А потом Лана едва слышно прошептала:
— Так что там с Сашей?
— Он сбежал из детского дома, — сипло начал Кирилл и, прокашлявшись, продолжил: — Причем эти гнусы уверены, что мы причастны к побегу.
— Почему?
— Ну, вероятно, потому, что Павел именно в этот момент позвонил директору детского дома с вопросами о Саше Смирнове.
— Глупости какие! — фыркнула Лана. — И зачем бы он стал звонить, если сам лично умыкнул ребенка оттуда?
— Ты меня спрашиваешь?
— Ну и что мы имеем в итоге? — Кравцов поднялся с дивана и принялся мерить шагами комнату. Алабай поднял голову и предупреждающе рыкнул. — Ладно, Тимка, я уже в порядке, не рычи. Итак. Безобидный поначалу поиск пропавшего мальчика привел нас в самую середину гиблой топи, в которой уже утонул один из нас. И завязли в трясине еще двое.
— Тебе бы книги писать, образный ты наш, — усмехнулся Кирилл.
— О’кей, буду называть вещи своими именами, — равнодушно продолжил Кравцов. — Просто с нами девушка, и я…
— А девушка — это что, диагноз? — возмутилась Лана. — Синоним неврастенички, падающей в обморок от одного лишь слова «кровь», не говоря уже о виде крови?
— Ладно, я понял, кровожадные вы мои, — невольно улыбнулся Матвей, и Кирилл с Ланой незаметно подмигнули другу другу — кажется, удалось, Кравцов отвлекся и слегка успокоился. — Так вот, слепой мальчик Саша Смирнов каким-то образом умудрился сбежать из детского дома, причем то, что его не нашли эти головорезы, так легко вычислившие хорошего — отвечаю! — профессионала Павла Шуганова, мне лично кажется странным.
— А что тут странного? — озадачилась Лана. — Мальчик добрался до ближайшего города — и был таков! Зайцем на поезде или электричке — в любую сторону.
— Слепой, напоминаю, слепой мальчик.
— Ой, все время забываю.
— Это во-первых — слепой. А во-вторых — в ближайших к детскому дому городах у мистера Николса, уверен, все схвачено — и в милиции, и в администрации — везде. На чем, думаю, и прокололся Павел. Да, собственно, и я, когда приехал его опознавать. И посадил себе на «хвост» этих тварей.
— Не забывай: Павла пытали, — тихо проговорил Кирилл. — И он мог не выдержать и рассказать все, что знал. И о тебе, и о Лане. Он же, в конце концов, не супергерой, как в кино, а обычный человек, пусть и бывший спецназовец.
— Мог, — помолчав, согласился Кравцов. — В общем, как бы там ни было, а мы с вами по уши в дерьме. И мальчишку не нашли. Как выгребать будем?
— Вот для этого я с тем уродом и договаривался, — тяжело вздохнул Кирилл. — Чтобы время потянуть и девочек твоих обезопасить пока. С тобой, знаешь ли, трудно общаться, когда ты в цейтноте. А теперь — вполне адекватный тип, способный не только кулаками махать, но и соображать.
— Может, хватит напоминать? — начал свирепеть Матвей. — Я ведь извинился уже! И вообще, не мешайте мне действовать!
— Даже так? — оживилась Лана. — Ты уже придумал, что делать?
— Придумал, — буркнул Кравцов, взял с журнального столика свой мобильный телефон и набрал номер: — Алло, Сергей? Привет. Ты вроде сейчас не на дежурстве, да? У меня к тебе личная просьба будет. Пожалуйста, обзвони наших, кто тоже свободен, собери в темпе всех, кого сможешь, и через полчаса подъезжайте к дому Миланы Мирославовны. Во двор не входите, разделитесь до шлагбаума и прочешите всю территорию вокруг дома, только сделайте это незаметно, понял? Кого искать? Всех, кто покажется вам подозрительным. За домом Миланы Мирославовны следят, я это точно знаю, но кто именно — понятия не имею. Но уж точно не мамашки с колясками, скорее всего, быки провинциальные. Что с ними делать? Тащите в подземный паркинг, ты же тут все ходы-выходы знаешь, и отзвонитесь мне. Все понял? Отлично, на все про все тебе максимум час.
Он нажал кнопку отбоя и улыбнулся краешком рта:
— Ну вот, время, выторгованное тобой, Кирилл, не будет потрачено зря.
— А что это за Сергей, который все знает про мой дом? — заинтересовалась Лана.
— Здрасте-приехали! Память у кого-то, вижу, совсем девичья. Петрушин Сергей, сидевший в будке возле шлагбаума на въезде в ваш двор.
— А, Сережа! Который Кирилла спас! Да-да, помню, ты тогда его к себе в команду взял. Ну и как он?
— Классный парень, толковый, сообразительный, инициативный, когда надо, но в то же время четко выполняет поставленные задачи. К тому же он прекрасно осведомлен о планировке дома, двора и паркинга, так что если тут еще топчутся наши соглядатаи, то Сергей с ребятами их мгновенно вычислит. Главное, чтобы их боссы совещались подольше и дали нам времени побольше. А пока — может, перекусим чего? — Он оживленно потер ладони. — Я ведь только завтракал сегодня.
— Хорошая идея! — подхватился Кирилл. — Силы нам сегодня еще понадобятся. Олененок, у нас есть что-нибудь съедобное в холодильнике?
— Откуда? — проворчала Лана, поднимаясь. — Я ведь обычно в рефрижераторе столярный клей храню. И колготки в морозилке. Ишь чего захотел — чтобы в холодильнике еда была!
— У, бухтелка моя родная, — Кирилл чмокнул ее в щеку. — Давай корми мужиков, на войну собирающихся, а мы пока покурим.
Активные действия, предпринятые Матвеем, вернули мужчин к жизни, вытолкав казавшуюся недавно тотальной безысходность пинком в анус. Думаете, обложили со всех сторон, сволочи? Посмотрим еще, кто кого!
Лана очень хотела заразиться энтузиазмом мужчин, очень. Вот сейчас Сергей с ребятами выловит одного или нескольких поганцев, позвонит Матвею, и тот сможет вытрясти из этих вонючих мешков полпроцента пользы — узнает, где прячут его девочек. А остальное — дело техники. Это, как правильно заметил Кирилл, Москва, а не Мошкино, это их территория.
Но — не получалось. Поверить в благополучный исход не получалось. Там, внутри, в самой глубине души, все отчаяннее звенел колокольчик тревоги.
И еще. Куда пропал Саша? Почему известие о том, что он сбежал из дома смерти, совсем не обрадовало?
В общем, бутерброды у Ланы получились кривые и унылые, да и аппетит у мужчин, как оказалось, был надуманный. Больше одного бутерброда освоить никому не удалось, слишком свежи были в памяти слова об отрезании пальчиков…
Буквально через десять минут после окончания скудной трапезы затрезвонил мобильник Матвея. К всеобщему облегчению, это был не звонкий смех Лизы, а стандартный треньк. Значит, звонили не с телефона Ирины.
— Да, слушаю, — настороженно проговорил Матвей. — Сергей?! Фу ты, черт, а почему не со своего мобильника? Разрядился? Ну ладно, что там у вас? Поймали? Ай, молодца! И сколько их? Двое? Отлично, идем. Я и Кирилл, кто же еще. Все, ждите.
— Что значит — ты и Кирилл? — возмутилась Лана. — А я? Мне что, тут сидеть сложа ручки? Я тоже пойду!
— Лана, — Кравцов отвел глаза, — понимаешь, мы ведь не на встречу клуба джентльменов идем. Не стоит тебе присутствовать при нашей, гм, беседе.
— Поняла, — побледнела вдруг девушка. — Ладно, я вас тут подожду.
— Вот и умница, — Кирилл на мгновение прижал ее к себе. — Смотри, не открывай никому, поняла?
— Да, папочка, — пискнула Лана и насмешливо фыркнула: — Хотела бы посмотреть на того самоубийцу, который попробует меня при Тимке обидеть!
— Все, мы ушли, — кивнул Матвей, и дверь за ними захлопнулась.
— А теперь твоя очередь трапезничать, — подмигнула Лана алабаю и направилась в кухню.
Возбужденно-радостный пес ткнулся морденью в тазик с кормом и громко захрустел аппетитными кусочками, не обратив внимания на тренькнувший в прихожей звонок.
— Ну вот, — проворчала Лана, отпирая дверь, — как всегда, что-то забыли, безголовые. Трех минут не прошло — вернулись. Вы хоть в зеркало гляньте, а то удачи не будет.
— Обязательно, — гнусно ухмыльнулся незнакомый тип, и в следующее мгновение в лицо брызнула обжигающе-вонючая струя — и свет погас.
Часть III
Глава 30
Лана с ужасом глядела на свое отражение в зеркале — кто эта сморщенная старуха с уродливым, покрытым глубокими складками лицом? Ссохшиеся губы стянулись в то, что бабушка называла «куриная жопка», глаза утонули в темных провалах, вместо волос — три длинные седые пряди на голом черепе.
Она вцепилась скрюченными пальцами в дряблые щеки и завопила от ужаса. Вернее, думала, что завопила, но из горла высыпался только сухой шелест.
А затем начало осыпаться все лицо. Словно оно было вылеплено из мокрого песка, который, высохнув на солнце, перестал держать форму. И, когда Лана потревожила руками этот уродливый куличик, он посыпался.
Вот исчезают волосы, лоб, глаза… Нужна вода, срочно, тогда можно будет остановить процесс!
— Воды! — прошелестели сухие губы, рассыпаясь. — Воды!
— Потерпи, Ланочка, — чья-то мягкая ладонь прикоснулась ко лбу, ласково провела по волосам. — Нету воды, ни капли. Эти сволочи ее по чуть-чуть приносят, мальчишки вон совсем измаялись.
— И ничего мы не измаялись, — возмущенно фыркнул кто-то. — Это Лиза все время плачет.
Лана с трудом разлепила веки, невольно порадовавшись, что они, веки, на месте, не рассыпались. Жутковатенький глюк получился, прямо скажем. А впрочем, чего ты хотела после струи газа? Утренние круассаны на Монмартре?
Первым, что смогли рассмотреть воспаленные, словно действительно засыпанные песком глаза, было участливое лицо Ирины, жены Матвея Кравцова. Хотя Лана была знакома с женщиной еще до ее замужества, собственно, и замужество это случилось благодаря Лане. Именно она привлекла когда-то начальника службы безопасности холдинга к расследованию загадочной гибели мужа Ирины, Вадима Плужникова.
— Ну как ты, Ланочка? — Губы Ирины дрожали, но она старательно держала улыбку. — Слава богу, хоть очнулась — тебя накануне вечером привезли, а сейчас — уже почти полдень, а ты все в отключке.
— Пить! — Да, тебе сказали, что воды нет, но разум, похоже, еще из анабиоза не вышел, и подсознание руководствуется исключительно инстинктами. В данном конкретном случае — инстинктом выживания, потому что жить, имея язык и нёбо из пенопласта, довольно проблематично. — Глоток хотя бы!