28. Затишье
Кэна замолчала, пораженная. Провела подрагивающими пальцами по его лицу, очертила широкие темные брови. Этот молодой, полный жизни, красивый мужчина — умереть? Сама мысль казалась абсурдом.
Серебристые глаза внимательно следили за ней, вглядываясь в каждую черточку. Крепкая ладонь погладила по спине, сильнее прижимая девушку к своему животу. И Кэна явственней ощутила его возбуждение, упирающееся теперь прямо в развилку между ног. Тонкие ткани сорочки и его шелковых домашних брюк лишь раззадоривали, создавая призрачную преграду.
Мескэнет развела ноги в стороны, обхватывая его бедра, практически оседлав сверкнувшего глазами наместника. И соприкосновение стало еще плотнее. Так что жар от чужого тела смешался с собственным. Серебро в глазах принца стремительно начало плавиться, и сорочка медленно поползла вверх по спине вслед за его рукой.
— Ты не умрешь, Родэн, — ее голос срывался на хриплый дурманящий шепот, поражая даже саму хозяйку. Наклонилась к нему и провела языком по приоткрытым губам.
— Ты такой невыносимый…Такие не умирают.
Рэм фыркнул, смеясь, и притянул ее за затылок ближе, заставляя углубить поцелуй. Другой рукой быстро приспустил мешающие уже штаны.
— И, по-моему, у тебя там кое-то из стойла сбежал, — не выдержала Кэна, тоже засмеявшись.
Ага, — пробормотал Рэм, хватая ее за бедра и опуская пониже. Так что головка уперлась во влажный вход, — Ищет свою наездницу. Видимо, мечтает, чтобы та его оседлала. Ты же любишь галоп, кипяточек?
— Какой галоп? Кто-то обещал быть нежным… — Кэна ерзает на нем, стараясь не терять нить разговора. Ее заводят эти пошлые шутки. Раскрепощают, заставляя проще относиться к происходящему между ними.
— Кто-то иногда врет… — затуманенные желанием серые глаза, впиваются в ее лицо, гипнотизируя расширенными зрачками. Крепкие руки приподнимают и медленно, словно куклу, насаживают на вздыбленный член.
Кэна томно вздыхает, чувствуя, как приятно растянуто все внизу, и замирает, не зная, что делать дальше. Болезненный румянец раскрашивает щеки. Сейчас ей хочется нравиться Родэну. Но она не умеет ничего, не знает как, и сказать вдруг стыдно. Кусает губы, чуть приподнимаясь и опускаясь опять, смущение сковывает до самых пальчиков ног. Рэм так смотрит. Пристально, развалившись под ней, не двигаясь. Потемневший взгляд скользит по заалевшему лицу, задерживается на покачивающейся груди.
— Глупая, — вдруг фыркает тихо, рывком укладывая на себя, и сам начинает двигаться в ней, — Ты что? Смутилась? Ты такая…
Шепчет ей в ухо, нежно покусывая мочку. И девушка кивает, зарываясь носом ему в яремную ямку, крепко обвивает шею руками. Толчки внутри все настойчивей, быстрей. Набухший клитор ритмично трется о жесткие темные волоски внизу живота Родэна. Кэна стонет и сама подается навстречу таранящему члену, сильнее прижимается к его паху набухшими складочками. Смущение выбито из нее уже, и мысли все далеко-далеко. Только жарко невыразимо, и внутри сладко скручивает. Рэм приподнимает ее, заставляя выгнуться, изменить угол. И Кэна стонет протяжно, чувствуя, что головка бьет по нестерпимо чувствительной точке в глубине лона. Сбрасывает его руки с себя, двигаясь быстрее, боясь потерять это чувство. Голова откидывается, и пальцы впиваются в мужскую грудь.
Это так странно: самой выбирать темп, самой насаживаться на твердый пульсирующий член. Но так хорошо. Она чувствует, как Рэм приподнимается и ловит губами грудь, раскачивающуюся перед его лицом. Втягивает напряженный сосок в рот, прикусывая. Крепкие руки обхватывают ее ягодицы, сминают грубо. Резкий шлепок по одной из них. Будто поторапливает. И Кэна с утробным стоном ускоряется, так что бедра уже дрожат от напряжения, и воздух сухим хрипом вырывается из горла. "И правда галоп"- мелькает шальная мысль в затуманенном мозгу, прежде чем бьет электрическим разрядом, прошивая каждую клеточку. Рэм крепко прижимает к себе обмякшую девушку, быстро входя в нее. Его сбивчивое дыхание опаляет влажный висок. Тихий стон или громкий выдох, и его пальцы тоже расслабляются, переставая так впиваться в нежную кожу, а из сокращающегося лона выливается горячее вязкое семя.
— Теперь точно спать, — бормочет Родэн, прижимаясь губами ко влажному лбу девушки.
— А как же нежно? — хрипло смеется Кэна, сползая с Рэма и устраиваясь поудобней сбоку на его плече, — Вы клятвенно обещали, мой принц.
— Я так до утра не доживу, — бурчит Родэн с нотками страдания в голосе, — Спи, кому говорят.
— Лааадно, — тянет Мескэнет и жадно вдыхает разгоряченный мужской запах, исходящий от бронзовой кожи.
Чувствует, как пальцы Родэна лениво перебирают ее рассыпавшиеся по подушке волосы. Слышит все более мерный звук успокаивающегося сильного сердца. Ее веки тяжелеют. И глаза сами собой закрываются. Так уютно. Неделю назад она и представить себе подобное не могла. А сейчас, в этот миг Кэне казалось, что и нет более правильного места для нее.
29. Выходной
Она бредет по раскаленной пустыне, по щиколотку утопая в обжигающем песке. Измученные ноги давно потеряли чувствительность, перед глазами плывет все, закипающая кровь шумит в ушах, иссушая сознание. Горло дерет нестерпимо, и губы не размыкаются уже от сухости. Беспощадный белый диск над головой вытапливает жизнь из нее. И, кажется, она обратится паром сейчас, перестав существовать. И станет ближе к Великому солнцу. Нет спасения. И все же…Пока ты жив- ты идешь. Во что бы то ни стало, делаешь еще один шаг. И все равно куда. Просто, если остановишься- пустыня мигом поглотит тебя. А значит ты должен шагать несмотря ни на что.
Раскаленный воздух дрожит, рождая призрачные картины перед сухими воспаленными глазами. Что-то голубое и зеленое вдали. Мираж. Кэне страшно надеяться, но сердце вопреки разуму, стучит быстрее, и девушка ускоряет шаг. Нет, не кажется. Оазис! Настоящий… Она уже чувствует вкус воды на прилипшем к небу языке. Старается бежать, но песок не дает, хватая за ноги, мешая. Но ей все равно уже. Еще чуть- чуть и спасена. От зеленого островка веет прохладой, ласкающей облупленную кожу. И вот она уже может разглядеть родник, тоненькой струйкой бьющий под финиковой пальмой. Если бы в ней была хоть капля лишней жидкости, она бы сейчас заплакала. Но песок все сильнее тянет вглубь, и вот он доходит до середины икры, ползет к колену. Обжигающий, убивающий ее, затягивающий в свою раскаленную глубину. Кэна открывает рот в истошном крике, но звука нет. Невыразимый ужас поглощает ее. А песок уже достигает бедер, и ей не выбраться. Она падает на сухие кипящие песчинки, тянет руки к спасительной воде. Так близко. Обжигающий песок забивается между ног и толкается в нее, словно нежный любовник. Кэна прикрывает глаза, чувствуя опустошение. Нет сил бороться. Ей не выбраться уже. Песок в ней. Владеет ей. И внутри все горит. Хриплый стон срывается с губ, и она подается навстречу, принимая свою судьбу, подчиняясь.
Приоткрывает глаза и фокусирует взгляд на окне своей комнаты во дворце. Всего лишь сон, но жар между ног не уходит. Томные толчки, и спину обжигает тепло чужого тела. Снова прикрывает глаза, запрокидывая голову и подставляя шею для поцелуя.
— Доброе утро, — глухой шепот в ухо.
И легкая полуулыбка сама собой расцветает на ее губах. Рука Родэна ползет по животу к развилке между ног, гладит по бедру, сгибает одну ногу в колене, проникновения становятся глубже, пальцы наместника находят клитор. И Кэна выгибается, лежа на боку, помогая ему. Приоткрывает глаза и снова закрывает. Такая нега. Тело расслаблено, еще будто во сне. И эти неспешные толчки. Скребет пальцами по белым простыням, цепляясь. Это на грани что-то. Чувствует, как он гладит ее выгнутую спину, медленно ведет пальцем по позвонкам. Влажные звуки все громче. Между ног так мокро, что кажется, все бедра в ее соках. И Рэм убирает руку с клитора, заставляя ее жалобно всхлипнуть, и размазывает выступившую влагу по промежности. Надавливает пальцем на колечко ануса, отчего Кэна выгибается протестующе, заносит руку назад и упирается ему в живот, пытаясь отстраниться. Но слышит только " Тшшш" в ответ и сдается, поглощенная странным ощущением двигающегося члена в лоне и пальцев, растягивающих ее. Ее тихие стоны становятся хриплыми. Бедра дрожат, и слабость разливается ниже живота.
Родэн выходит из нее, выбивая еще один недовольный всхлип. И приставляет член к смыкающемуся анусу. Кэна замирает, ожидая неминуемой боли, пальцы заведённой назад руки впиваются ему в живот. Рэм надавливает, но боли нет. Лишь общий выдох на двоих срывается с губ. Родэн нежно целует ее лопатки, шею, затылок, медленно проталкиваясь вперед. Шепчет невразумительное что-то, но такое успокаивающее. И Кэна гладит его кудри, еще больше расслабляясь. Странное ощущение пронзает ее. Совсем не похоже на первый раз. Натяжение на грани, запретность происходящего, и в тоже время щемящее удовольствие, рожденное бесконечной податливостью. Вся нижняя часть тела немеет будто, и по ногам пробегают будоражащие мурашки. Толчки становятся все глубже. Она уже впускает его на всю длину, жалобно всхлипывая от каждого удара бедер о ягодицы. Пальцы Рэма возвращаются на клитор, ритмично поглаживают набухшую вершинку, и Кэна сгибается под прямым углом на кровати, сильнее подставляясь под таранящий член. Ее рот начинает беззвучно открываться как у рыбы, выброшенной на берег. Толчок, еще, и она выдыхает наконец, обмякая. Рэм быстро переворачивает ее на живот. С силой разводит ягодицы. Так, что ей кажется, разорвет ее сейчас. Делает десяток грубых толчков и тоже затихает, накрывая своим телом.
— Раздавишь, Родэн, — вяло возмущается Кэна и шипит, когда он прикусывает ее мочку, мстя за вредность. Рэм скатывается с нее, методично сминает подушку, устраиваясь поудобней. И как-то невыразимо сладко причмокивает, явно собираясь спать дальше. Кэна хмурится, приподнимаясь на локтях.
— А тебе никуда не надо, наместник? День на дворе, — вопросительно изгибает бровь, следя за уютно устроившимся Родэном.