Наместник издает еще один тихий смешок и ничего на это не отвечает, занятый уже совершенно другим. Кэна прикрывает глаза и с замиранием сердца начинает прислушиваться, как вдоль позвоночника он медленно льет масло. Холодные капли заставляют мелко вздрагивать, предвкушая. Плечи, лопатки, ниже, еще чуть-чуть, поясница. Жесткие пальцы Родэна разводят покрытые мурашками половинки, и капелька попадает прямо между. Кэна выдыхает сквозь зубы, пытаясь не думать, что дальше. А быть только здесь и сейчас.
Мужские руки ложатся ей на плечи, сминая их. Рэм наклоняется к ней, целуя в шею, придвигается ближе, и она чувствует, как напряженный уже член головкой упирается в повлажневшие складочки. Она чуть разводит ноги, чтобы усилить ощущение, и слышит, как Рэм судорожно выдыхает ей в шею, отстраняясь. Его руки начинают мять спину, то нежно, то агрессивно, постепенно спускаясь все ниже. И жар расходится по коже, проникая вглубь тела, омывая трепещущею девушку с головой и оседая внизу живота. Касания головки к истекающему соком лону становятся все очевидней. И пальцы, мнущие ягодицы, уже не пугают, а лишь рождают нетерпение.
— Рээм, — Кэна ерзает под ним, выгибая бедра, тяжело дыша.
И сдавленно стонет, когда член чуть-чуть входит в пульсирующее влагалище. Будто случайно. Родэн продолжает массировать ее спину, сминать попку, словно ничего не изменилось, и лишь его ставшее вдруг сбивчивым дыхание выдает степень возбуждения. Ребром ладони проводит несколько раз с нажимом между половинок, и Кэна охает от неожиданности, когда вдруг чувствует палец внутри тугой дырочки. Хватает ртом воздух, пытаясь не паниковать. Это и правда не больно. Странно, но не больно. Рэм склоняется опять к ней, покусывая мочку. Член проникает глубже во влагалище, томительно растягивая, и палец внутри начинает аккуратно двигаться.
— Тише, — выдыхает Родэн ей в ухо, целует в шею.
Кэна выгибается за его губами, дрожа. Нижняя часть тела странно немеет, порождая покорную слабость в каждой клеточке. В голове клубится зыбкий туман. Утробные вздохи начинают прорываться из горла. Палец исчезает из нее, оставляя тянущее чувство пустоты, и мужские руки снова с силой сжимают ягодицы.
Рэм отодвигается на секунду, выходя, и тут же бархатистая головка прижимается к сжимающемуся анусу.
Давит медленно, но неумолимо. Кэна прикусывает губу и хнычет. Больно. Но даже не так, как в первый раз. Просто все тело дрожит, звеня. Ноги сводит судорогой. Рэм толкается дальше, зашептав ей что-то нечленораздельное в затылок. Еще дальше. Кэна начинает тихо рычать сквозь зубы, чтобы как-то справиться. Великая тьма, какой он все-таки большой. Мелькает мысль, что она может прекратить все, но девушка прогоняет ее. Нет, это непривычно, но ей хорошо. Внутренности сводит от запретного возбуждения. Мышцы ног напряженно вибрируют, и влажная истома растекается по телу. Выгибается в пояснице сильнее навстречу ему. Болезненный укус в шею, и Рэм прижимается к ней бедрами, войдя до конца.
— Хорошая девочка, — тихо рычит ей в ухо, полностью ложась на нее, — Ты такая сладкая, Ифе. Такая…
Не договаривает и закрывает ладонью ее приоткрытый рот. Другой рукой просовывает под нее подушку, заставляя выпятить попку. Находит клитор, мягко надавливая. И медленно выходит. Кэна мычит ему в ладонь от болезненного распирающего ощущения, потом еще громче, когда он неспешно возвращается. И снова выходит. Дрожащие ресницы прикрывают ее глаза. И кажется, будто уносит в другую вселенную.
Неприятные ощущения притупляются, оставляя лишь невероятное чувство растянутости внутри. Свободное лоно жадно сжимается, ловя пустоту. Низ живота горит огнем. И слабость, разлитая по телу, испариной выступает на коже. Она чувствует, как Рэм слизывает капельки пота с ее дрожащих лопаток, и от одного этого позвоночник прошивает током. Родэн постепенно ускоряется, давая ей привыкнуть к себе. Но Кэне уже и самой хочется жестче. Узел наслаждения неумолимо закручивается внутри, заставляя подаваться навстречу, каждый раз вздрагивая от удара.
Рука, закрывающая рот, прижимается все сильнее, мешая дышать. И сознание мутнеет окончательно. Рэм выпрямляется и вцепляется ей в бедро, натягивая на себя. Убирает руку с ягодицы, и тут же раздается звонкий шлепок, а левая половинка начинает полыхать огнем. Еще один, и теперь нестерпимо жжет справа. Кэну выгибает под ним, она бешено мычит что-то в ладонь, стараясь укусить. Но Рэм вместо этого зажимает ей нос. Девушка судорожно пытается вздохнуть и не может. Перед глазами все плывёт в безумном хороводе. Паника прошивает позвоночник. Его резкие грубые толчки, распирающие все внутри. Раз, и еще. В каком-то диком темпе. Кэна подается рывком навстречу, и ее скручивает в приступе животного удовольствия.
Рука принца тут же исчезает с лица, давая с жадностью схватить воздух. Пальцы вцепляются в волосы. Он остервенело входит в нее. Но Кэне уже все равно. Она падает головой в подушку, ощущая ритмичные судороги, прокатывающиеся по телу. Кажется, будто все кости размякли, и если Родэн сейчас перестанет держать ее за бедра, то она просто растечется по ковру. Кстати, когда он перестанет? Веки тяжелеют настолько, что она боится уснуть прямо здесь. Колени ощутимо саднит, и Кэна замечает это только сейчас.
Наконец Рэм с тихим стоном дернулся в ней, глубоко вогнав член, и замер. Внутри зажгло от горячего вытекающего семени и ощущения распирающей пульсации. Родэн качнулся в последний раз и рухнул рядом. На его лице застыла кривая улыбка. Рассеянный взгляд блуждал по потолку. Грудь судорожно вздымалась.
— Я же говорил…
— Заткнись, — и в самодовольное лицо принца полетела подушка.
Он перехватил ее у самого носа и поднял на девушку тяжелый расплавленный взгляд.
— Ты ведь понимаешь, что можешь позволить себе со мной так разговаривать только в данном случае?
— Понимаю, не беспокойтесь, мой принц, — бросает Кэна язвительным тоном, задетая неожиданным напоминанием своего положения.
— Хорошо, — удовлетворенно тянет Родэн, возвращая на лицо безмятежную улыбку.
18. Играть роль
Между ними повисает тишина, но она никого не смущает. Кэна переворачивается на бок спиной к принцу и слипающимися глазами наблюдает, как за окном занимается рассвет. Дыхание выравнивается, становится глубоким и тихим. И вата в голове будто разбухает, поглощая сознание. Сквозь прикрытые веки смотрит, как Родэн подходит к окну и распахивает его, впуская свежий воздух. В спальне и правда стало слишком душно, терпкий мускусный запах плотской любви забивает легкие и обволакивает горло. Принц медленно подходит к ней, распластавшейся на полу, и замирает, смотря с высоты своего роста. У Кэны тоже наконец появляется возможность его разглядеть. Фигура наместника, освещенная тусклыми предрассветными лучами, возвышается перед ней, как могучее стройное дерево. И взгляд помимо ее воли медленно скользит по ногам вверх, задерживается на узких крепких бедрах, заставляя щеки пылать. С усилием поднимается выше, обласкав живот, грудную клетку, на секунду замирает на полноватых красиво очерченных губах, и наконец впивается в серебристые глаза.
— Можешь даже потрогать, — произносит Рэм, криво улыбнувшись, показывая, что ее исследование мужского тела не прошло незамеченным.
— Не сегодня, — голос Кэны предательски срывается, выдавая волнение.
Вид обнаженного красивого мужчины будоражит ее. Раньше она не обращала большого внимания на внешность и сложение. Но сейчас, когда она точно знает, что такой мужчина может сделать с ней, внутри все дрожит при одном взгляде на него.
Рэм ухмыляется ее трусливому ответу, но в этот раз ни на чем не настаивает. Вместо этого склоняется к девушке и подхватывает ее на руки.
— Что ты делаешь? — Кэне приходится обхватить его шею руками, чтобы удержаться.
— На кровать тебя несу.
— Родэн, я правда устала, — Мескэнет кинула на него сердитый взгляд, — У меня все болит.
— Прямо так уж и болит, — ехидничает Рэм, и аккуратно опускает свою ношу на постель, — Я бы с удовольствием с тобой поспорил, принцесса, но мне уже пора.
И он потянулся за своей одеждой, валявшейся на полу.
— Зачем перенес тогда?
— Собиралась спать на полу?
Кэна промолчала, закутываясь в тонкое одеяло. И, устроившись поуютней, стала наблюдать за наместником из-под опущенных ресниц. Это было удивительно, но с каждой новой одетой деталью гардероба, принц менялся на глазах. Озорной блеск тускнел в глазах, черты лица заострялись, становясь более строгими, движения были скупыми и рассчитанными. И когда Рэм, подойдя к зеркалу, поправил шейный платок, перед Кэной предстал до боли знакомый ей наместник Арката, наследный принц Элии: расчетливый, заносчивый и холодный.
Расплавленная сталь в глазах сменилась льдистой коркой. И его равнодушный взгляд, мельком брошенный на нее, больно кольнул что-то внутри.
— Ты меняешься с одеждой, — пробормотала Кэна задумчиво, сама не зная, зачем это говорит. Но какая-то граница была стерта для нее сегодня. И девушка еще не могла ее восстановить.
— Скорее с ситуацией, — поправил ее Рэм холодно и налил себе воды из графина.
Облокотился спиной о стену, и заскользил по лежащей девушке цепким нечитаемым взором. Остановился на черных глазах.
— Всегда необходимо помнить, где ты находишься, с кем и для чего, — произнес вкрадчиво, потом чуть склонил голову набок и прищурился, — А ты помнишь, Мескэнет? Мне кажется, у тебя с этим небольшие проблемы.
Кэна напряглась. О чем он сейчас? Опять решил носом ткнуть в ее положение? Что ж отличный повод его выяснить, потому что Мескэнет и правда плохо понимала свою роль.
— Ты сам меня путаешь, Родэн, — фыркнула раздраженно, — Сначала запугал до смерти, теперь…
Она замолчала, нервно поджав губы и силясь договорить.
— Теперь что? — темная бровь принца вопросительно изогнулась, — По-моему, все предельно ясно. Я сказал, что ты будешь наложницей, ты ей и являешься. Если я не стегаю тебя плетками и не привязываю к позорному столбу, это говорит лишь о том, что мне это претит, но никак не об особом к тебе отношении…