– А у кого самый пушистый хвост?
– У тебя.
– А у кого самые быстрые лапы? – Иваныч спросил еще суровее.
– У тебя, все у тебя, – директор пополз назад на спине, вытирая с асфальта грязь. – Погоди, не забирай меня.
– То-то, – Иваныч закрыл дверь, оставив директора на улице. – Ну все, теперь я уволен навсегда, – сказал он Зине, которая все это внимательно наблюдала.
Так и вышло. Когда директор окончательно пришел в себя, то вытолкал Иваныча из сторожевой будки, не дав ему даже переодеться. Зина пыталась что-то возразить, но директор вытолкал и ее. Так они пошли, оставляя эти места навсегда.
– Может, не стоило тебе с ним так?
– А как с ним еще-то? Это же они, директора, нам жить не дают. Вот бы ко всем к ним такие зайцы пришли однажды. Может, и жить легче бы стало. Смотри, как интересно получается: когда к детям приходят зайцы, то дети радуются, смеются, а когда к директорам, то те в страхе падают. Ты смотри только, какой дурак. Он подумал, что это смерть его пришла. Да разве смерть как заяц приходит? Совсем мозги пропил.
– Кто его знает, как она приходит. Может, и как заяц.
– Если так, то я в этом наряде ее и встречу. Вот удивится. Придет, подумает, что напугает сейчас. А тут такое! Посмотрим, кто кого!
– Была бы у тебя вторая такая одежда, я бы тоже так встретила. Вместе бы ее встретили. Не так страшно, хотя бы.
– А ты сшей такую. Или просто представь, что ты тоже заяц или зайчиха.
Зина захохотала. Она сложила руки по-заячьи, скакнула. Иваныч тоже скакнул. Они представили себя зайцами в поисках еды, через боль в спине наклонись к земле, сорвали траву.
– Ешь, – строго сказал Иваныч. – Зайцы едят траву.
– Ты первый, – с некоторой неуверенностью ответила Зина.
Иваныч расстегнул костюм, положил траву в рот, разжевал и проглотил. Зина сделала то же самое.
– Теперь мы настоящие.
Природа раскрыла для них новые виды и даже воздух – видимый, водянистый, слегка дрожащий. Они прошли через этот воздух, покинули привычные мысли и блуждания, оказались среди высоких трав, красивых, полных силы и жизни. Тела наполнялись твердостью, боли старости исчезали.
– Раньше бы я задумался, где мы. А сейчас мыслей нет. Знаю, что дальше еще интереснее будет. И даже если назад повернем, все равно назад не вернемся. Иное тут все.
Там, где заканчивалось видимое, появился непонятный силуэт. Зина с некоторым страхом прижалась к Иванычу. Еще несколько мгновений, и они смогли разглядеть идущего. Это был некто, одетый в схожий костюм улыбающегося зайца с оттопыренными ушами. Зина потянула Иваныча назад, но тот показал видом, что глупо поворачиваться, ведь их уже заметили. Ничего не осталось, как подождать, пока заяц приблизится.
– Доброго дня, сочной травы, – заяц почтительно кивнул Иванычу.
– И вам того же, – ответил Иваныч.
– А это кто с тобой? – заяц указал на Зину.
– Это? Свои.
– Какие же это свои? – забеспокоился заяц.
Иваныч указал Зине на траву. Та сходу словила его задумку, схватила несколько крупных травинок и запихнула себе в рот.
– А, понятно. Скрываетесь, – вздохнул заяц. – Не поможет. Лиса распознает. Она здесь вчера проходила. Пойду. Надо своих искать.
– Ага, счастливо.
Заяц побрел дальше. Иваныч и Зина посмотрели ему вслед, повернулись, пошли дальше.
Открывались новые места, сложные, трудно мыслимые.
– Ого, – тихо сказал Иваныч, но тут же спрятал возникшее восхищение как можно глубже.
– А что это вокруг? – испуганно спросила Зина
– Лучше не думать. Это то, что вокруг… Оно ждет, что мы будем думать о нем и разгадывать его. Небось и уловки приготовило. А мы вообще не будем думать об этом. Просто дальше пойдем. А то и сгинуть можно с мыслями разными.
– А чувствовать это можно?
– Лучше и не чувствовать. А то оно, раз за мысли не смогло зацепиться, так за чувства будет.
– А ты знал хотя бы, что цвета такие бывают?
– Не знал, конечно, но удивляться тоже не стоит. А то оно за удивления наши зацепится. И не бойся, главное. За страхи зацепится уж наверняка, будет даже хуже, чем раньше было. Я и раньше к особой сложности так относился. И ничего, выжил.
Свет вместе со всей природой перестал быть понятным. Невдалеке появился новый заяц, столь же увлеченный, идущий навстречу. Иваныч внутренне подготовился к встрече, кивнул Зине, чтобы та не забыла жевать траву. Как только заяц приблизился, Иваныч выкрикнул:
– Доброго дня, сочной травы.
Заяц благодарно закивал.
– Вы же не в ту сторону идете, – несколько удивленно сказал он. – Я там был, там нет ничего.
– А мы там были, – Иваныч махнул рукой в сторону, откуда они пришли. – Там тоже ничего путного. Идем, куда идется.
– Сложно все стало. Земля тяжелеет, непонятностей набирается. Лисы хитры стали. Что делать-то?
– Убежден, что у лис те же проблемы. И на них кто-нибудь охотится, и они бегут, а места не найти. И покой для них тоже усложнился. Ты, наверное, думаешь, что смерть как лиса приходит?
– Конечно.
– Глупости это все. Я знал одного человека, так он подумал, что смерть как заяц приходит. Увидел зайца, испугался.
– Глупый совсем.
– Ага, глупый. Лисы, наверное, думают, что смерть как человек с ружьем приходит. А я и был не так давно человеком с ружьем и ни к каким лисам перед их смертью не ходил. И боялись меня меньше, чем когда я зайцем стал.
– Я же говорю, сложность стала немыслимой. Смерть, видимо, тоже сложной приходит – так, что не распознаешь ее.
– Пройдет это все. Это мир защищается так. Он тоже боится смерти.
Они подошли к новым травам. За открытым местом с редкими деревьями, кустами и мусором виднелись незнакомые дали, уже несложные, манящие.
– Туда нельзя, – заяц заметил взгляд Иваныча. – Не думай даже. Там лисы живут.
Иваныч кивнул Зине, указав, чтобы та выплюнула траву. Сам же молча, не торопясь, снял костюм, отряхнул одежду.
– Лисы живут, говоришь? – он приобнял Зину. А Зина положила голову на плечо Иваныча, предвкушая красоту и ясность лисиных владений.