Я никак не мог отойти от этого кошмарного сна. Игнат и Леусь тоже немного напугались. Нас привели в какой-то милицейский участок и посадили за решетку, напротив которой стоял стол.
Эти двое милиционеров были совсем молодыми. Было видно, что они даже не знали, что с нами делать. Они еще раз спросили наши документы и, услышав, что документов нет, снова переглянулись. Но через полчаса пришел какой-то другой милиционер, уже в годах. Он говорил очень жестко.
– Кто такие? – он сел за стол и начал что-то записывать.
– Я Леусь, священник, а это мои друзья Андрей и Игнат, – тихо сказал Леусь.
– Документы! – крикнул он.
– У меня вот, паспорт, а у них нет паспорта, – сказал Леусь. – Мы из Минска.
– Регистрация! – снова крикнул он.
– Мы из Минска, но у них нет паспортов, так получилось.
– Это что такое? – крикнул он, показывая пальцем на тележку с тумбочкой.
– Это наш плащ, – начал Леусь, но тут же поправился. – Ой, что я говорю, это тумбочка.
Милиционер подошел к решетке и встал напротив Леуся.
– Ты что, думаешь, я тупой? Я не понимаю, что это тумбочка? Нет, ты скажи, ты думаешь, я не понимаю, что это тумбочка на тележке? Я спрашиваю, какого хрена у вас она! И кто вы такие. Я тут уже пятнадцать лет, но таких уродов не видел.
Молодые милиционеры засмеялись.
– Так, это же психи, – сказал он вдруг. – Давай, зови этих… Пусть в дурку отвозят, там разберутся. Нам тут таких не надо.
– Не надо, – тихо прошептал я. Все детали сна вернулись, и я понял, что это был совсем не сон, что сейчас все это снова случится. Мне стало страшно. Даже не припомню, когда мне было так страшно. Раньше я мог залезть под одеяло, скрыться от всего этого ужаса, а сейчас одеяла не было. Игнат и Леусь тоже стояли совершенно беспомощные и испуганные.
– Не надо в больницу, – я заплакал, присев и обхватив колени руками. – Прошу вас, не надо в больницу.
– Так, уроды, в больницу не хотите, да? Я спрашиваю, как фамилия! – он крикнул еще громче.
Тут я вскочил и, закрыв глаза, начал говорить:
– Самойленко Андрей. Мне двадцать пять лет. Я три месяца лежал в больнице, в третьем отделении. Героин приносили по пятницам. Приносил странный парень в капюшоне. Мы его поймали потом, отняли наркотики и сожгли на костре. Старик подходил к окну, он кого-то ждал, а потом его скручивали. И мы подарили цветы Богу, а взамен мы просили любви. Мы приехали в Москву, чтобы найти мою любовь Оксану, мы с ней поженимся и организуем фирму, где будем заниматься слесарным делом. А это наш плащ, он мистика у нас, он наш алтарь. А это Леусь, он священник, и дядя его тоже был священником. А это Игнат, он… Он ангел. Не надо в больницу, мы ведь зло уничтожили, Бог, не надо в больницу.
Текли слезы. Я открыл глаза. Все трое милиционеров молча смотрели на меня. Старший из них встал из-за стола и начал прохаживаться взад и вперед, косо поглядывая на меня. А потом он закричал на молодых милиционеров:
– Кретины! Желтки! Кого вы притащили?! Вам проблем мало? Мне не нужны тут героинщики. Вот уроды, где вы их взяли? Это же полные нарики, полные торчки. У меня на участке за два года ни одного притона не было. Вы слышали, что он говорил? Героин. Вы слышали? – он подошел ко мне и тихо начал говорить. – Короче, так, уроды, есть два варианта. Первый: я вас запихиваю в этот ваш ящик и спускаю в канализацию, вас находят там через месяц вместе с вашим героином. Второй: вы сами залезаете сейчас в этот ящик и я вас больше никогда не вижу на своем участке. Никогда, ты запомнил? Все, десять минут, чтоб вас тут не было. Следующий раз выбора не будет. Если еще раз вас кто-нибудь заметит, ваши головы в этом ящике будут валяться.
Мы выбежали из участка, не совсем понимая, что же произошло. Леусь тащил тележку, а я сумку. Мы бежали от того места так быстро, как только могли, наверное так же, как и тогда из больницы. Я чувствовал, что произошло что-то необычное, не мог понять, что именно, но что-то точно произошло. Мы бежали, наверное, целый час по разным районам под лай собак, спотыкаясь, падая, роняя тележку. Потом мы сели на одну из скамеек.
– Бог нас освободил? – спросил я Леуся.
– Да, – сказал он.
Так наступило утро. Мы совсем не замерзли, хотя были одеты довольно легко. А может, и замерзли, просто не обратили на это внимания. Мы побрели в первую попавшуюся сторону и вдруг увидели надпись «Общежитие». Хорошо, что Леусь догадался поменять деньги на российские рубли, я бы в жизни до такого не догадался. У нас ведь были деньги, мы пришли и сказали, что хотим остановиться на несколько дней.
Нам дали трехместную комнату, показали, где душ, а также где можно налить чай. Мы походили вокруг общежития, спрашивая об указанном адресе, но никто не мог нам помочь. А потом половину дня сидели и планировали, как мы придем домой к Оксане. Мы почти не спали предыдущей ночью, там, в подъезде, да и до этого на вокзале не особо, поэтому тогда же днем улеглись спать.
– А мне в больнице как-то снился сон. Оксана подошла ко мне и сказала, что хочет пойти собирать яблоки со мной, – сказал я, лежа на одной из наших новых кроватей.
– Правда? – Леусь поднял голову и серьезно посмотрел на меня.
– Да, я гулял в лесу. Раньше я часто там гулял, мы с родителями жили неподалеку. Такой лес классный был. Деревья будто разговаривали, да, да, они живые были. Там и речка была, а дальше стройка какая-то. И вот ее увидел там. Она подошла, улыбалась так и про яблоки говорила.
– Так, дело серьезное, – Леусь встал. – Все надо менять, – он начал ходить взад-вперед по комнате. Игнат тоже поднял голову. Стало ясно, что наш сон пока отменяется. – Ты должен прийти к ней с яблоками, как тогда, понимаешь, это был знак, она тебя ждет с яблоками. Ты приди и угости ее яблоками, а только потом признавайся ей в любви. Понимаешь? Завтра пойдем и сначала яблок купим, а только потом к ней поедем.
– Хорошо, – сказал я, улыбаясь и закрывая глаза.
Я как провалился куда-то. Не было никаких отчетливых снов, я просто летел в непонятном направлении. А открыв глаза, понял, что проспал и день, и следующую ночь. Было раннее утро. Игнат с Леусем уже не спали.
– Так, сейчас до ближайшего рынка, покупаем яблоки, я схожу сам, у меня паспорт есть. Заодно попробую узнать об этом адресе. А вы ждите, – сказал Леусь.
– А рано ведь еще, рынки не открылись.
– Не беспокойся, пока найду, откроются, – ответил он.
Эти несколько часов мы пили чай с хлебом и со смехом вспоминали больничное время. Игнат так радостно смеялся, мне было тоже так весело. Я понимал, что сегодня именно тот день, который может решить все, – вся моя жизнь изменится, она станет другой, она станет настоящей.
Через пару часов вернулся Леусь. Он держал сумку с яблоками, но он был чем-то огорчен.
– Ну же, говори, не нашел адрес? – мы с Игнатом смотрели на него.
– Нашел, – грустно сказал он.
– Нашел? А что же случилось? Что с тобой?
– Ты же женишься на Оксане, и мы не будем тебе нужны, – сказал он, глядя в пол. – Зачем тебе мы? У тебя ведь будет красивая жена.
– Что ты говоришь такое, Леусь, – я подскочил к нему и взял его за руки. – Мы же откроем фирму, будем ремонты квартир делать. И Оксана будет с нами работать, тоже будет помогать. Ты что? Мы же теперь всю жизнь все вместе будем.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
– Это метро «Выхино», это совсем не здесь. Нам надо в другой конец Москвы ехать. Сейчас соберемся и поедем. Мне одна бабушка рассказала, как эту улицу найти: она там жила когда-то. Значит так, когда к ней придем, сначала тумбочку правильно поставим, потом снова помолимся, и ты ей дашь яблоки. Она возьмет, а ты потом скажешь, что ее любишь.
– А если не возьмет, а если как тогда, в школе? – мне стало страшно от этой мысли, но я все же понимал, что такое может случиться.
– Если все правильно сделаем, то возьмет. Ты же видел, как нас из милиции выпустили?
– А если мы что-нибудь неправильно сделаем?
Леусь задумался. Этот вопрос его поставил в тупик.
– Ну, так не надо неправильно делать, – сказал он и начал сбрасывать вещи в сумку.
Через полчаса мы были в московском метро. Когда мы тащили по эскалатору тумбочку, на нас смотрели все милиционеры, но почему-то никто не подошел и не попросил документы, хотя других вокруг часто останавливали. Мы ехали в вагоне и смеялись. Ехали долго, больше часа. Было так смешно, люди сидели друг напротив друга и листали журналы, а мы пели песни.
Это метро оказалось на самом конце, но туда ехало много народу. Мы снова начали спрашивать нужную улицу, но никто не мог ответить. Но нам повезло, одна женщина сказала, что тоже туда идет и покажет нам дорогу.
– А вы не местные, как я вижу, – сказала она.
– Да, мы из Минска.
– А у меня соседи тоже из Минска приехали. А вы какими судьбами в столице?
– Я священник, а это мои друзья, – сказал Леусь. – Мы приехали в поисках возлюбленной.
– Священник, – женщина засмеялась. – Что-то не похож.
Эти слова Леуся как-то задели и он надулся.
– Ну вот и эта улица, а какой вам дом нужен?
– Двадцать второй, – нехотя сказал Леусь.
– Так это же мой дом, – удивленно сказала женщина. – Простите, а что это у вас на тележке? Тумбочка? Вы переезжаете?
– Нет, это плащ, – отрезал недовольный Леусь.
Женщина засмеялась.
– Ну вот и пришли. Может, вы ко мне идете? – спросила она.
– Нет, сомневаюсь, – мрачно ответил Леусь.
– А в какую вам квартиру?
– Мы это, мы разберемся, спасибо, большое спасибо, что проводили, – сказал он.
– Да, огромное вам спасибо, – сказал я. Игнат тоже в знак благодарности закачал головой.
Это был многоэтажный дом. Нам повезло, что там был лифт, потому что, как оказалось, нужная квартира находилась на одиннадцатом этаже. Мы остановились на лестничной клетке, и Леусь принялся вертеть тумбочкой.