или разбила? – насупил брови отец.
– Хватит уже, Эдик, – одернула его Елена. – Ты каждое слово дочери готов поставить под сомнение. Она не заслужила такого недоверия. Я забирала Анечку из сервисного центра сегодня. ТО она делает.
– Девочки, как я жалею, что раньше вас не познакомил, – вздохнул Эдуард Петрович и покаянно улыбнулся дочке. Рот все еще кривился, но она привыкла к новой его мимике.
До поселка они доехали меньше чем за час. Повезло.
– Да, тут красиво. Все в цвету, – сказал Эдуард Петрович, выйдя из машины. Что характерно, самостоятельно.
Ему купили и складное кресло, и ходунки, но он согласился только на трость. На нее и оперся, выбираясь из салона. – А запах какой!
– Сосед пчел разводит, – ответила на его реплику Елена. – Насадил всяких цветущих растений, чтоб мед разнообразный был. Так что ароматы нам обеспечены.
Они шли к дому. Отец увидел мангал и заявил:
– Я шашлыка хочу.
– А тебе можно?
– Только не говори мне, что мне капали раствор, который превращает обычных людей в веганов.
– Не смешно. После инсульта диету нужно соблюдать. Будешь брокколи есть и куриную грудку на пару.
– Можно хотя бы в принюшку с шашлыком?
– Это не возбраняется. А сейчас иди отдыхай, а мы с Аней займемся ужином.
– Да, полежу немного, – не стал бодриться отец. – Устал от дороги.
Хозяйка проводила в комнату его, затем Аню. Дала вещи, в которые можно переодеться. Девушка и в прошлый приезд ночевала в этой спальне. Очень уютной, светлой. С панорамными окнами и еще одним сверху – в крыше. Аня лежала на кровати и смотрела на звезды, пока сон не сморил.
– Займешься грудкой и брокколи? – спросила Елена Владленовна у Ани, когда та зашла в кухню.
– Да, – неуверенно ответила девушка.
– Продукты я достала, мультиварку видишь.
– Это она? – Аня указала на одну из трех блестящих штук с дисплеями и крышками. У них дома тоже такие были.
– Нет, деточка, это хлебопечка, – вздохнула Елена. – Ты совсем готовить не умеешь, да?
– Микроволновкой я пользуюсь. Так что разогреть для меня не проблема. Как и порезать бутерброды.
– Тогда строгай салат. А я остальное приготовлю.
Она подала Ане огурцы, помидоры, зелень, показала как резать. А сама, точно какая-то супергероиня, принялась мыть, крошить, измельчать, мариновать, чистить. Она жонглировала тарелками, ножами, баночками со специями. За секунду перемещалась с одного места на другое: только у холодильника стояла, а вот уже у кулера воду набирает.
А за это время Аня только справилась с помидорами.
– Меня баба Мариам пыталась учить готовке, – рассказывала она, медленно нарезая томаты на четвертинки. Ей хотелось хотя бы это сделать безупречно. – Но я то ошпарюсь, то порежусь. А как-то напилась подсолнечного масла нерафинированного. Мне не разрешали семечки грызть, а оно так ими пахло…
– Рвало потом?
– Скрутило так, что в больницу увезли. Папа тогда в отъезде был. Мы ему не сказали. После того случая баба Мариам запретила мне прикасаться к любым продуктам. А я послушной была. Поэтому даже молоко она мне наливала.
– Неумение готовить в твоем случае простительно.
– Это потому, что у меня не было мамы?
– У меня тоже. Но я умею. Пришлось научиться, чтобы с голоду не умереть.
А ты росла в достатке. И всегда будешь жить хорошо. Сейчас не так дорого питаться готовой едой. Бизнес-ланчи в обед, доставка на ужин. Во всех крупных супермаркетах имеется своя кухня. Приходи, набирай. Я же умудрялась из банки тушенки, пачки макарон, двух луковиц и кило моркови приготовить три блюда. Салат, суп и второе. И мы с отцом это ели два дня, потому что у него и у меня были талоны на бесплатные обеды.
– Твой папа не мог даже на еду вам заработать?
– Он был инвалидом. Руку оторвало на производстве. Пенсия маленькая, нормальной подработки не найдешь. Но папа старался. Если бы не его страсть к алкоголю, мы бы жили неплохо. Но он не мог смириться с потерей дееспособности и заливал горе. Хорошо, что дома. Просто напивался на кухне и засыпал. Если б дебоширил, его бы родительских прав лишили, а меня отправили в детдом.
– А что с мамой случилось?
– Она кондуктором работала. Автобус в аварию попал. Погибли двое: она и водитель. – Елена сполоснула руки и раздвинула стеклянные двери гармошкой, ведущие на террасу. – Я пойду мангал разожгу. Ты как овощи порежешь, маслом их полей, но не соли, чтобы воду не дали.
Аня даже таких тонкостей не знала. И решила для себя, что будет учиться готовить хотя бы элементарные блюда.
Они накрывали на стол, когда появился Эдуард Петрович. Он был заспан, вял.
– Кофейку сварю, – зевнув, сказал отец.
– Нельзя тебе! – прикрикнула на него Елена. – Завтра цикорий купим, будешь пить. Еще лекарства нужны, что доктор прописал. И БАДы.
– Если дадите список, я в городе куплю, – предложила Аня.
– Я решила тебя завтра отвезти. Зачем такси, если есть машина? Пока ты работаешь, я все приобрету.
– Но вставать рано придется. Часов в семь.
– Ничего, я тут, на природе, высыпаюсь за пять часов.
Когда они сели ужинать, уже стемнело. Шашлык у Елены получился фантастический, и это из замороженного мяса. Салат Ани тоже все хвалили. Она понимала, что трудно испортить свежие овощи, и все равно ей было приятно. Дамы пили под мясо красное вино. Эдуард Петрович травяной чай. Он ему нравился (Елена добавила к готовой заварке молодых листочков смородины, сушеных ягод), а паровая грудка с брокколи вызывала отвращение. В итоге отец отказался от горячего и ел салат с хлебом.
– Ты что морщишься? – обратилась к Ане Елена. – Кусок жирный попался?
– Нет, голова болеть начала.
– Это от свежего воздуха.
– И от вина, – отец стукнул пальцем по бутылке. – Вы уже прилично выпили. Хватит, девочки.
– Да, перейдем на чаек. Но ты, Анечка, боль не терпи. Нельзя. Плохо спать будешь, а нам вставать рано. – Хозяйка встала из-за стола. – Я тебе сейчас таблетку принесу хорошую. Ее выпьешь, и боли нет, и сон хороший.
Елена Владленовна вернулась с пузырьком. Достала две таблетки.
– Одна мне, другая тебе, – сказала она.
– А мне? – вытянул руку отец.
– У тебя свои, – шлепнула по ней Елена. – Анечка, если ты ее сейчас выпьешь, то тебя скоро в сон начнет клонить. Так, может, лучше пойти в кровать?
– Я бы хотела. Но тебе нужно помочь с уборкой.
– Мы еще посидим, поболтаем. А убрать посуду не проблема. Спокойной ночи, дорогая.
Аня расцеловала папу и Елену, после чего направилась в спальню. Прав папа, перебрали они. Для кого-то полбутылки вина – это ерунда, а у Ани сразу голова тяжелеет. Тем более от красного, еще выдержанного. В нем четырнадцать градусов.
Умывшись, она легла. Таблетку в рот положила, но тут же выплюнула. Горькой оказалась. И так усну, решила она. А голова сама пройдет.
И она быстро задремала. Не успела даже на звезды в окно посмотреть. Но и проснулась резко. Голова уже не болела, а вот желудок… К шашлыкам Аня не привыкла. Не было в их семье традиции жарить мясо на углях. В рестораны ходить – да. В том числе кавказские. Но там Аня себе заказывала всегда одно и то же: хачапури по-аджарски. По ее мнению, это было лучшее блюдо на свете. Оно и пахнет изумительно, и на вкус прекрасно, а выглядит как! Нет, это не лодочка, это ладошка, которая зачерпнула частичку неба с белыми облаками и солнышком. Еще Аня осетинские пироги любила. Но ни в одном ресторане их не пекли так, как это делала баба Мариам.
Аня встала с кровати и пошла в кухню. Она видела, из какого ящика Елены доставала таблетки. Может, там мезим есть? Или хотя бы уголь активированный.
Она думала, что все уже спят, поэтому шла на цыпочках и свет не включала. Но оказалось, отец и Елена все еще сидят на террасе и… Пьют вино. Оба! А еще папа шашлык наворачивает. Судя по красным углям, его погрели на костре. Эдуард Петрович окунает куски в аджику и отправляет себе в рот. Ест со смаком, причмокивает… И прихлебывает!
– Эдик, остановись, – строго проговорила Елена. – А то тебя на самом деле инсульт хватит.
– Сплюнь.
– Тьфу-тьфу-тьфу. – Она уже пила чай и курила электронную сигарету. – Ты постоянно выходил из образа, знаешь?
– Но ты меня контролировала, молодец. Одергивала постоянно. Я б без тебя не справился.
– Рот кривить мог бы и посильнее. И ходить медленнее, с одышкой.
– Но Аня поверила, и это главное. Спасибо за то, что придумала историю с инсультом.
– И все организовала.
– О да, ты просто умничка.
– Поэтому ты меня и любишь.
– Очень, Леночка. – Отец взял ее руку и расцеловал. – Не знаю, как бы без тебя справлялся.
Аня стояла, как вкопанная, у холодильника. В этой нише было темно, и ее не могли заметить. Даже если кто-то захочет встать, она не попадет в поле зрения.
– Дочь не проснется?
– Я дала ей очень хорошую таблеточку. Сама принимаю, когда лечу больше восьми часов.
– Ты ей снотворное подсунула?
– И да, и нет. Препарат изумительный, американский. У нас такой не купишь. Он и боль убирает, и успокаивает, и нормализует сон. Выпьешь его, и нирвана тебе обеспечена.