— Мне нужно свериться с учетными книгами, это займет немало времени.
— Я убежден, что вы, готовясь к данному процессу, просмотрели все документы, связанные с лордом Менсоном.
— И тем не менее, ваше величество, я предпочел бы перепроверить их.
Франциск-Илиан усмехнулся с невозмутимостью мудреца, предвидящего все на свете.
— Я взял на себя труд запросить в канцелярии копии соответствующих документов. Будьте добры, взгляните на них и подтвердите, что копии заверены надлежащим образом.
Пристав передал Эмберу две грамоты, он бегло скользнул по ним глазами.
— Все правильно, ваше величество. Это заверенные копии документов из архива дворцовой канцелярии.
— О чем в них говорится?
— Пятого мая одна тысяча семьсот сорок четвертого года лорд Менсон принес вассальную клятву верности владыке Телуриану. Восьмого апреля одна тысяча семьсот сорок шестого года лорд Менсон принес военную клятву верности Империи, вступая на службу офицера имперского морского флота.
— Баронет Эмбер, данные клятвы сегодня имеют силу?
— Вашему величеству лучше задать этот вопрос законнику.
— Я задаю его вам, как дворянину на службе Короны. Если вы колеблетесь в вопросе о том, как действует вассальная клятва, можете ли вы успешно служить ее величеству?
— Не колеблюсь. Вассальная клятва приносится лично и теряет силу со смертью сеньора. Присяга лорда Менсона владыке Телуриану недействительна после смерти последнего.
— А офицерская присяга?
— Очевидно, потеряла силу в тысяча семьсот пятьдесят пятом, когда приговор суда лишил лорда Менсона адмиральского чина.
— В таком случае, можем ли мы утверждать, что прошлым декабрем лорд Менсон был связан какою-либо присягой?
— Ваше величество, мне нужно свериться с учетными книгами.
— На поданный мною запрос канцелярия ответила, что о клятвах лорда Менсона есть только эти две записи.
— Тем не менее, я должен…
— Хватит юлить! Все вы помните, Эмбер! — Резкий скрипучий голос принадлежал лорду Дагласу Литленду. — После коронации владыки Адриана лорды Великих Домов и придворные собачки собрались для присяги. Там же был и Менсон, а герцог Айден Альмера заявил: «Эта мразь не должна произносить клятву! Для всех нас будет позором, если шут скажет те же слова, что и мы!» Герцог Морис Лабелин согласился с Альмерой, и принц Гектор, и мой брат, герцог Литленд. Адриан тогда просто спросил Менсона: «Ты же не предашь меня, правда?» — а тот ответил: «Колпак и корона дружны!» Вы там были, Эмбер.
— О, благодарю за напоминание, милорд, — не моргнув глазом, ответил первый секретарь. — Действительно, Адриан пошел навстречу лордам и не стал принимать у Менсона вассальную присягу.
— Тогда каким образом лорд Менсон мог совершить измену?
— Он ударил владыку ножом, ваше величество.
— Это не доказано, сударь. А даже будь это доказано — отвлечемся от эмоциональной силы слов и посмотрим в суть. Изменить клятве может лишь тот, кто ее приносил. Тот же, кто не присягал на верность, может ударить кого угодно — и это будет считаться не изменою, а всего лишь нанесением увечья.
— Он поднял руку на императора!
— Уважаемый лекарь владыки упоминал, что на ноге Адриана имелся след от ранения в учебном поединке. Кто-либо в зале знает воина, нанесшего эту рану?
— Я знаю, ваше величество, — поднялся капитан Шаттэрхенд.
— Был ли воин казнен за измену?
— Никак нет, ваше величество. Этим воином был я. Владыка похвалил меня и наградил за мастерство и честность в бою.
— Имеется прецедент, — подытожил Франциск-Илиан, — не всякий удар, нанесенный владыке, можно считать изменой. Сам владыка счел правильным не казнить, а наградить своего противника.
— То был учебный поединок, — возразил баронет Эмбер. — Он велся затупленными клинками.
— В зале много славных воинов. Я верю, все они подтвердят: даже затупленным клинком при большом желании можно убить, и даже Гласом Зимы можно не убивать, если не хочешь. Герцог Ориджин, лорд Нортвуд, граф Лиллидей, вы согласны со мною?
Все выразили согласие.
— Стало быть, учебный поединок имеет одно ключевое отличие от смертельного: договоренность сторон. Когда два мечника условились биться не насмерть, а ради тренировки, то это и есть учебный поединок. Иными словами, по согласию владыки можно ударить его мечом — и не совершить измены. Может ли кто-либо доказать, что лорд Менсон атаковал владыку без согласия последнего?
Не только Эмбер, но и судьи опешили от такого поворота. А Менсон загоготал:
— Что, старичье, рыбка снова сорвалась с крючка? Бахните косухи с горя!
— Суду требуется перерыв, — заявил Кантор.
Ворон Короны отчеканил:
— Суду не требуется перерыва. Обвинитель настаивает на немедленном продолжении. Напоминаю: истцом является Корона! Всякий раз, когда обвиняемый высмеивает истца, он, по факту, смеется над ее величеством. Всякий раз, как суд предлагает перерыв, он должен помнить: во время перерыва зрители будут потешаться над Короной.
Председатель поклонился Минерве:
— Суд принимает во внимание требования истца и продолжает заседание. Желает ли обвинитель взять слово?
— Разумеется. Всей душой желает.
Марк прошагал через сцену и остановился перед судьей Кантором.
— Ваша честь, я не буду просить вас занять место свидетеля, но прошу ответить на два вопроса. Вы согласны?
— Если они относятся к делу.
— Непосредственным образом. Что говорит кодекс Ольгарда Основателя о дворянах на войне, а точнее — в военном походе?
Впервые лорды увидели, как старческое лицо Кантора прорезалось улыбкой.
— Дворянин в военном походе приравнивается к вассалу полководца, управляющего войском. Дворянин в походе имеет те же обязанности перед полководцем, что и перед своим собственным сеньором.
— Ваша честь, в одна тысяча семьсот пятьдесят пятом году, разбирая дело о Шутовском заговоре, вы приговорили лорда Менсона к лишению дворянского звания?
— Нет, сударь. Нельзя лишить человека дворянского звания, ибо оно дается с кровью. Лорд Менсон был разжалован из адмиралов и приговорен к смерти.
— Таким образом, в декабре прошлого года лорд Менсон — все еще янмэйский дворянин — выступил в поход под знаменами владыки Адриана, — Марк зашагал вдоль сцены, железом чеканя слова. — Не имеет значения, носил ли он колпак с бубенцами, смешил ли владыку или чистил ему сапоги. Он был дворянином и выступил в военный поход! И утром, накануне решающей битвы, он нанес ранение своему полководцу. Тем самым сорвал план финального сражения и лишил Династию шансов на победу. По законам военного времени, это — предательство.
Остановившись перед Менсоном, он сказал тише:
— Вы могли пырнуть Адриана в мирное время, представить это учебным поединком и с помощью хитрющего советника избежать плахи. Но на войне такое не прощается.
Обернувшись не к суду, но к лордам, Марк провозгласил:
— Мы требуем смертной казни для военного преступника.
Зал ответил одобрительными возгласами. Когда они утихли, судья Кантор обратил взгляд на пророка:
— Вы начали опрос своих свидетелей. Кто следующий в вашем списке?
Франциск-Илиан помедлил, потирая бороду. Невозмутимый король крайне редко бывал в растерянности, но сейчас на его лице отражалась именно она.
— Виноват, ваша честь, у меня нет списка свидетелей.
— Каким образом — нет?
— Я был уверен, что развею все подозрения в ходе допроса тех свидетелей, которых вызовет обвинитель. Вот и не думал, что придется вызывать своих.
— У тебя нет списка? — зашипел Менсон. — Ты идиот! Кто же ходит в суд без списка! В следующий раз сделай два! Нет, три, тьма тебя!
— Следующего не будет, — шепнул в ответ шиммериец. — Имею предчувствие, что тебя уже в этот раз повесят.
— Пророк выискался!
Кантор не выказал торжества, а спокойно осведомился:
— Итак, ответчик не может и не желает вызвать свидетелей?
— Мы просим этой… отсрррочки! — крикнул Менсон.
— На каком основании?
— Мой советник — растяпа! Между прррочим, это вы мне его навязали! Я хотел без советника. Я буду жаловаться!
Менсон покрутился влево-вправо, ткнул пальцем в Минерву:
— Вот тебе жалуюсь. Мне всучили советника, а он прошляпил список! Так нельзя! Если б его не было, я бы такой список накатал — тут бы каждый у меня стал свидетелем! А на него понадеялся — вот и погорррел. Знаешь, что про шиммерийцев говорят? Ну, сама знаешь!
Звон колокольчика прервал его. Судья Кантор произнес:
— Ответчик осознанно принял услуги данного советника. Ответчик не может обжаловать собственное решение. Поскольку советник не желает вызывать свидетелей, суд перейдет к финальной части слушания — вынесению вердикта. Обвинитель имеет возражения?
— Нет, ваша честь.
— Ответчик желает сказать заключительное слово?
— Да, тьма сожррри! Дайте нам вррремя — вот мое слово! Мы вам роту свидетелей приведем, только подождите!
— Желает ли ответчик высказаться по существу дела?
— Сам ты существо! Вррремя дай!
— Поскольку ответчик отказывается от последнего слова, суд удаляется на…
— Постойте! — то был голос Минервы. Она схватилась на ноги, несколько раз взмахнула руками, будто ей не хватало воздуха или слов. — Погодите, послушайте!.. Тут происходит… я не понимаю, что. Я несведуща в судах, почти не знаю кодексов, простите… Я не успеваю все сразу — политика, экономика, стратегия, теперь еще и законы… Но одно я поняла: верховный суд вершится от имени императора — от моего, стало быть, верно? Так вот. Я не хочу, чтобы подобное творилось от моего имени!
Она перевела дух. Судорожно сглотнула. Заговорила, постепенно распаляясь с каждым словом:
— Марк, сударь, вы сказали: здесь творится балаган. Кажется, вас одного это смутило. Вас — и меня. Господа судьи, лорд Менсон, ваше величество — что с вами?! Суд назначен затем, чтобы выяснить истину! Это — главное! Но вы, король, и вы, лорд Менсон, без устали паясничаете, смеетесь надо всеми, провоцируете, хитрите. Почему вы отказались от слова, милорд? Почему не рассказали прямо, как все было?! Если вы убили Адриана — отчего не признаете это и не попросите моей милости? Если невиновны — почему не скажете правду? Вы с советником скользите и вертитесь, как два угря! Святые боги!..