Проснувшись на следующий день, она вновь направилась к кабинету своего руководителя. Дверь оказалась открыта, а на столе были разложены листы с ее данными. Солинский беседовал с профессором Кёльном, астрофизиком.
— Высокочастотная гребенка точно не является случайным шумом, поскольку данные указывают на четко выраженную периодичность с интервалом в 199 миллисекунд, или чуть больше пяти циклов в секунду. Наложение 199-миллисекундных пульсаций на частоту дискретизации в 1 герц придает сигналу вид 200-секундной картины биений. Но речь не может идти о 200-секундной флуктуации, ведь технические пробелы в экспериментальных данных не содержат в себе ровно четное количество секунд, а после каждой порции технических данных 200-секундное биение начинается с новой фазы. Если проанализировать достаточно большой набор, вы наверняка обнаружите в нем 199-миллисекундную периодичность.
Пока он говорил, профессор Солинский показал ему распечатку Жаклин. Бегло изучив данные, он вернул бумагу со словами:
— Налицо признаки пульсара, но пульсары с такой частотой пока что неизвестны. Я бы предположил, что зонд умудрился каким-то образом превратиться в низкочастотный радиоосциллятор.
Профессор Солинский увидел ее стоящей в дверях. — А, Жаклин, входите. Я как раз показывал профессору Кёльну наши последние данные. Я решил, что нам следует договориться об увеличении частоты дискретизации, как минимум, до десяти отсчетов в секунду — так мы сможем лучше разобраться в изменчивой природе этих пульсаций.
— Но как же деньги… — вмешалась Жаклин.
— Конечно, придется немного раскошелиться, но пока до нас дойдут счета за пользованием компьютером, мы уже давно успеем начать новый планировочный год, — ответил он. — Не могли бы вы зайти в ЛРД и договориться насчет обновления команды?
— Nom de Dieu![4]— едва слышно пробормотала Жаклин. — То денег не хватает, то их вдруг полно.
Вслух же она ответила:
— Да, профессор Солинский. Хотите, чтобы я заодно проверила вариант с последовательным опросом всех антенн?
— Нет! — бесцеремонно отозвался он. — Сколько раз вам повторять, в эксперименте не меняют больше одного параметра за раз!
— Да, профессор, — сказала Жаклин и, чуть ли не кланяясь, вышла из кабинета.
Оказавшись в коридоре, она поняла, что машинально направилась вниз по лестнице в компьютерный зал. Она остановилась и уже было развернулась назад, собираясь отправиться в ЛРД, но затем решила посвятить немного времени изучению командной системы космического аппарата. Ей казалось, что так она сможет удовлетворить не только профессора Солинского, но и свое собственное любопытство.
Проведя несколько часов за просмотром технических руководств, Жаклин с улыбкой поднялась по ступенькам и села на калтеховскую маршрутку, которая и довезла ее до здания ЛРД. Благодаря имени Солинского, она быстро преодолела бюрократический лабиринт, и вскоре была прикреплена к Дональду Нивену, одному из проектных менеджеров ЛРД.
Войдя в кабинет, куда ее направила администрация лаборатории, она увидела коренастого молодого человека с аккуратно подстриженными волосами; на нем были слаксы, спортивная куртка и галстук, которые, судя по всему, составляли профессиональную униформу инженеров ЛРД. На вид ему было чуть меньше тридцати. Жаклин ожидала, что проектным менеджером окажется человек постарше, но за разговором поняла по его рассудительным, спокойным и методичным вопросам, что Дональд, несмотря на свой возраст, имел за плечами не один год работы в сети дальней космической связи. Их разговор наполовину касался технических вопросов, наполовину — финансовых.
— Значит, ни длина, ни сложность команды на стоимость передачи практически не влияют? — спросила она.
— Так и есть, — ответил Дональд. — Мы просчитали стандартные расценки для каждого командного цикла, чтобы группы вроде вашей могли заранее планировать свои расходы.
— Что, если команда включает в себя несколько шагов? — уточнила Жаклин.
— Если эти шаги затрагивают исключительно компьютер зонда и не требует нашего вмешательства, то сколько бы их ни было — один или десять, — цена останется прежней, — ответил он. — Что именно вы задумали?
Жаклин достала программные бланки. Дональд развернул свою консоль так, чтобы она была видна им обоим. Он ввел нужный код, открывая руководство по эксплуатации внеэклиптического зонда.
— Во-первых, я бы хотела установить максимально возможную частоту дискретизации низкочастотного радио, — сказала она. — В таком режиме зонд должен проработать неделю, после чего я бы хотела попеременно собирать данные со всех четырех антенн, так чтобы на каждую уходило по одной минуте за раз. Во-вторых, я хочу вновь активировать рентгеновский телескоп. Его угол обзора равен одному градусу, и мне нужно, чтобы он просканировал пространство между этими двумя углами со скоростью один градус в сутки. — Дональд взял в руки лист бумаги, который ему вручила Жаклин.
— Насколько я вижу, координаты заданы относительно самого аппарата, — заметил он; мнение Дональда насчет девушки росло с каждой секундой. — Спасибо, что избавили меня от лишних расчетов.
— Это было нетрудно, — спокойно ответила она. — Я так долго живу с этим зондом, что уже практически думаю, как он.
Они вместе разработали алгоритм команды, после чего Дональд передал его в отдел программирования. Фактическим составлением программы будет заниматься сам компьютер, однако программисты были обязаны подвергнуть выданный им результат нескольким тестам, убедившись в том, что за десятилетия, прошедшие с момента запуска зонда, в имитационную модель не закрались какие-нибудь ошибки.
— Я позвоню вам, когда команда будет готова, — сказал напоследок Дональд. На завершение всех формальностей потребуется несколько дней. Но, думаю, нам повезло, и никаких проблем с получение разрешения от субсидирующей организации не предвидится. Блок с экспериментальной аппаратурой разработан ЕКА, но сам космический аппарат построили русские, так что обновление команд находится в ведении советской Академии Наук, а имени профессора Солинского им должно быть вполне достаточно. У вас есть телефонный номер, по которому я бы мог с вами связаться?
Пятница, 1 мая 2020 г
Дни сменялись днями, пока Жаклин и Дональд сосредоточенно изучали временной график команд. Последовательность была довольно длинной, задержки в ней — и того дольше.
— Почему мы не можем считывать радиосигналы с высокой частотой синхронизации, когда рентгеновский телескоп находится в режиме сканирования? — спросила Жаклин. — Ведь тогда, если телескоп обнаружит что-нибудь необычное, мы сможем свериться с данными радиоприемника и выяснить, был ли в этот момент активен сигнал гребенки.
Дональд пролистал экран до раздела, в котором описывались эксплуатационные характеристики блока оцифровки низкочастотных радиосигналов. — Рентгеновский телескоп потребляет много энергии, особенно в режиме сканирования, — сказал он. — Боюсь, что из-за возраста радиоизотопных генераторов напряжение на силовой шине упадет настолько, что оцифровка низкочастотного радио просто отрубится, если мы потребуем от нее работы на максимальной скорости.
— Насколько быстро может работать блок оцифровки? — спросила Жаклин.
— Что ж, — ответил Дональд, глядя сквозь стол, — он рассчитан на то, чтобы выдавать не больше восьми отсчетов в секунду при минимальном напряжении, а мы довели его до шестнадцати. При низком напряжении на шине нам следовало бы снова понизить скорость до восьми, а то и четырех отсчетов в секунду.
— Оставьте шестнадцать, — твердо заявила Жаклин. — Лучше никаких данных, чем плохие.
Дональд взглянул на нее с выражением легкого недоумения, будто впервые видел симпатичное лицо своей собеседницы. Он хотел было возразить, но в итоге передумал и внес в последовательность команд небольшие корректировки согласно ее пожеланиям.
Мало-помалу нужная команда была составлена. Жаклин и Дональд периодически занимались ею в течение дня, когда Дональд пользовался расчетным счетом Солинского. А также обсуждали ее за обедом и по вечерам, когда бюджет Солинского, в свою очередь, получал некоторую долю времени Дональда.
Суббота, 2 мая 2020 г
Дональд лежал на свежепостриженной лужайке перед обсерваторией Гриффит-парка. Сегодня была суббота, и впереди его ждал приятный вечер. Сначала — раннее преставление в планетарии, где ему предстояло увидеть широко разрекламированное Голорама-Шоу. Затем — вечер под звездами в расположенном ниже по склону греческом театре, с выступлением Star Crushers, новейшей сенсации в мире поп-музыки. И, в довершение ко всему, прекрасная и обворожительная — при всей своей непостижимости — спутница.
Солнце зашло за горизонт, и Дональд мысленно вознесся в небо, лишь слегка сбрызнутое сияющими огоньками, как поступал еще с раннего детства, когда вместе с отцом выходил вечерами на задний двор, чтобы взглянуть на звезды. Время от времени им удавалось рассмотреть косой след промчавшегося метеора или неспешное движение спутника. Уже тогда Дональд знал, что его судьба предрешена. Он хотел отправиться к звездам!
К сожалению, по мере его взросления человеческая тяга к иным мирам дала слабину, однако настойчивость Дональда все же принесла плоды, наградив его одной из немногих профессий, до сих пор востребованных в этой области. И пусть сейчас ему вряд ли удастся попасть в космос лично, он все же был там, благодаря посреднику в лице подопечного ему космического аппарата.
Жаклин сделала еще глоток вина и проследила за устремленным в темнеющее небо взглядом Дональда. Его глаза были столь же пусты, что и созерцаемые ими просторы дальнего космоса.
— В следующий раз он подготовит вечерний пикник, а я принесу вино, — сказала она про себя, задумчиво проталкивая глоток вина к корню языка. — Эти марочные вина из Калифорнии, конечно, неплохи, но если он думает, что им уступит хорошее французское вино, ему еще многому предстоит научиться.