Парень, на которого мой боевой вид тоже не произвел должного впечатления, закончил осмотр, красивым движением прокрутил посох в воздухе, убрал за спину и рыкнул:
– Ты кто такая?
– А ты? – не менее подозрительно спросила я.
Любитель палок сместился и выхватил из моих поднятых рук личное дело. На краткий миг мой взгляд скользнул под капюшон, заметил фосфоресцирующий блеск глаз и зацепился за черные полосы татуировок на белой коже. Они виднелись на висках парня и спускались ниже. Точно руки тьмы, обхватывали шею и пропадали под одеждой.
– Тиграй! – ахнула я.
Вот кто бы мог подумать, что на острове, взятом в аренду у мертвых, помимо легендарной дорал-кай я столкнусь еще с одним героем древних сказаний.
Ходили слухи, что много лет назад, еще до того, как появился Триединый союз и был возведен Железный занавес, защищающий материк от некронавтов, на этих землях жили перволюды.
В те времена первые тролли только обретали индивидуальность в неприступных горах Крутогорья. Лесной принадлежал квезалам, нагам и аспидам, а девы Озерного покоряли мужские сердца красотой песен. В эти дни по материку путешествовали тиграи. Воины, чьи тела были украшены тигриными полосами, а сила не знала границ.
И было только одно существенное «но»…
– А разве вас всех не истребили?
Незнакомец оказался так же открыт и расположен к беседе, как плакат на стене. Зато оранжевая повязка, намотанная на запястье, оказалась красноречивее тысячи слов. Передо мной стоял тиграй, который стал некронавтом и был вынужден переехать сюда, на архипелаг Берег Костей.
Тиграй закрыл папку и еще раз осмотрел меня. Его взгляд препарировал не хуже любого скальпеля. Я невольно отступила, лишь усилием воли подавляя инстинкт бежать и спасаться, и затравленно покосилась в сторону подсвеченного контура откатных ворот. Оставаться наедине с незнакомым парнем, тем более тиграем, что обрел послесмертие, откровенно не хотелось. Я, конечно, девушка храбрая, но в разумных пределах!
– Зачем ты пришла сюда, если учишься на факультете ядожалов? – начал свой допрос тиграй, а мне вдруг так не по себе стало в его компании.
Я открыла было рот, чтобы честно признаться, что искала госпожу Магни, а никак не неприятности, и вот прямо сейчас готова уйти в закат и более не беспокоить столь серьезного немолодого получеловека, но меня опередил другой оратор.
– ГР-РА! – Мощный рык разорвал сонное спокойствие, царившее в ангаре, и сотряс стены. Проснувшиеся и перепуганные звездокрылы завозились, зашумели, начали распутывать клубок из тел, создав еще больше шума и неразберихи.
За воплем отчаяния и боли послышался свист хлыста, удар и треск досок.
Тиграй моментально поменялся в лице, сунул мне папку с документами и бросился по проходу к источнику звука. Я уставилась на папку, как Бестия на кухонную дверь, и помчалась следом за собеседником. Не иначе как поддавшись эффекту заражения.
Чудом успела уклониться от деревянного бочонка, просвистевшего мимо с мрачным «вж-ж», перепрыгнула через доску выбитого ограждения и налетела на нечто большое, твердое и неожиданно теплое. Отпрянула в сторону и наконец увидела завра.
Он был гигантом по меркам звездокрылов, но все же не дотягивал до габаритов даже Лютика, а ведь тот считался самым худеньким и изящным из пяти ядожалов, что жили сейчас на острове. Завр лежал у выхода из загона, его глаза оказались закрыты, голова металась на земле, хвост рассекал воздух, а устрашающие когти на лапах сжимались и разжимались.
– В сторону! – скомандовал тиграй, одним мощным прыжком запрыгивая на спину постанывающего звездокрыла и перебегая к основанию шеи ящера.
Я поспешно отступила назад, встала так, чтобы оказаться под защитой стены, но видеть все происходящее. Бормоча что-то себе под нос, парень раскрутил над головой посох и нанес быстрый удар между черных чешуек. Звездокрыл моментально обмяк, облегченно выдохнул и перестал метаться.
– Что с ним? – взволнованно крикнула я.
Тиграй спрыгнул вниз, убрал свой посох за спину. Не думала, что некронавт ответит, поэтому была крайне удивлена, когда тот снизошел до пояснений:
– Говорят, что звездокрылы пришли сюда по своей воле. Они приняли Эрику и последовали за своим матриархом в этот мир, и не рвутся обратно. Все, кроме этого. Мясник не выбирал – остаться в своем мире или прилететь сюда. Его изгнали.
– За что?
– Подозреваю, что за мерзкий характер.
Парень отошел в сторону и осмотрел выбитые хвостом доски и вывороченные из земли опорные столбы. Откинул капюшон, от чего стали видны белые волосы, падающие на лоб, а черные тигриные полосы на висках и шее обозначились еще ярче.
Скинув плащ, он несколькими пинками выбил висевшие на честном слове строителей ограждения загона и взялся за опорный столб.
– На днях Мясник перестал летать, – продолжал он, без особых усилий возвращая перекосившуюся от удара трубу в исходное положение. – Эрика пыталась на него воздействовать, но Мясник проявлял завидное упрямство, и Коди посоветовал оставить его в покое. Мы и оставили, но из-за низкой активности у звездокрыла начались серьезные проблемы со сном. Сперва недосып, потом бессонница, а вот теперь Мясника мучают кошмары наяву. Мне приходится дежурить здесь и усыплять ворчуна, когда тот начинает буйствовать.
С сочувствием перевела взгляд с увлеченного восстановительными работами тиграя на спящего звездокрыла, даже сейчас подергивающего передними лапами, и задала новый вопрос:
– Ему можно как-то помочь?
– Только если знаешь способ, как заставить его летать.
Я немного помялась, собираясь с духом, а после решительно откинула все сомнения в духе «а если не получится?», подобралась, развернулась и созналась:
– Тут такое дело… В общем, есть у меня идейка, как расшевелить Мясника.
Лекция девятаяО грамотном мотивировании и северных традициях
Ничто так не бодрит, как ласковый кусь в чувствительное ушко.
Стоило челюстям мягко сжаться на черном ухе, как Мясник мигом выплыл из сладких объятий сна и подорвался с пола. Вскочил на лапы, потряс головой и начал поспешно озираться сонными глазами. На морде звездокрыла застыла великая троица мыслей заспанного существа: «кто я», «где я» и «куда проспал на этот раз».
Бестия с радостным писком скатилась с шеи гигантского собрата и веселым галопом профессиональной шкодницы рванула прочь с места преступления. Мясник заметил демарш, протестующе взревел и протянул лапу, чтобы сцапать живой будильник за шаловливый хвостик и провести воспитательные «ата-та» по месту, которое вечно искало приключений, но я заступила дорогу.
– Доброе утро! – поприветствовала разбуженного завра.
Мясник тихо рыкнул, намекая, что утро, может, и доброе, а вот он категорически нет. И вообще, незнакомая девушка знатно портит привычную картину мира звездокрыла.
– Меня зовут Адриана, – представилась я, демонстрируя несгибаемый оптимизм и дружелюбие. – Вот, пришла познакомиться.
Завр наклонил голову и чуть прищурился, рассматривая сине-желтую форму ядожала.
– Знаю-знаю, расцветка не во вкусе звездокрылов.
Упомянутый скривился так, словно ему под нос сунули дохлую собаку, и неодобрительно фыркнул. Стало очевидно: мне только что вынесли модный приговор и влепили предписание «не приближаться».
Я примирительно подняла руки и шагнула вперед, одним глазом (спасибо Юдау за тренировку периферического зрения) следя за тем, как Бестия незаметно взлетает под потолок и замирает на металлической балке перекрытия.
– Прости за то, что прерываю твой сон, но нас ждут великие свершения.
Мясник демонстративно зевнул и отвернулся. Лег и спрятал голову под крыло, посылая куда подальше все эти, которые великие, свершения и меня в том числе. Но я брала на вооружение мамины методы побудки, а госпожа Нэш умела мотивировать на поспешный подъем как никто другой.
– Э нет, хватит мять бока. Поднимайся с лежбища, тюлень!
Завр высунул голову из-под крыла. Сравнение с тюленем ему явно не польстило. Ну так и я не планировала беречь утонченную драконью душу, а хотела сдвинуть депрессивного ворчуна с точки бифуркации.
– Подъем! – громко прокричала я и дала знак Бестии.
Малышка с радостным воплем боднула установленную сверху бочку с водой, та легла на бок и выплеснула свое содержимое вниз. Вопреки нашим прогнозам ледяная вода не попала на голову завра, а полилась на шею и частично скатилась по крыльям, но Мясник все равно остался недоволен.
– Гра-а-а-а! – оглушительно взревел завр, поднимаясь на лапы.
– Вот и славно! – подбодрила я, разворачиваясь и выскакивая в широкий проход между загонами.
Вознося благодарности тренировкам Бушующего, сделавшим меня быстрой, и общению с ядожалами, воспитавшему во мне умение петлять и пригибаться, я бросилась к предусмотрительно открытым воротам. Мясник медленно, но неумолимо следовал за мелкой букашкой, что посмела потревожить чешуйчатое величество.
Я спиной чувствовала его приближение, ярость и желание прихлопнуть. От грозного рева по спине бежали мурашки, а сердце громыхало в висках. Поэтому едва выскочила на улицу, метнулась в сторону, уходя от возможного удара лапой. Зря волновалась.
Долгая апатия, слабость и бессонница сильно сказались на звездокрыле. Он тяжело ступал по проходу, и его заметно пошатывало из стороны в сторону.
– Кажется, с тюленем я погорячилась. Беру свои слова обратно. Мясник, ты никакой не тюлень, ты – настоящий пингвин! – поддразнила я завра, услышала ответный рык, удовлетворенно кивнула и со всех ног помчалась ко второму помощнику.
Тиграй ждал возле первой из трех бочек, которые нам удалось выкатить на пятачок посреди Черного сектора. Едва я приблизилась, парень перекинул мне в руки длинный шланг, крутанул вентиль и сорвался с места, а я приготовилась к встрече.
Мясник с шумом и грохотом выбрался из ангара.
– Гр-р… – Яростный рык завра сотряс холодный воздух, но быстро оборвался.