ердович с семьей, ближними боярами и воеводами, сдавшими Стародуб и Трубачевск. Дмитрий понимал, что Ягайло не простит ему измены. Московский князь принял Дмитрия Ольгердовича с честью великою и любовью, дал ему город Переславль со всеми его пошлинами.
Когда Ягайло узнал о почетном приеме, оказанном Дмитрием Ивановичем его второму брату-изгнаннику, то лишь произнес:
— Хитер московский князь. Этак он всех моих князей переманит к себе на службу. Одно радует — их земли остались там, где и были — в Великом княжестве Литовском.
16. Мамай
Великий эмир Золотой Орды Мамай с утра рассылал гонцов во все концы необъятного ханства, принадлежавшего ему по праву сильнейшего. За этим занятием и застал его начальник дворцовой стражи, вошедший с каким-то человеком. Одежда гостя была сплошь покрыта пылью, грязью и имела довольно неприглядный вид. Был бы он одет несколько беднее, то вполне мог сойти за бездомного бродягу, но добротность наряда из дорогой материи предполагали в нем человека, проделавшего немалый путь.
— Кого ты привел ко мне, Темир? — спросил Мамай начальника стражи.
— Гонец из Кафы, — ответил тот.
— Очень хорошо, — обрадовался эмир вошедшему, который своим видом совершенно не вписывался в изысканную безупречную роскошь дворца. — Какие вести ты принес?
— Первая колонна генуэзской пехоты выступила из Кафы, — ответил гонец.
— Сколько человек в колонне?
— Пять тысяч.
— Что ж, неплохо.
Мамай щедро наградил серебром гонца, принесшего добрую весть, и велел позвать Тюляка — визиря главного дивана, ведавшего всеми доходами и расходами.
— Тюляк, все ли деньги уплачены Кафе за наемников? — спросил эмир вошедшего седобородого старца.
— Половина, великий эмир.
— Почему половина?
— Кафа задолжала нам налогами за два года. Что если, великий эмир, мы вычтем долг из платы за генуэзцев? — предложил визирь.
— Сегодня же вышли в Кафу остальные деньги целиком и полностью. Иначе не сносить тебе головы, — угрожающе предупредил эмир ревностного хранителя золотоордынской казны. — Долги свои будем собирать после победы над Москвой. А сейчас забудь, что Кафа не платила дань два года.
— Великий эмир, еще не выплатил дань Хаджи Тархан. С него тоже прикажешь не брать? — залепетал испуганный Тюляк.
— С Хаджи Тархана бери, с него все равно толку мало, — презрительно махнул рукой Мамай и тут же добавил. — Сегодня придешь ко мне и доложишь, что караван с платой за наемников отправлен в Кафу.
— Слушаюсь и повинуюсь, господин, — чужим голосом пробормотал дрожащий визирь и вышел исполнять приказание.
Вслед за Тюляком покинул дворец и Мамай. По пути к нему присоединились три здоровенных стражника, и великий эмир вышел на городскую улицу. Походка Мамая была неторопливой, вероятно, он просто решил прогуляться, вдохнуть свежего весеннего воздуха после многочисленных дел и забот. Около здания медресе эмир увидел изрядную толпу мужчин, закованных в колодки.
— Кто они? Преступники? — спросил Мамай.
— Не то, чтобы преступники, — замялся идущий рядом стражник. — Это должники. Они не в состоянии уплатить подать, и теперь ждут, пока за них уплатят родственники или друзья.
— А если за них не заплатят?
— Тогда они просто умрут от жажды и голода. Запрещено кормить и поить должников.
— Это не дело, чтобы здоровые мужчины гибли без пользы, — подвел итог беседы Мамай, и тут же распорядился. — Расковать по всему городу должников и направить их в войско. Налоги будут платить кровью.
Стражник бросился исполнять повеление, а Мамай с остальными двумя продолжил путь по многолюдному Сараю, кипящему своей жизнью. Побродив по городу, Мамай вернулся во дворец. Там его ожидал посол от правобережной Волжской Болгарии. Завидев великого эмира, посол упал перед ним и терпеливо ожидал своего часа.
— Встань и говори, — разрешил Мамай.
— Господин, ты приказал всем нашим мужчинам выступить в поход. Но кто же будет пахать землю, сеять хлеб? Ведь мы кормим хлебом не только свои семьи, но и твою столицу.
— Не волнуйся, с голоду не умрешь. Этот урожай хлеба мы будем собирать на Руси. А теперь иди и передай своему правителю, чтобы все его мужчины, эти земляные черви, способные поднять копье или лук, были в моем войске.
Кто же был этот всемогущий Мамай, распоряжавшийся всей жизнью Золотой Орды?
Чтобы ответить на этот вопрос, вернемся немного назад и рассмотрим, что представлял собой Улус Джучи в 14-м веке.
Государство, созданное монголами на землях покоренных народов, поражало своими размерами. Владения потомков Чингисхана, раскинувшиеся в Европе и Азии, включали в себя Крым и Волжскую Болгарию, Среднее и Нижнее Поволжье, Южный Урал, Северный Кавказ, Хорезм, земли в бассейне Сырдарьи и бескрайние степи, лежавшие на север от Сырдарьи и Аральского моря.
Все гигантские государства древности, созданные мечом удачливых полководцев, как правило, существовали недолго. Улус Джучи в этом отношении не составил исключения. В начале 14-го века он распался на два государства — Кок-Орду и Ак-Орду. В Ак-Орду вошли земли в бассейне Южной Сырдарьи, а также территория на северо-восток от Аральского моря. Остальные земли оказались в составе Кок-Орды, которая в русских летописях именуется Золотой Ордой. Этой же Золотой Орде и принадлежало право собирать дань с русских княжеств, покоренных Батыем. И хотя Ак-Орда находилась в вассальной зависимости от Кок-Орды, такое разделение значительно ослабило Улус Джучи. Впрочем, основные события, способствовавшие упадку Золотой Орды, развернулись несколько позже.
В 1357 году хан Золотой Орды Джанибек покорил Азербайджан и, оставив управлять им старшего сына Бердибека, возвращался в свою столицу на Волге — Сарай Берке. По дороге домой Джанибек захворал и слег. Эмир хана Тоглу-бай решил, что господин уже не жилец на этом свете и вызвал Бердибека, дабы тот принял верховную власть. Однако, пока Бердибек ехал, дела у отца пошли на поправку. Бердибек был сильно удивлен, когда увидел своего отца живым и здоровым.
Еще больше удивился Джанибек, когда увидел сына в своей походной ставке, в то время как тот должен находиться в Азербайджане. Старый хан принялся расследовать причину внезапного появления сына и вызвал для беседы эмира Тоглу-бая. Эмир, после бурного объяснения с ханом, решил исправить положение довольно простым способом. Через некоторое время после разговора с господином, Тоглу-бай вернулся в ханскую палатку с преданными людьми и приказал убить Джанибека. Что и было сделано. Знать и войско немедленно привели к присяге Бердибеку, кто отказывался присягать новому хану, здесь же убивали.
Чтобы избежать участи отца, Бердибек решил избавиться от возможных претендентов на ханский трон. По приказу нового хана было убито двенадцать его братьев. Но даже такая предусмотрительность не спасла Бердибека. Процарствовав три года, он был убит своим братом Кульной, которого по каким-то причинам не успел вовремя убрать.
Поистине кровавые годы наступили для правящей династии после смерти Джанибека, ставшего символом последних лет могущества и единства Золотой Орды. Ни с чем не сравнимая жажда власти напрочь лишила чингизидов разума. Благородные потомки Чингисхана безжалостно резали друг друга два десятилетия, и все из-за того, чтобы хотя бы на несколько недель стать повелителем народов. Убийства родственников вскоре переросли в междоусобные войны. На огромных просторах Золотой Орды десятки и сотни тысяч татар сходились в смертельных схватках, чтобы выдвинуть своего ставленника на ханский трон.
Кульна пробыл на ханском престоле еще меньше чем Бердибек. Едва он стал ханом, как ханом объявил себя и Наурус. Претензии свои Наурус подкрепил сильным войском, и вскоре его тумены начали отнимать у Кульны одну область за другой.
По заведенному обычаю русские князья после смены правителя Золотой Орды должны были ехать в ее столицу и получать ярлыки на свои княжения у нового хана. Русичи отправились приветствовать Кульну, но так и не успели его увидеть. Пришлось князьям приветствовать Науруса.
Борьба за трон разгорелась с новой силой. Вскоре Наурус был предательски выдан Кидырю, который незамедлительно убил его, а заодно прирезал его жену и всю окружавшую Науруса золотоордынскую знать. Процарствовав всего один год, Кидырь пал жертвой заговора, во главе которого стоял его старший сын Тимур-Ходжа. Тимур-Ходжа находился у власти всего пять недель. Ханы в Орде менялись с такой быстротой, что даже татары порой не знали: кто у них хан.
Увы! Время могучего Чингисхана и Батыя безвозвратно прошло, золотоордынский трон занимали жаждущие власти бездарности. А тем временем из под власти Золотой Орды вышел Хорезм. Там утвердилась собственная династия Суфи. В самой Кок-Орде все большую роль начинают играть эмиры — правители отдельных областей. В своих владениях они стали полноправными хозяевами, выдвигая порой собственных ханов на золотоордынский трон. Хотя сами эмиры были значительно сильнее рвущихся к власти ханов, занять трон они не могли. Здесь дело не в силе. Просто ханом мог стать лишь только прямой потомок Чингисхана, тот, в котором была капля крови легендарного Покорителя Вселенной. В те времена власть имени Чингисхана в сознании народа была настолько велика, что не находилось лица, которое осмелилось бы пойти против укоренившихся традиций.
Одним из таких эмиров и был правитель Крыма Мамай. Природа щедро наделила его всем необходимым для человека, рожденного править. В нем прекрасно сочетались: глубокий прозорливый ум и смелость, осторожность и решительность, дальновидность и беспощадность к врагам. Мамай состоял в близком родстве с правящим домом, его жена была дочерью хана Бердибека, с которого и начались в Орде все смуты. Единственное, чего не доставало крымскому эмиру — это открывавшей дорогу в ханский дворец капли крови Чингисхана.
Это не остановило Мамая в его честолюбивых устремлениях. Не имея возможности править от своего имени, Мамай решил делать это от чужого. Властитель Крыма выдвинул хана Абдуллу и добился признания его власти в Орде. Абдулла стал ханом в 1362 году, с этого года начинается история головокружительного восхождения к вершинам золотоордынской власти крымского эмира Мамая.