<А я - чукча, есть только Великая Чукотка, а ну вылезайте!> Мы испугались, но тут вошли какие-то вооруженные люди в красных юбках и сказали, что они - русские, сейчас они повезут нас к себе в лагерь и там будут допрашивать и пытать. Мы стали говорить, что мы - тоже русские, особенно шофер, но они не поверили, особенно ему. На вездеходе мы приехали в их лагерь. Там нас подвели к их князю, которого звали Обшивуль. У него был охранник Килтырой, и он начал нас пытать, жег огнем, загонял иголки под ногти, но мы молчали, правда, скульптор все время говорил какую-то чушь. Князь решил нас казнить, и-когда нам уже собирались рубить головы, на них напали прусские - то есть немцы из Намцев - они всех перебили и стали нас допрашивать. Мы сказали, что мы за Якутию, они нас связали, стали пытать, а потом повезли обратно к автобусу, который они захватили. Приехали. Тут застрелили их князя, которого звали Обшивуль, и шофера, который крикнул, что он русский. Оказывается, автобус у них уже отбили юкагиры. В результате нас втроем забрали эти юкагиры .и повезли в Кулар. Я заснул, а эта скотина скульптор задушил Абрама Головко. Он сказал, сука, что хотел сделать из него скульптуру и объяснил, что это называется <концептуализм>. Сволочь! Мы приехали в Кулар, нас привезли к герцогу юкагиров, которого звали Эрзя, он распорядился сжечь на костре скульптора, а потом стал меня расспрашивать. Я возьми, да и скажи: < кишки>. И оказалось, что он - третий агент, член нашей партии, знает Павла Самсоновича, и не только его... - Софрон всхлипнул. - Тут прибежали его люди, сказали, что какие-то кереки захватили цех по переработке платины, и объявили его собственностью своей Керекии. Эрзя немедленно построил войско, и мы отправились в путь. Мне он сказал, что с ЛДРПЯ завязал, занимается устройством Юкагирии, и вообще плевать на все хотел. Говорить про следующего агента он отказался. Мы пришли; кереки нас разбили, как каких-то салабо-нов, и мы убежали. Да, пока мы шли, я видел горящего гада-скульптора, и очень обрадовался. Мы вернулись в Кулар, а там уже новые войска, оказалось, что победила другая группировка юкагиров - чуванцы, все перешли на их сторону, а мы с Эрзя убежали. Мы добрались до аэродрома, засели в самолет, а тут какой-то советско-депский генерал Тлепш объявил по радио, что в гробу и на своем члене все это видал, и сейчас взорвет весь Кулар. Мы взлетели, пытались драться с летчиком, потому что бомба была в нашем самолете, но он начал делать фигуры высшего пилотажа, сбил нас с ног и сбросил бомбу. И весь Кулар взорвался, я сам видел гриб. Ну уж а потом мы его начали автоматами - бац! а он ножичком - хрясь! Эрзя оттуда, я отсюда, он на нас, мы на него... Я его ногой в почки, а он мне рукой по яйцам, а я его головой в кадык, а он, гад, жилистый был, захватил и начал меня душить, а я его каааак - круть! - и выкинул из самолета. Но он к этому времени уже подстрелил беднягу Эрзя, так что я одел парашют, спрыгнул и автостопом приехал в Якутск, Эрзя-то сказал мне перед смертью, что четвертый агент - это его знакомая Елена Жукова, да я и сам ее немного знал. И вот я перед вами, все, я кончил.
Софрон кашлянул и поклонился.
Была тишина; Дробаха натянуто улыбался, старик Марга изумленно крутил у себя в ухе.
Вдруг из четвертого ряда встал молодой человек сердитого вида и громко сказал:
- Разрешите, уж я. Член партии Осипов. Послушайте, дорогой мой докладчик, вы что, пьяны, или наглотались какого-то там <цэ>?
Софрон покраснел, удивленно развел руки в стороны и пробормотал:
- Я... Не понимаю... Что...
- Как же можно так долго говорить такую чушь! - воскликнул Осипов, хлопнув ладонью о спинку кресла перед собой. - Извините меня, Павел Самсонович... Но это ж невозможно! У меня все уши завяли. Он что - издевается?! Я уже не говорю о цели вашего путешествия, дорогой мой, в реальность которого я, впрочем, вообще не верю, но все остальное!.. Как это вы из Покровска на корабле лопали в Чернышевский?.. А из Депутатского на автобусе в Кулар?.. И там какие-то юкагиры, кереки, слава богу, что не японцы... Хоть врите, да не завирайтесь! А вся это джеймсо-бондовская часть с пытками и доморощенным каратэ!.. Да вы в зеркало вообще смотрелись? Вас же пятиклассник, извините, завалит. И эти <кишки>, цветы, вертолеты, настоящие небоскребы в Намцах!.. Да у меня дядя в Намцах, он ни разу сардельку не ел, не то что <хот-дог>, и ананасы у них нормальные, якутские. И последнее. Извините, вы тут, кажется, говорили про атомный взрыв. В Куларе. Так вот. Я сам - куларец, и я бы, наверное, знал бы что-нибудь об этом! И мы все бы знали! В газетах было бы написано! Вон недавно в Алдане был выброс радиации - так он уже в печенках у всех сидит! А Кулар? Не пудрите нам мозги. Или протрезвитесь, или проспитесь, а такой ерундой больше не занимайтесь. Это просто маразм! Стыдно!
Человек тихо выругался и сел на свое место.
Софрон издал какой-то звук, но тут поднялся улыбающийся Дробаха. Все захлопали, но он сделал запретительный жест руками, и стало тихо. Он сказал:
- Не надо, дорогой мой Коля, так уж сплеча рубить нашего приятеля. Не надо. Я понимаю тебя, ты высказался, все услышали, но тут не все так просто, как ты сказал, и это яе маразм. Вот что бы ты мне ответил, если бы я тебе сказал, что этот человек выполнял мое задание и не говорил вам правды из-за конспирации? А? Иногда он даже давал ложную информацию - время-то непростое? Что - съел? Так что, ие суди Коля, и тебе это зачтется.
Все весело захлопали; Осипов сжался в кресле и опустил голову вниз.
- Так-то вот, - продолжил Дробаха. - Я лично с удовольствием прослушал рассказ Жукаускаса. Какие-то части мне больше нравились, какие-то меньше, иногда он пробуксовывал, иногда ему ие хватало изобразительных средств, но в главном рассказ получился. Ведь Софрон исследовал нашу власть на местах, видел конкретных живых людей, разговаривал с ними, толкал идеи ЛДРПЯ, расхваливал киви. Это все важные вещи, приятели! Ведь мы победили, а Америка-то осталась с Канадой, и океан остался, и агент у океана!.. Все остается; и наши задачи, и цели, и наш тайный смысл. Ведь мы должны сделать нашу ССУХ жаркой страной с гамбургерами и коктейлями! Преувеличенный рассказ получился у Жукаускаса, но он идет от жизни! Туннель-то нужен подо льдом! Земная ось еще не поколеблена! Так что, я думаю, Софрон Исаевич должен найти последних двух агентов и восстановить связь. Теперь он уже не подпольный революционер, а официальный наш представитель, а терять старые контакты, несмотря на новые дипломатические возможности, мне бы не хотелось. Могу я позвонить и Бушу и кому угодно - но зачем это надо?!Ведь мы же граничим с Америкой через полюс, ведь стоит только руку протянуть - и вот Канада! А наша рука - это Софрон Исаевич Жукаускас, гениальное существо, способное свернуть горы и обратить реки вспять в борьбе за свою страну. Поэтому, я думаю, чудесно, что так получилось, что он оказался сейчас у нас в процессе выполнения своей задачи, ну а уж мы должны его благословить на удачнейшее ее завершение. И пусть дорогой Софрон Исаевич с честью осуществит то, что я ему поручил, пусть он найдет последнего агента, пусть наладит связь, пусть начнет великий якутский прорыв нашей планеты, пусть соединит нашу любимую Землю сверху так же, как она объединена посредине экватором и разными тропиками!.. Давайте ж похлопаем герою, а потом он пройдет со мной в маленькую комнатку, и я ему все расскажу, когда и как ему отправляться.
- Э?! - немедленно произнес Софрон, обескураженно посмотрев на Дробаху. - Это чего еще?.. Как, отправляться?.. Куда еще отправляться?...
Дробаха слегка удивленно обернулся в его сторону, сердито сверкнув глазами, но потом добродушно сказал:
- Ну как же, вы же не закончили свою славную миссию, свое основное дело! Надо найти остальных агентов и узнать, почему же все-таки прервалась наша прекрасная цепочка! Мы на сей раз дадим вам специальное удостоверение, подписанное лично мною, подпись будет заверена, дадим командировочные, вещи теплые, если надо...
- Да... вы что?! - обомлев, спросил Софрон. - Я уж, по-моему, наездился, хватит. Сколько можно! Пускай еще кто-нибудь теперь поедет - вон сколько наших членов сидит... - он демонстративно указал на сидящих в зале людей, которые внимательно смотрели на сцену. - Мне как бы и отдохнуть немного хочется, придти в себя, надо перевести дух...
- Дух только закаляется, приятель мой, от испытаний и путешествий, - жестко проговорил Дробаха, глядя Софрону в лицо. - Как же вы можете допустить, что вашу задачу, которую вы, надо сказать, так замечательно выполняете, мы вот так возьмем и перепоручим сейчас другому!.. А как же тайна, конспирация? Или вы думаете, что если мы победили, то все уже замечательно, и нам ничего не надо бояться?! Напрасно, говорю вам, напрасно... Сейчас трудное время, надо быть бдительным; сопротивление свергнутых коммунистических гнид очень сильно; они планируют восстания, мастерят втайне баррикады... Даже по вашим рассказам получается, что вес неоднозначно, армия вообще способна выкинуть любой фортель! А тут вы со своей несознательностью!.. Немедленно, пока мы еще сдерживаем напор недобитых краснозадых, нужно наладить нашу связь и начать преобразования! Люди ведь ждут от нас монорсльсовых экспрессов и запотелых хайболов в бассейне, а если мы в ближайшее время это не устроим, то нам будет очень и очень стыдно. Так что, не дурите, я уверен, вы пошутили, и завтра же с улыбкой на устах и с песней в сердце отправитесь в путь.
- Как завтра?.. - вскричал потрясенный Жукаускас. - Да я только приехал, да я...
- Тьфу! - разозлснно плюнул Дробаха перед собой. Стояла накаленная тишина. - Вы это бросьте, за такие вещи можно и угодить... и получить. Хватит проявлять свою несознательность. А то... сами знаете, что. Военное время, приказ... Что с вами?..
Дробаха медленно приблизился к перепуганному Софрону и укоризненно зацыкал. Потом вдруг усмехнулся, повернулся к залу и с сожалением воскликнул:
- Вот существо!.. Не ожидал. Не этого я ждал от своего будущего заместителя... - по залу прошел пораженный гул. - А я-то дурень, уже кабинет приготовил, табличку