— Так я и думал, — слова духа подтвердили мои подозрения.
Хотя, какие подозрения? Он же не раз прямым текстом говорил мне, что это не наш путь. И ведь я не воспринимал его слова всерьёз. Думал, что это он так хохорится и пытается выделиться. А оказалось, что это я сам такой безмозглый дурак.
— Инь, я рад, что ты вернулся, — произнёс я, и «вернулся» в реальный мир.
— Ты как, в порядке? — спросил меня Акамир, не сводя взгляда с напрягшихся монголов.
— Просто чудесно, — ответил я, широко улыбнувшись. — А вы чего так напряглись? Что, никогда не видели, как зверей убивают?
— Я много, что видел, — первым, как и полагается главе клана, ответил Алахчит. — Но такое впервые. Вы, русы, полны загадок!
— Мы такие, — кивнул я в подтверждение слов монгола.
Акамир, который успел подойти поближе, когда понял, что нападать на нас никто не собирается, после моих слов почему-то закашлялся. Он весь покраснел, содрогался от кашля всем телом и при этом зачем-то таращил глаза.
— Ты чего? — удивился я его поведению.
— Да ничего, брат-рус, — выдавил он из себя и снова закашлял.
Вот только у меня сложилось впечатление, что кашель у него был ненастоящий. Словно он его из себя выдавливал или пытался замаскировать им… смех? Да нет, ерунда, вроде бы никто ничего смешного не говорил. Или просто я что-то не понимаю.
Опасения Алахчита оказались не напрасными. Стоило нам выйти за границы аномалии и двинуться в сторону лагеря, как нам наперерез выдвинулся отряд всадников, числом в дюжину. Оторваться от них мы не смогли бы при всём желании. А всё из-за того, что мы, хоть и воспринимались монголами, как воины, но своих лошадей не заслуживали.
То же самое касалось и баб с мальчуганами. Мы все передвигались пешком, таща на себе мешки с добычей. Бежать смысла не было, поэтому Алахчит остановил отряд.
— Хей, Алахчит! — поприветствовал его тучный монгол в неплохой броне. — Я смотрю, ты с добычей!
— Чего тебе, Очир? — хмуро произнёс глава клана.
— Даже не поздороваешься? Ай-яй-яй, где твоё воспитание, друг мой?
— Друг? — брови Алахчита ушли куда-то вверх, под шлем. — Ты со своими дайчинами бросил нас в запретном месте, когда на нас напали духи.
— Не бросил, — нахмурился тучный монгол, с лица которого пропала фальшивая улыбка. — Я увёл свой отряд! Задача каждого хорошего командира — сберечь своих людей.
— Ты прикрылся нами!
— Не надо наговаривать на меня, Алахчит! Там были духи! Ты сам виноват, что завёл своих людей так глубоко, и что они оказались слабы.
— Чего тебе? — ещё раз повторил Алахчит, внезапно успокоившись.
— Мой клан первым нашёл это место. Ты зашёл туда без разрешения.
— Разрешения? Да тебе, похоже, солнце голову напекло? Я знаю правила и следую им. Возле входа не было знамени. А значит, что зайти мог любой.
— Просто мой человек забыл его и пока вернулся вы уже зашли.
— …
Удивительно, но Алахчит промолчал, лишь скрипнул зубами от злости. Видимо его собеседник был из более крупного клана, с которым он не спешил связываться.
— Меня устроит четвёртая часть добычи.
— Ты забываешься, Очир! С какой стати я должен отдавать тебе своё?
— Потому что иначе я возьму всё, — уже не пытаясь играть в вежливость прошипел толстячок. — И твоих рабов тоже.
Алахчит обернулся в нашу сторону, и я прочитал в его глазах, что его почти продавили. Но так же я понимал, что если он согласится сейчас на пятую часть, то этот Очир этим не ограничится. Он пришёл, чтобы забрать всё, что бы он там не говорил.
— А здоровья хватит? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.
После того, как я понял, что Инь вернулся, на меня снизошло ощущение, что я готов горы свернуть! Что мне какой-то монгол?
— Почему твой раб смеет открывать рот⁇ — взбеленился монгол. — Раз ты не смог научить его, как правильно надо себя вести, я заберу его у тебя и вобью в него эти знания. И, заодно, в остальных тоже!
— Пристрелить его? — спокойно спросил Акамир, держа в одной руке лук, а второй ухватившись за оперение стрелы.
И, зная его, в случае опасности, приятелю хватит пары мгновений, чтобы сделать выстрел.
— Ты дал рабам оружие! — я даже не подозревал, что глаза можно выпучить так сильно.
Казалось, ещё немного, и они у него выпадут.
А ведь рабам и правда не позволялось носить оружие. Только на Арене, во время проведения боёв. И сейчас Алахчит, забывший забрать у нас оружие, попал в крайне неприятную ситуацию. По всем законам, наказанию должны были подвергнуться не только мы, но и он.
— Они… не рабы, — произнёс глава, еле слышно, словно не до конца осознавая, что он говорит. — Не рабы. Они бойцы-добытчики!
— Что? Откуда у тебя…? Ты хоть сам-то понимаешь, что ты говоришь?
— Они заслужили это право, когда убили двух Томууров!
— Они? — усмехнулся толстяк. — Ты хочешь сказать, что эти русы смогли одолеть двух степных кошек, изменённых Гранью?
— Так и было. Покажи ему, — бросил он одному из своих дайчинов.
Тот развязал горловину мешка, притороченного к седлу, и продемонстрировал тело одной из кошек. Остальные две тушки были в других мешках. И, что самое странное, Алахчит приказал тащить их не нам. Хотя тех же кроликов мы пёрли на своих спинах.
Когда собеседник главы клана увидел мёртвую кошку, его глаза нехорошо блеснули. Жадность, вот что я там увидел. И если эти звери так ценны, то тогда понятно, почему нам не доверили столь ценный груз.
— Я запомню это, Алахчит, — чуть ли не выплюнул Очир.
После этого он отдал команду своим людям, они развернули коней и куда-то ускакали. Но перед этим, Очир одарил нас с Акамиром убийственным взглядом. И что-то мне подсказывает, что так просто он это не оставит. Ведь, как ни крути, он отступил, хотя численный перевес был на их стороне. Если бы завязался бой, то они могли победить. Вопрос в том, какие бы были потери, и выжил ли бы сам Очир?
Я склоняюсь к тому, что нет. Акамиру он тоже явно не понравился. И одна из оставшихся у него стрел точно оказалась бы в теле монгола. А может и не одна.
— Будут проблемы? — спросил я Алахчира, когда мы вернулись в лагерь.
— Можешь в этом даже не сомневаться. Никуда не лезьте и не высовывайтесь. Я попробую уладить этот вопрос.
Пропадал Алахчит часа два. Мы уже успели рассортировать всю траву, освежевать кроликов и даже нарезать мясо для дальнейшей готовки, когда он вернулся. Выглядел глава клана мрачным. Судя по всему, решить все проблемы он не смог.
— Очир донёс про вас правой руке хана. Так что вечером с вами решат.
— И что это значит? — спросил я.
— Что вам придётся доказать, что вы действительно стоите того, чтобы называться боевыми добытчиками клана.
— Я так понимаю, было его слово против твоего, — решил уточнить я. — И его слово перевесило, так?
— Не лезь, куда не надо, рус! — окрысился Алачих, схватившись за рукоять меча. — Тебе не понять!
— Думаешь? — усмехнулся я. — Всё везде одинаково, у кого сила, тот и прав. Твой клан сейчас слаб, и этот Очир решил воспользоваться этим, чтобы за счёт вас укрепить свои позиции. Так?
Монгол промолчал, но его глаза говорили за него. Если я попал не в цель, то очень близко.
— Доказывать будем боем? Так? Оружие то хоть дадут?
— Боем, боем. Но сражаться вы будете не с людьми.
— А с кем? — спросил Акамир. — С животными что ли? Да тут же одни лошади.
— Великий предок могуч, и он даровал нам своих сыновей, чтобы наша громовая поступь сокрушала врагов Степи! — пафосно изрёк Алахчит.
— И всё же? — я решил вернуть его к волнующему нас вопросу. — С кем сражаться то? Или… где? Аномалия!
— Да, — кивнул монгол. — Разведчики Баруун Гара, правой руки хана, нашли несколько земель за Гранью. К вечеру мы как раз должны до них добраться. В одну из них вы должны будете зайти, чтобы доказать своё право.
— Просто зайти?
— Нет, конечно! Вы должны будете принести добычу!
— Кролики, как я понимаю, не подойдут, — мрачно усмехнулся Акамир.
— Подойдут, — к нашему удивлению ответил Алахчит. — Но не один, а десяток. Если вы вернётесь живые и с добычей, Баруун Гар лично подтвердит ваше право на это звание.
— И зачем это ему?
— Скука. А так, вы послужите развлечением. И не только вы. Всем рабам разрешат попробовать себя в роли боевого добытчика. И те, кто выполнят условия, сменят свой статус!
Оставшееся до вечера время я провёл «погрузившись в себя». Я пытался «нащупать» нашу с Инем связь. Она была, но дух почти не отзывался. Видимо, ему не хватало сил. Проблема в том, что и духовной энрегии в моём теле почти не было. Она никак не желала восстанавливаться, а без неё я не смогу показать всё, на что способен.
А показать я хотел многое. Стать боевым добытчиком, это, наверное, хорошо. Даже отлично. Для кого-то. Но не для меня. Я желал большего. Единственный способ стать тем, с кем тут считаются, это перейти в разряд дайчинов. Воины тут были на особом счету. И я в очередной раз в этом убедился, когда мы столкнулись с этим Очиром. Что он, что Алахчит, хоть и были дайчинами, но не самыми сильными. Именно поэтому последнему пришлось выполнять приказ этого Буруун Гара.
Мне же требовалось большее. Ведь только самых достойных пускали в самые «жирные» аномалии. И только там Инь сможет откормиться сам, и усилить меня. И, если всё пойдёт, как надо, одарит меня новыми навыками.
Акамир тоже не терял времени даром. Он возился с луком и стрелами, которые выпросил у Алахчита. Правда, ему пришлось пообещать отдать жадному монголу половину доли своей добычи, которую он вытащит из аномалии.
И тут был интересный момент. После расспросов оказалось, что половина того, что мы сможем добыть, принадлежит нам. Вторая половина отойдёт Буруун Гару. Это в том случае, если мы сможем хоть что-нибудь добыть. Если же вернёмся с пустыми руками… нас закинут обратно. А ещё могут прострелить ногу или отрубить кисть руки, чтобы было веселее.