Непонятная волна силы ударила в мою сторону столь стремительно, что я не успел толком среагировать. Она прошла не только сквозь меня, но и через ханьцев, которые в этот момент находились у неё на пути. Я уже приготовился к боли, но её не последовало. Да и ханьцы как стояли на ногах, так и остались стоять.
Ничего не понимая, я сделал очередной шаг и ударил ближайшего врага, целясь ему в горло. Костяшки правой руки обожгло болью, а мой противник упал на пол, пытаясь вдохнуть через смятую гортань.
— Посмотрим, чего ты стоишь, без своего доспеха, — радостно осклабился один из семёрки ханьцев. — Быстрее, убейте его!
Я отбил летящий в меня клинок левым предплечьем и тут же скривился от боли. Железо разрезало мою кожу и погрузилось в плоть. Сразу же хлынула кровь, а я был вынужден шагнуть назад. Только сейчас до меня дошли слова этого ханьца, и я осознал, что и доспех, и духовный покров куда-то делись. Я остался стоять перед вооружёнными убийцами с голыми руками.
Сразу трое ночных визитёров подняли небольшие самострелы и разрядили их в меня. От двух выстрелов я увернулся, но последний всё же задел меня вскользь, оставив небольшую царапину. Помня о том, что они были отравлены, я тут же атаковал сам, стремясь расправиться с нападавшими до того, как подействует яд.
В своём плане они упустили один момент, я и без доспеха был для них смертельно опасен. Ведь на них не было брони, и своей непонятной атакой они лишили духовной защиты сразу половину своих подельников.
Решивший атаковать меня первым ханец расстался как со своим коротким мечом, так и жизнью за считанные секунды. Правда, и мне пришлось бросить клинок, так как я почувствовал сильное внутреннее сопротивление и слабость. Однако, стоило мне от него избавиться, как слабость ушла и я почувствовал, что могу дотянуться до своей духовной энергии.
Это было неожиданно больно, это было дико тяжело, но мне удалось зачерпнуть крохи энергии, которой хватило только на то, чтобы создать четыре коротких когтя на правой руке. Но даже этого должно было хватить, чтобы расправиться с глупцами, решившими, что они смогут одолеть меня хитростью, раз у них не получилось сделать это силой.
Я бросился в гущу врагов, стараясь двигаться так, чтобы не пропускать удары. Сомневаюсь, что тонкая ткань сможет сдержать удар острым железом. Я метался среди противников, стараясь бить их в лицо и горло. Только, как бы быстр и силён я не был, часть их ударов достигала цели, и я покрывался ранами.
После очередного пропущенного удара, оставившего на моей груди длинный порез, со стороны купальни, в которой скрылась Мейхуи, раздался испуганный вскрик. Командир нападавших отдал приказ, и сразу двое ханьцев двинулись в ту сторону. Учитывая, что у Мейхуи не было ни духов, ни какого-либо оружия, стоит им добраться до туда, и у неё не будет шансов пережить эту ночь.
Зарычав, как дикий зверь, я, с новыми силами, бросился в яростную атаку, стремясь помешать им добраться до моей будущей жены. Не обращая внимания на сыплющиеся на меня удары, я продирался сквозь противников, оставляя за собой лишь мёртвых или умирающих.
Двоих убийц я настиг около самой занавески, которую один из них уже отвёл в сторону кончиком своего меча. Первого я убил ударом в спину, пробив его плоть и достав когтями до сердца. Второй успел развернуться, но лишь для того, чтобы увидеть мои горящие ненавистью глаза, прежде чем я вырвал ему горло.
Спину обожгло болью. Я развернулся, отмахиваясь от оставшихся противников, но тут же поймал плечом очередную небольшую стрелу. Чувствуя, как плечо начинает неметь и одновременно с этим жечь нестерпимым жаром, я впал в боевое безумие. Моей единственной мыслью было желание убить всех тех, кто ворвался в мои покои, посмев угрожать мне и Мейхуи. Я вырвал стрелу из плеча и набросился на врагов.
Глаза затопила багровая пелена, пульсирующая в такт с моим сердцем. Я бил и бил, получал удары и снова бил, пока не осталось никого живого. Последнего противника я добивал уже лёжа на полу, вцепившись в него слабеющими руками. Стыдно признаться, но визжащего от ужаса ханьца я убил, разорвав ему горло зубами.
— Господин! — донёсся до меня, словно издалека, напуганный до смерти голос Мейхуи. — Ян! Ты живой?
Меня оторвали от мёртвого тела врага и зачем-то затрясли, хотя мне и так было хорошо. Сознание постепенно скатывалось в столь манящую и притягательную темноту, из которой меня вырвал поток ледяной воды, обрушившийся на лицо. Следом меня снова затрясли, вызвав внутри волну злости.
Я раскрыл глаза, нашёл взглядом размытую фигуру и попытался вцепиться в неё, чтобы она прекратила меня тревожить. От приложенного усилия, меня накрыло волной дурноты, и меня начало рвать чем-то горьким и омерзительным на вкус. Я почувствовал, как меня перевернули на бок, придерживая всё то время, пока из меня извергался поток из не до конца усвоившегося ужина, крови и желчи. Удивительное дело, но, когда всё прекратилось, мне стало немного лучше. Настолько, что я смог сфокусироваться на том, кто меня держал.
— Ян? — раздался встревоженный голос Мейхуи, чьи руки и удерживали меня, не дав захлебнуться в собственной рвоте.
— Из-за меня ты испачкала своё платье, — прохрипел я, словно чужим голосом.
Голова кружилась, раны жгло огнём, накатывали волны дурноты, но терять сознание я больше не спешил. Более того, с каждым вздохом, с каждой секундой мне становилось чуть лучше.
Мейхуи, после моих слов, оглядела себя, осмотрелась вокруг, остановила взгляд на мне и, внезапно, разрыдалась. Хотелось её как-то утешить, но сил совершенно не было. Пришлось ждать, пока она успокоится сама.
Я поднял руку, чтобы вытереть её слёзы, но в этот момент в коридоре раздались быстрые шаги. Я напрягся, понимая, что в текущем состоянии не смогу оказать хоть какого-то внятного сопротивления и защитить Мейхуи, но тут двери распахнулись от удара, и внутрь ввалился Акамир, запыхавшийся, с диким взглядом и с окровавленным мечом в руке.
— Ян! Ты жив?
— Пока да, — кивнул я. — Ты чего тут? — меня хватило только на такой невнятный вопрос.
— Нападение, — он тяжело дышал. — Кто-то попытался убить меня и всех сотников. Мы справились, и я поспешил к тебе, — его взгляд упал на тела на полу. — Но, видимо, немного опоздал. Они и до тебя добрались.
— Как видишь.
— Сильно ранен?
— Не знаю, — я попробовал пожать плечами, но у меня ничего не вышло. — Они использовали какой-то сильный яд. Не понимаю, почему я всё ещё жив.
— Я тоже, — криво усмехнулся Акамир. — Все, в кого достали ядом, умерли очень быстро. Но тебя, как я посмотрю, даже таким не пронять, — приятель покачал головой. — Так и будешь разлёживаться или может быть уже встанешь? Давай помогу, лекарь скоро будет.
— Не надо лекаря, — возразил я, глядя на то, как раны уже перестали кровоточить и местами даже уже начали затягиваться. — Мейхуи, ты как? Тебя не ранили?
— Нет, — помотала девушка головой, — я в порядке.
— А кровь?
— Кровь? — Мейхуи растерянно взглянула на свои руки и платье, после чего нервно сглотнула и замотала головой. — Это не моя. Но Вам нужен лекарь, господин Ян! У Вас столько ран!
— Это мелочи, — отмахнулся я, принимая протянутую Акамиром руку и вставая на ноги. — Пойдём, додавим этих неблагодарных животных, которые посмели напасть на нас, да ещё и так подло!
Этой ночью мне так и не удалось толком поспать. Только под утро, когда солнечные лучи только-только осветили верхушки крыш, я смог провалиться в сон на пару часов. А потом меня разбудили, сообщив, что все главы кланов скоро должны прибыть, и сообщили результаты допросов нападавших, которых удалось захватить живыми. Многие из них предпочли сдаче в плен смерть в бою, так как понимали, что, если они попадутся в наши руки живыми, то сильно об этом пожалеют.
Через час во дворце собрались все выжившие главы кланов и командиры. Ли Цзюнь, которого тоже попытались ночью убить, к его счастью, безуспешно, бледный, но с решительным выражением лица, стоял рядом с остальными приближёнными. В зале царило напряжённое молчание.
Я поднял руку, призывая всех к тишине, и окинул всех тяжёлым взглядом. Главы смотрели на меня по-разному. Кто-то с недовольством, что его так рано разбудили и вынудили прибыть во дворец, кто-то с ожиданием, а кто-то со страхом. Равнодушных не было. Да и не могло их быть, ситуация, нынче, такая, что отстояться в стороне не получится при всем желании.
— Может быть кто-то из вас ещё не в курсе, но сегодня ночью, попытались убить меня и моих людей, — начал я, и мои слова повисли в тишине. — Видимо, некоторые из вас не хотят видеть Хэй Ху свободным и сильным городом.
В зале зашептались.
— Заговорщиков мы уже выяснили, — продолжал я. — И сегодня их казнят, а всё их имущество будет отобрано в пользу города.
— Ты захватчик, а не глава города, — внезапно решил выступить глава одного из клана Ящериц. Таких оказалось аж трое, и остальные двое не знали про участие последнего в заговоре. Они не смогли сдержать изумления, глядя на выступившего члена родственного клана, и попытались его одёрнуть, но у них ничего не вышло. — Ты не достоин занимать это место!
— Да? — усмехнулся я. — И кто же тогда достоин? Ты?
— Может быть и я! — с вызовом ответил он.
— У тебя не хватило смелости даже на то, чтобы присоединиться к своим людям, которых ты отправил на смерть. Я не говорю уже о честном поединке со мной лицом к лицу.
— Наличие силы ещё не означает, что ты достоин возглавить город.
— Это решать уже не тебе.
Я кивнул головой и его тут же скрутили люди Лэя и Ли Цзюня. А вместе с ним увели ещё несколько человек. Парочка из них даже попытались призвать своих духов и оказать сопротивление, но мои бойцы, закалённые сражениями с духами в аномалиях, быстро показали им разницу между теми, кто живёт битвами, вынужденные выживать в тяжёлых условиях, в постоянной опасности. И теми, кому обрести духа помогли, и кто больше не занимался его усилением.