К утру симптомы странного недуга появились практически у всех звездокрылов. И только Мясник с Бестией пока оставались единственными здоровыми заврами.
Тихон Горячий побоялся, что вирус перекинется на людей, поэтому запер адептов в карантинный блок лекарского крыла, а сам начал разбираться со странным недугом.
Но, вопреки всем стараниям лекарей и некронавтов, утром Кракена не стало.
Мясник то ли почувствовал неладное, то ли просто выражал общее неудовольствие от внезапной активности двуногих: он поднял такой шум, что персоналу Черного сектора пришлось надеть звуконепроницаемые наушники и укрепить стены его вольера.
Ну а в процессе кто-то вспомнил о «девушке, что укротила Мясника».
И вот я здесь, заперта в инфекционном боксе, а они все там, пытаются спасти жизни звездокрылов.
– Никто не знает, как лечить завров, – продолжала лекарка. – Говорят, что Эрика Магни даже открыла переход в мир, откуда пришли завры, и вернулась в Черные джунгли, но матриархи других стай никогда не слышали ни о чем подобном. Господин Горячий считает, что звездокрылы заболели безобидным для нашего мира вирусом гриппа, который мутировал в их организмах, и получилось нечто совершенно новое. Теперь все переживают, что инфекция может расползтись по всей академии и архипелагу и атаковать небовзоров и ядожалов.
Хуже просто не придумаешь!
– Некронавты проверяют всех, кто был в контакте со звездокрылами, на наличие вируса.
Я вздрогнула, как от толчка в спину, и похолодела.
– Вы думаете, что… Это кто-то из нас мог их заразить?
Девушка развела руками, открыла окно в режим проветривания и взяла в руки пустой поднос.
– К сожалению, все, что мы знаем, сводится к обидному «мы не знаем ничего».
Лекарка скорбно поджала губы и тихо вышла, оставив меня наедине с дурным предчувствием.
Мясник ждал меня. Я пообещала, что приду. Я должна.
Вскочив, я схватила со стола булочку, сунула в рот и пошла к дверям. Осмотрела замок, попыталась влезть в его систему через боевую манжету, но не преуспела. По всей видимости, строители изначально предполагали, что в боксах могут лежать адепты со всех отделений, поэтому подстраховались и защитили систему от взлома изнутри.
Даже моему дару технопата не удалось пробиться. Будь у меня чуть больше знаний и практики, возможно, я бы смогла что-то придумать, а так нечего и пытаться.
В сердцах дожевав булку, я вернулась к столу и огляделась.
Ладно, предположим, что лекари все учли, и через дверь адепту не выбраться. Но должен же быть механизм открытия створок на случай пожарной тревоги и других ЧП. Я подтащила стул и встала на него. Осмотрела и поковыряла ногтем датчики дыма. Попыталась взломать, но ничем хорошим, кроме потопа в комнате, это не грозило.
Бросив безуспешные попытки, спрыгнула на пол, еще раз обошла комнату и почувствовала легкий холодок. Словно пес, учуявший запах мяса, повернулась к приоткрытому для проветривания окну и улыбнулась.
– Ну привет, мой выход на свободу.
Окно если и имело что-то против нецелевого использования, то промолчало. Не скрипнуло оно и тогда, когда я с помощью грубой силы и капельки таланта технопата нащупала механизм открытия.
Перегнувшись через подоконник, я быстро осмотрелась.
Моя палата находилась на третьем этаже, а это где-то приблизительно двенадцать метров свободного падения до земли. К счастью, внизу располагался козырек крыльца, а это где-то минус три метра. Допустим, связанные вместе простыня и пододеяльник – чуть больше четырех метров веревки, дальше повиснуть на вытянутых руках и пять метров до козырька. Перекатиться, гася удар, помолиться, чтобы ничего не сломала, выждать, снова спрыгнуть вниз и дать деру.
Мозг еще суетился и считал, а руки уже потрошили кровать и связывали простынь с углом пододеяльника, выгадывая еще несколько сантиметров.
Здравый смысл умолял не делать ничего опрометчивого, но его заглушила ревущая волна внезапного безрассудства. Привязав край простыни к батарее, я скинула импровизированную веревку вниз, подергала. Вроде бы крепко.
Загнав страх поглубже, я залезла на подоконник, повернулась попой к свободе, головой в палату и… едва не вывалилась от неожиданности. Посреди бокса стоял и недовольно смотрел на всю такую бесстрашную меня в процессе побега тиграй.
Мел держал в одной руке сумку, в другой свой посох, и вид при этом у него был такой, словно некронавт мечтал огреть меня палкой по хребтине.
Как? Когда он оказался в палате? Почему я не услышала щелчка двери?
Пока я глупо моргала, в позе «отважные четвереньки» замерев на подоконнике, Мел кинул на пол сумку, приблизился, ухватил за руку и безапелляционно втащил обратно в комнату.
– Адриана, поверь: существуют куда более действенные способы самоубиться.
М-да… Судя по всему, врать, что я просто свежим воздухом подышать решила, бессмысленно.
– Ты не понимаешь! – пылко начала я. – Мне нужно к Мяснику. Он там…
– Да все я понимаю, Адриана, – резко обрубил мой ораторский порыв собеседник. – Прибереги пылкие речи для Эрики Магни и оправдательные для ректора и лучше переодевайся.
Тиграй кивнул на сумку, которую принес с собой, и отвернулся.
Принесенный Мелом черный комбинезон со звездами оказался на несколько размеров больше, но это меня не смутило. Достаточно подвернуть рукава со штанинами и можно смело идти. Увы, но с обувью этот фокус не прошел. Нога болталась в ботинке, как карандаш в стакане. Пришлось перешнуровать, затянуть потуже и наслаждаться внезапным пространством в области пальцев.
Пока я натягивала форму звездокрылов, тиграй поспешно втаскивал импровизированную веревку обратно в комнату.
И ладно бы молча. Нет, он цокал языком и театрально сокрушался:
– Адриана, к чему столько сложностей? Не хочешь ждать прекрасного принца, который вызволит тебя из башни, хорошо. Но зачем так рисковать? Кто же привязывает простыню первой? Первой должна быть плотная ткань, типа пододеяльника. И вообще, гораздо же легче спуститься по стене, используя в качестве опоры вон ту трубу. Или забраться в пустую и незапертую палату этажом ниже и выйти из здания как все нормальные люди…
Я искренне сомневалась, что девушке в больничной пижаме дадут спокойно разгуливать по лекарскому крылу, но благоразумно молчала. У меня еще будет достаточно кандидатов, с которыми предстоит пререкаться.
Когда я была готова, тиграй вывел нас из карантинного блока, втолкнул на пожарную лестницу и позволил беспрепятственно покинуть вотчину лекарей и некронавтов.
Не сговариваясь, мы перешли на бег, миновали переходы и очутились в Черном секторе. Яростный рык беснующегося завра был слышен уже здесь, на входе.
– Я отвлеку работников, а ты беги и успокой Мясника, пока он нам тут все не разнес.
Я кивнула, соглашаясь с идеей тиграя, и помчалась вдоль стен ангаров, за которыми прятались помещения и вольеры. Допуска внутрь у меня не было, зато имелось отверстие отдушины, у которой мы прощались накануне.
– Мясник! Все хорошо! Я здесь! – завопила я, но Мясник не услышал.
Звездокрыл ревел, хлестал хвостом загородку и бился об укрепленные магией стены. Чертыхнувшись, я огляделась, нашла старую бочку, ящик и подтащила все это богатство к отдушине. Забралась, просунула в отверстие руки и голову, всмотрелась в полумрак загона.
Мясник то ли чувствовал, что творится нечто ужасное, то ли точно знал, что все его сородичи тяжело заболели. Он рвался на свободу, царапал когтями деревянные доски, бодал укрепленные металлом ворота загона и кричал. О боги, как он кричал!
У меня щемило сердце и становилось горько во рту от его страданий, отчаяния и чувства полного бессилия.
– Эй, ворчун! Ну же, дружок, посмотри на меня. Ты им ничем не поможешь. Пожалуйста, ты делаешь только хуже себе. Мясник, да возьми же себя в лапы!
Я стояла на шаткой конструкции из бочки и ящика в надежде докричаться до разума завра. Звала, уговаривала, обещала влезть внутрь и хорошенько наподдать Мяснику по мягкому месту и оттоптать хвост, если он сию же минуту не угомонится. Но все тщетно.
– Мясник, ну пожалуйста! – надрывалась я, хотя голос давно осип.
Бесполезно.
Завр не слышал.
Он не слышал никого.
Только собственное горе.
– Кхе-кхе.
Я медленно обернулась на звук деликатного покашливания и с затаенным страхом уставилась на декана факультета звездокрылов.
Дорал-кай стояла в нескольких метрах от меня, скрестив на груди руки, в черном комбинезоне и с таким мрачным выражением лица, словно планировала массовые убийства. А начать готова с одной конкретной адептки по фамилии Нэш.
– Так… так… так… – голосом ведьмы из страшной сказки пропела Эрика Магни. – И что я вижу?
Говорят, что перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами. У меня она промчалась на безумной скорости под долгим испытывающим взглядом Эрики Магни. Внутренний критик припомнил, сколько раз я косячила, сколько раз ошибалась и творила глупости, сколько раз несла откровенную чушь и делала неверные выводы.
Я судорожно сглотнула, осторожно спрыгнула с бочки, едва не опрокинув шаткую конструкцию на землю, и направилась к преподавательнице.
– Госпожа Магни, да, я не должна здесь находиться и вообще сбежала из карантина. Но все знают, что я контактировала только с Мясником и Бестией, а они единственные, кто не заболел. Значит, и я не заразна, а Дариан… Ну вы же знаете, какой он перестраховщик, когда речь заходит обо мне, – скороговоркой выпалила я.
Вид у матриарха завров был крайне скептический.
– Пожалуйста… – Голос немного дрогнул и надломился. – Я обещала ему. Я обещала, что приду. Мясник… Я не могу его подвести. Я нужна ему.
– Адриана, он не слышит тебя.
– Это не значит, что меня не должно быть рядом.
Женщина медленно втянула в легкие воздух и шумно выдохнула. Только тут я заметила, как она устала и как тяжело ей дается потеря Кракена. Интересно, у этой легендарной дорал-кай есть кто-то, способный поддержать ее в такой ситуации? Или удел всех сильных женщин – это жуткое одиночество в минуты глобальных проблем?