Внутри было человек тридцать. Все мужчины с приличными колоритными бородами. У священника вообще, казалось, борода была до пола. Девушка плакала. Она зашла обратно в часовню и стала недалеко от гроба. Тут Володя услышал приближающийся хохот.
– Володя, решил-таки с нами? – радостно спросил Сидор.
– А вот вам не стыдно? У людей горе, а вы тут пришли не к месту, – строго сказал Володя.
– А сам-то чего приперся, – грубо сказал мужичок.
Володя не нашел, что ответить, просто отвернулся от весельчаков.
– Давай внутрь зайдем, глянем, что там? – сказал Сидор.
– Не, не надо, так не делается, тут их подождем. Как только выйдут, начнем просить. Вот увидишь, каждый третий давать будет. Они напуганы сейчас, что помрут когда-нибудь. А завтра позабудут и не дождешься от них доброго дела.
– А я все равно пойду, – смеясь, сказал Сидор.
Володя попытался его остановить, но было бесполезно. Сидор смело зашел в часовню и встал среди остальных. Он немного молча постоял, смотря вверх, а потом посмотрел на гроб. Лицо его в один момент перекосилось. Он подбежал прямо к гробу и положил голову на грудь покойника. Он начал выкрикивать что-то невнятное и прямо вопить. Он плакал, отрывался от гроба, кричал, потом снова ложился головой на грудь покойника. Володя обомлел от неожиданности. Что делать, было непонятно. Как ни странно, никто из собравшихся не предпринял попытки оттащить Сидора. Люди просто несколько удивленно на него смотрели, а священник вообще не обращал никакого внимания и продолжал петь.
Володя нерешительно зашел в часовню и, поймав на себе кусочек взгляда очаровавшей его девушки, подошел к Сидору.
– Пойдем, Сидор, – он схватил его все за тот рукав. – Пойдем, нехорошо так.
– Батя, батенька ты мой, – рыдал Сидор. – Это батя мой, не тронь меня, – закричал тот, но все же поддался силе Володи.
– Ты что же делаешь, дурень, – закричал на него Володя, – когда вывел из часовни. – У людей горе, а ты цирк устраиваешь.
– Это батя мой, – плакал Сидор.
– Это батя его, – с холодным лицом добавил мужичок, который наблюдал за всем происходящим, не сходя с места.
– Вот уроды, ничего святого у вас нет, тьфу на вас всех, – Володя тряхнул Сидора за рукав так, что тот упал.
Тут из часовни вышла та самая старушка, что несколько минут назад беседовала с девушкой. Она уверенно, со строгим видом подошла к Сидору.
– Я сейчас уведу его, простите его, – сказал ей Володя.
– Ну что, детина? – старушка, казалось, не услышала слов Володи. – Иди к сестре и стой спокойно, – она прикрикнула.
– Батя! – закричал Сидор.
– Что – батя? – уже спокойно сказала старушка. – Будто не знаешь, Сидорушка, что помереть он собирался. Иди, сестру поддержи, всем тяжело нам, не только тебе.
– Это его отец? – удивленно спросил Володя.
– А кто же? – сказала старушка и помогла Сидору подняться. – Пойдем.
Они зашли вместе в часовню. Сидор перекрестился двумя пальцами, а потом подошел к девушке и взял ее за руку.
– Ничего, сейчас закончат, погоди немного, – пробубнил мужичок. – Вот увидишь, сегодня много нам достанется.
Володя ничего не мог ответить. Он смотрел в темную толпу в часовне, не понимая, что происходит. Вынесли гроб. За ним пошли бородачи с опущенными головами. В конце толпы увиделась старушка, а прямо за ней зашел Сидор, крепко сжимавший в своей руке руку девушки.
– Бежим, во, сейчас время, – шепнул на ухо Володе мужичок. – Люди добрые, – подбежал он к идущим за гробом. – Живем и не ведаем, когда тело сбросим и на тот свет пойдем. Люди добрые, сердечные, Христа ради, поесть бы мне сегодня, а то маслицо разлилось, хлебушек птички склевали, – он тоже опустил голову и протянул руку к толпе.
– Держи, добрый человек, – раздалось откуда-то, и в руке у мужичка оказалась денежка. Потом это повторилось. Мужичок взглянул на Володю и махнул ему рукой, чтобы тот подходил. Володя подошел. – Давай, дурак, рядом стой, сейчас и тебе достанется, – мужичок силком взял Володину руку и выставил ее открытой ладонью кверху. – Люди добрые, спаси Христос вас и домашних ваших, – он продолжил.
Володя стоял как в тумане и не отрывал глаз от идущих в конце толпы. Они приблизились.
– Возьми, добрый человек, – старушка протянула Володе бумажку. Мужичок выхватил ее, положил на ладонь Володи и зажал ее. Пройдя мимо, ни Сидор, ни девушка не взглянули на Володю. Тот проводил их взглядом.
– А кто это такие? – удивленно спросил Володя мужичка.
– А кто их знает, кто они, – мужичок жадно пересчитывал добычу. – Все добреют, когда помирает кто. Иди, купи чего себе, хоть чаю выпей.
Володя присел на стоящую рядом скамейку. Мужичок сел рядом и вытащил из сумы недоеденную горбушку. Так они просидели с час, пока Володя уже совсем не продрог.
– Здесь когда-то чумных хоронили, а теперь во как, по-людски все. И больница тебе тут, и дом специальный для убогих добрых людей. За чертой огороды, можно и зайти, если за оградкой вишенки свисли, – мужичок разжевал горбушку. – Озяб уже? Крутит погодка-то.
– А ты давно тут? – спросил Володя.
– Годов тридцать.
– Да ну! – удивленно воскликнул Володя. – И живешь тут?
– Да, в доме специальном. Для добрых людей, дурачков всяких. Оставайся, пристрою. Голодным не останешься.
– Не, я… – Володя рассмеялся. Он представил, как друзья отреагируют, если узнают, что он остался жить в приюте для дураков, а на пропитание зарабатывать, побираясь около кладбища. – Я к тетке иду, она недалеко здесь живет. Думаю пару дней покантоваться в Москве, друзей навестить, а потом и к себе. Я с Урала.
– Ну, смотри сам, а то оставайся. Я тебе огороды здешние покажу, все без утайки. А ты держи хлебушек-то, – мужичок сунул ему новую горбушку, вынутую из сумы. – Промокнешь в маслицо, ах как сладко.
– Не, спасибо. Я пойду уже.
Володя встал и направился к воротам. Мужичок остался сидеть на скамейке и жевать хлеб. Тут Володя увидел, что вся толпа возвращается. Они шли к выходу со столь же грустными и опущенными лицами, как и час назад. Они двигались примерно в том же порядке: сначала бородачи, потом женщины в платках со скорбными лицами, в конце старушка и Сидор с девушкой. Они по-прежнему шли, крепко держась за руки. Вскоре толпа сравнялась с Володей, сравнялся и Сидор.
– Сидор, слушай, ты прости меня, – сказал Володя.
Сидор и девушка остановились и посмотрели на Володю. От их молчания Володе стало неловко.
– Сидор, ну понимаешь, в жизни бывает всяко, – оправдывался Володя. Он себя поймал на мысли, что чувствует себя глубоко виноватым перед Сидором, но не за то, что побил его в электричке, и не за то, что оттаскивал от гроба отца, а за что-то иное.
– Володя? Ты? – Сидор улыбнулся.
– Да, я, – Володя улыбнулся в ответ.
– Друг мой добрый, где же ты был? – Сидор бросился на шею Володе. – Мой отец умер, я знал, что ты придешь, что не оставишь меня. Пойдем с нами. Это сестра моя родная, Екатерина, – девушка кивнула. Володя кивнул в ответ и представился.
Володя присоединился к толпе и пошел к выходу.
– Ты не представляешь себе, Володя, – сказал Сидор, и в его глазах появились слезы. – Отец делал мне из разноцветных бумажек птичек. А одна не удалась, и он сказал, что это инвалид у нас получился. Он выбросил ее, а я нашел, пригладил, подошел к отцу и сказал, чтоб он исцелил инвалида. Он склеивал весь вечер, старался. – Сидор упал на колени и уткнулся головой в асфальт. Он зарыдал. Сестра грустно смотрела, а толпа не обращала никакого внимания. Володя с сестрой переглянулись. Сидор встал и строго посмотрел на Володю.
– А ты дембельнулся, что ли?
– Да.
– Соскучился по ласкам женским? Катька приглянулась? Говори, не лукавь, – Сидор закричал. – Понравилась сестра моя?
– Сидорушка, ну полно уже, – Катя снова взяла его за руку и потащила к выходу.
– Ты, сестренка, думаешь, он тебя в жены собрался брать? Нет, попользоваться телом наливным твоим захотел, а потом укатит к себе, а ты останешься плакать на пороге, мы с бабкой тебя успокаивать будем. Этого ты захотела? – резко сказал Сидор.
Обернулась старушка.
– Сидорушка, ну что ты на человека наговариваешь, – сказала она.
Девушка подошла к Володе.
– Вы простите его, он чудит иногда. Но душа добрая у него, чистая. Езжайте с нами, – она произнесла эти слова с какой-то особой чувственностью. Володя замер от ее голоса. Тут Сидор вернулся и схватил Володю за куртку.
– Ты думаешь, я глаз твоих похотливых не заметил? Как ты посмотрел на нее, – он снова упал на землю и зарыдал. Старушка пошла со всеми, а Катя и Володя остались молча смотреть на плачущего Сидора.
– Люди добрые, возьмите хоть маслица с хлебушком, – услышали они голос за спиной. Мужичок протягивал свою суму.
Володя немного нерешительно взял суму, порывшись там, вынул горбушку и бутылку масла.
– На, Сидор, покушай, – протянул он бутылку и горбушку лежащему на асфальте Сидору.
Сидор закрыл лицо руками и ничего не отвечал.
– Вставай, Сидорушка, – сестра взялась его поднимать. – Ждут ведь нас, тебя ждут особо. Сидорушка, вставай. – Всеми силами она попыталась поднять его. Володя помог. Сидор снова был на ногах.
– Не оставляй нас, Володя, пойдем с нами, – сказал Сидор. – Пойдем, родные ждут нас с тобой. – Он взял одной рукой руку сестры, а другой руку Володи.
– Первый символ! – крикнул Сидор, и все сидящие за столом замолчали. Все бородачи уставились на него, боясь дыханием нарушить тишину и упустить что-нибудь важное. Володя сидел рядом с Катей и поглядывал то на нее, то на сидящего неподалеку Сидора, то на бородачей. – Иоанн Богослов с ангелом на левом плече. Ангел шепчет слова самого чудесного Евангелия. Видали его сегодня? Шепчет-то так, что никто кроме Иоанна и не слышит его. Не время слышать.
– Сидорушка, ты истолкуй нам, не разумеем мы многого, – вежливо сказал один из бородачей. За столом стало еще тише.