Я приказал запереть их в одной из комнат. Бежать им было некуда, сил, на то, чтобы справиться с бойцами, у которых были духи, у них тоже не было. Разбираться с ними прямо сейчас, желания не было уже у меня. Да и, по большей части, в этом не было никакого смысла. Сегодняшний мой визит к Дамдину определит дальнейшую жизнь не только меня, но и всех, кто от меня сейчас зависел, включая пленных «тигриц».
Целый день, пока мои сотники занимались делами, обустраиваясь в нашем новом жилище, я восстанавливал энергию и залечивал свои раны. Очень сильно помогло то, что Инь сегодня победил немало духов и поглотил их энергию. Я прямо чувствовал, как в организме происходят изменения. Мышцы болезненно ныли, тянуло связки, но чувствовал я себя при этом просто прекрасно. Хотелось, не дожидаясь вечера, отправиться к Дамдину прямо сейчас, и сходу решить все накопившиеся между нами вопросы посредством поединка.
Но я сдерживался, направляя избытки бурлящей энергии в нужное русло, уплотняя и делая мой источник более…густым, концентрированным. Заодно, одним глазом посматривал на Иня, который занимался примерно тем же самым. Все его раны, полученные за сегодня, стремительно зарастали, а от самого духа-медоеда тянуло такой духовной силой, что, встреть мы сейчас одного из тех Хранителей, с которыми с трудом совладали вдвоём с Акамиром, и Инь разделал бы любого из них за считанные секунды!
Когда наступил вечер, я отправился к Дамдину в сопровождении Акамира, Мина и Лэя. Юнгур остался в особняке, чтобы следить за порядком и готовить бойцов к возможному отступлению. Мы не знали, что нас ждёт, но нужно было готовиться ко всему. Если Дамдин решит попробовать нас наказать, как это привыкли монголы, то мы будем сражаться до последнего. Ведь наказание у них подразумевало смерть. Вопрос был бы только в способе.
Если же он решить сделать вид, что ничего особо страшного не произошло, то для нас это будет шанс продолжить и дальше следовать моей цели. Хотя, в последнем варианте я сомневаюсь. Думаю, он попробует надавить на меня, предложив нечто среднее: отберёт всех бойцов, а меня самого определит на роль своего ручного пса. Меня такое развитие событий, конечно же, совершенно не устраивало.
Дамдин принял нас в центральном здании города, окружённый советниками и старшими командирами. Видимо, пока я занимался разборками с Тиграми, он, со своими людьми, смог-таки захватить дворец местного главы города.
Лицо главнокомандующего монголов было непроницаемо, но в глазах читалось недовольство. Он сидел на подушках, набросанных на дорогие ковры, и смотрел на нас, как на недостойных слуг.
— Тысячник Ян, — начал он, его голос был холоден и резок, — наконец-то явился! Ты осмелился проигнорировать мой приказ и напасть на мой отряд, который прислал тебе приказ присоединиться к атаке на дворец! Из-за этого погибло немало достойных дайчинов и сынов Степи! Ты знаешь, какое наказание ждёт тех, кто ослушивается меня?
— Темник Дамдин, — ответил я, коротко кивнув, при этом не опуская глаз, чем тут же вызывал недовольное ворчание сидящих рядом с Дамдином монголов. — Я не игнорировал твой приказ. Я лишь пытался завершить начатое. Мы сражались с кланом Тигров, который был нашим общим врагом и мог ударить нам в спину, когда бы мы этого совсем не ждали. Отряд, про который ты говоришь, напал на нас первым, и я был вынужден защищаться.
— Защищаться? — Дамдин усмехнулся, но его глаза оставались всё так же холодны. — Ты уничтожил практически весь отряд! Выжил только один человек! Ты думаешь, что можешь безнаказанно убивать моих людей?
— Темник, — вмешался Акамир, сделав шаг вперёд. — Ян действовал в интересах нашей общей цели. Клан Тигров был сильным противником, и их уничтожение ослабило защитников города. Мы не хотели конфликта с вашими людьми, но они сами начали атаку. Мы собирались присоединиться к атаке, как только разобрались с ними. Но вы и так справились сами, судя по тому, где мы сейчас находимся.
Дамдин, на слова моего друга, недовольно дёрнул щекой, после чего внимательно посмотрел на Акамира, затем снова перевёл взгляд на меня. В шатре воцарилась напряжённая тишина. Советники и командиры перешёптывались между собой, но никто не решался высказаться вслух.
— Ты слишком много себе позволяешь, Ян, — наконец произнёс Дамдин. — Ты думаешь, что твои заслуги дают тебе право игнорировать мои приказы? Ставят тебя выше остальных? Ты ошибаешься. Ты всего лишь инструмент в моих руках. И если инструмент становится непослушным, его выбрасывают и заменяют новым.
Я почувствовал, как внутри меня закипает гнев, но сдержал себя. Сейчас было не время для эмоций. Я должен был быть хладнокровным и расчётливым. Даже несмотря на то, что Инь внутри меня требует указать наглому монголу его место. Ведь, несмотря на высокую должность, по силе он явно не дотягивал до нынешних нас.
— Темник Дамдин, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Я верно служил тебе и Великому Хану. Я практически полностью уничтожил клан Тигров, который был угрозой для всех нас.
На этих словах, в мой адрес послышались насмешки, со стороны прихлебателей Дамдина.
— Да! Они были угрозой! Именно они поставляли всем захваченным нами городам огненные стрелы и огненные копья. Именно они обеспечили их гарнизоны порохом, с чьим разрушительным уроном мы все столкнулись! Я действительно сделал многое. Я не просто посылал свой отряд в бой, а сам всегда шёл в первых рядах, в отличие от многих из присутствующих здесь.
Вот тут разговоры на секунду стихли, а в меня упёрлись раздражённые и полные злости взгляды как минимум половины советников и командиров, среди которых был и Жаргал. Уж в него то я своими словами точно попал.
— Поэтому, я не понимаю сути претензий. Я воин, как и все мои бойцы, которых я набрал из тех, кого вы считаете мусором, недостойным так называться. Однако, мой боец уже доказал всем обратное, победив при всех бойца Басана. И всё равно вы продолжаете относиться к нам как к тем, кто никогда не станет вам ровней.
— А вы и не станете, — чуть ли не сплюнул один из монголов. — Только дети Степи являются настоящими воинами. А ханьцы, про которых ты говоришь, и одним из которых являешься сам, скот, которому нужен пастух!
— Ты, что ли, воин? — криво усмехнулся я, окинув говорившего презрительным взглядом. — Очередной любитель почесать языком и побить себя кулаком в грудь. Если тебе действительно есть, что сказать, вызови меня на поединок! В противном случае, молчи, пока тебе не разрешит твой… пастух.
Лицо монгола от возмущения моментально налилось кровью. Он даже слегка привстал с подушек, на которых сидел, однако, для того, чтобы плюхнуться обратно, ему хватило повелительного жеста Дамдина.
Взгляд главного темника монголов внимательно скользил по моему лицу, пытаясь уловить малейшие признаки слабости. Но я стоял непоколебимо, готовый ко всему. Внутри меня бушевал шторм, но внешне я оставался спокоен.
— И вот опять! — наконец произнёс он. — Ты слишком дерзок для того, за кем никто не стоит.
— За мной стоят мои ближники, мои воины и мой клан, — пожал я плечами. — Этого достаточно, чтобы не бояться сказать правду.
— Твой клан? Очень смешно! — Дамдин на самом деле засмеялся. — Одно название! Но, в чём-то ты прав. Ты действительно пока слишком ценен, чтобы просто так тебя уничтожить, — задумчиво проронил Дамдин. — Но твоя дерзость не останется безнаказанной. Ты и твои люди будете наказаны. Ты лишишься части своих войск и трофеев. И если ты ещё раз ослушаешься меня, я не буду столь милостив.
— Про какую часть идёт речь? — выдавил я из себя, заранее предполагая, что услышанное мне не понравится.
— Девять десятых частей, что людей, что трофеев. И не думай, что у тебя получится что-нибудь утаить!
Советники Дамдина довольно заулыбались, злорадно глядя на меня.
Я же с трудом разжал челюсть, которую свело от гнева и произнёс всего дно слово:
— Неприемлемо.
— Что? — искренне удивился Дамдин, когда до него дошёл смысл сказанного. — Ты решил поторговаться со мной? Решил поспорить?
— Я не собираюсь никому отдавать своих людей. С трофеями ещё можно решить, но не людей. Они поверили мне и пошли за мной. Я дал им силу и несу за них ответственность. Отдать их кому-то из них? — я махнул рукой в сторону монголов, которых явно напрягли мои слова. Многие сжимали кулаки, словно был готовы наброситься на меня с голыми руками. — Да они же бросят их умирать в первом же бою, а сами пойдут следом, добивая тех врагов, кто останется в живых.
— В этом их суть, ханец! — проскрипел монгол, бороду которого уже давно тронула седина. — Никто и не скрывает, что не собирается их беречь! Этот поход и так забрал уже слишком много жизней достойных дайчинов. Да и сражаться в одних рядах с этими…недолюдьми? Ха!
— Про это я и говорю, — холодно ответил я. — Под моей рукой они принесут намного больше пользы, чем под командованием каких-то недалёких болванов!
Я понимал, что, возможно, зря обостряю ситуацию и иду на откровенный конфликт. Но я не зря наблюдал за Дамдином всё это время. Он изначально собирался создать ситуацию, при которой я бы не выдержал и сделал или сказал что-то, что развязало бы ему руки в моём отношении. Видимо, хотел до конца сохранить лицо перед остальными.
— Это не тебе решать, — жёстко ответил главный темник. — Ты либо принимаешь мои условия, либо не выйдешь отсюда живым. Твоих людей это тоже касается, — он кивком обозначил, что речь идёт об Акамире, Лэе и Мине, которые стояли чуть позади меня. — Откажешься, и они умрут.
В качестве подтверждения своих слов, Дамдин выпустил из себя духа. Огромный конь, который словно источал тьму, появился за его спиной. Вслед за ним, духов начали выпускать и другие монголы, но, на фоне духа своего командира, их спутники выглядели откровенно блекло и… потрёпанно. Да что там говорить, если духи Лэя и Мина вдвоём, без особых трудов, смогут справиться с десятком, если не больше, из присутствующих здесь духов-лошадей и даже духов-волков.