— Зачем?
— Из кабинета имеется тайный ход в темницу, а затем в руины монастыря. В тех руинах, по словам ветеранов, граф разместил целую роту кавалерии. Очевидно, он надеялся, в случае внезапной атаки, бежать из кабинета под землю, а затем в монастырь, под защиту резервной роты. Говорят, лорд Виттор предлагал завалить тайный ход — чтоб никто не проник по нему в замок. Граф Винсент отказался наотрез. Он был так напуган, что не мог и подумать уничтожить путь для отхода.
— Весьма любопытно. Благодарю вас за ценные сведения.
— Изложить ли мои соображения обо всем?
Иона не имела никакого желания думать о старых мрачных делах. Хотелось только нового и светлого, хотелось поскорей уйти на прогулку с Нексией. Но Ирвинг очень уж старался, и она не могла расстроить его.
— Конечно, кайр, мне будет весьма интересно.
— Сперва у меня имелось два предположения. Я думал, что после бегства узник мог затеряться в городе. Это не сложно, раз почти никто не знал его в лицо, а повсюду царил шум да карнавал — ведь были Софьины Дни. Но город обыскали с исключительной тщательностью, да и сами мещане подозрительны к чужакам. А узник провел под землей десять лет, он был похож на живого скелета — его точно заметили бы. Тогда я допустил, что беглец вышел из тайного хода и спрятался в лесах за городом, а неделею позже через тот же ход вернулся в замок и убил графа Винсента — ради мести. Но и это невозможно: леса также обыскивали, а солдаты в монастыре не дали бы узнику вернуться. Для проверки я поговорил с ветеранами — нет, никто чужой не проходил тогда через монастырь. Также я повидал графского лекаря, и он поклялся, что Винсент Шейланд умер от естественной причины — разрыва сердца.
— Что же вы думаете теперь?
— Остается лишь один вариант. Узник покинул замок через тайный ход и прежде, чем его хватились, добежал до старой гавани. Она находится за городом, в двух милях от руин монастыря. Там беглеца ждало судно, на которым он и покинул графство. Когда Винсент Шейланд устроил погоню, узник был уже далеко от берега. Важною деталью мне видится та тревога, которую поднял граф. Вряд ли ему требовались тысячи солдат для защиты от единственного узника. Очевидно, узник принадлежал к знатному роду, быть может, даже к Великому Дому. Он мог вернуться во главе целой армии, потому граф Винсент и усиливал оборону. Та спешка, с которою граф собирал войска, говорит о близости родной земли узника. Только из Нортвуда или Закатного Берега можно так быстро нанести удар по Уэймару. А поскольку узник появился после войны с Закатным Берегом, то я полагаю, он был родом именно оттуда. Возможно, вернувшись на родину, он действительно стал готовиться к мести, но тут узнал о смерти графа Винсента — и отменил поход. Если вы хотите найти бывшего узника, то пошлите людей в Сайленс и узнайте, кто из тамошней знати вернулся из плена в шестьдесят девятом году. А что до графа Винсента Шейланда, то я думаю, его убил собственный страх. Стояла сильная жара, граф целыми днями не покидал душного кабинета, и при этом ужасно боялся. Немудрено, что его сердце не вынесло такой нагрузки.
Иона искренне похвалила Ирвинга за собранные сведения и глубокий анализ. Ее тронуло то, как тщательно воин выполнил приказ, хотя и знал уже, что скоро будет отослан и, возможно, никогда больше не увидит госпожу.
Ирвинг ответил:
— Миледи, я не вполне доволен собою. Осталось одно сомнение, которым хочу поделиться. Сомнение состоит в двух смертях. Смотритель темницы, как я упоминал, умер в октябре того же года. Якобы он спьяну упал в реку и утонул. Но он был последним жителем Уэймара, кто видел узника в лицо, и потому мне сложно поверить в случайность. Я бы подумал, что узник убил его. Вернулся в город, чтобы прикончить последнего из своих обидчиков. Но и на это не похоже: прошлых тюремщиков он убил жестоко, страшно, а этого — просто утопил. Совсем иной почерк.
— Согласна с вами, это странно. А какова вторая загадочная смерть?
— Смерть самого узника.
— Но он сбежал живым!
— Это и странно, миледи. Мы видим, что граф Винсент ужасно его боялся. Мы также знаем, что уже давно граф отчаялся покорить узника, потому прекратил пытки и просто замуровал пленного. Но почему не убил? Зачем сохранять жизнь человеку, от которого нет пользы, но есть опасность?
— Возможно, надеялся продать его родне в Закатный Берег?
— Вряд ли. Граф ожидал мести от узника, едва тот окажется на свободе. Повторюсь: он очень боялся. Но почему-то не устранил источник страха.
— Видимо, на то были причины…
— Кстати, миледи, я услышал еще одну историю. Она ничего не меняет в картине, но, возможно, вызовет у вас интерес. Случилось в то время, когда тюремщики Килмер и Хай еще пытали узника. Однажды смотритель темницы прохаживался по двору, как вдруг Килмер выбежал сам не свой, белее снега, и сказал смотрителю: «Готов! Помер!» Смотритель тоже побелел: «Как помер?» Килмер заблеял: «Он не дышит. Я не виноват! Это Хай его…» Слуги во дворе уже навострили уши, и смотритель велел Килмеру заткнуться. Оба ушли в темницу. Странно вот что: на следующий день оказалось, что узник жив, и оба тюремщика аж сияли от счастья. Граф и остальные боялись его живого, но еще больше страшились его смерти. Сумели откачать его даже после остановки дыхания. А пока думали, что умер, чуть не наложили в штаны. Простите за грубость, миледи.
Иона нахмурила брови.
— Полагаю, с меня довольно старых ужасов. Благодарю, кайр, вы прекрасно выполнили работу и полностью утолили мое любопытство. Можете прекратить поиски.
— Так точно, миледи. Позвольте последний вопрос: не прикажете ли вернуть кайра Сеймура Стила?
— Вернуть?..
Действительно, последними днями она не видела Сеймура в замке, но была только рада этому.
— Передав командование, кайр Сеймур попросил меня дать ему службу вдали от вас, миледи. Он предполагал, что его вид вам неприятен, и крайне огорчался из-за этого. Я поручил ему вахту в монастыре — защиту подземного хода. Кайр Сеймур со своими греями и сейчас находится там. Но раз уж мы скоро уезжаем, не прикажете ли дать ему вахту возле ваших покоев, чтобы он понял, что вы простили его?
— Это будет ложью. Я его не простила.
— Миледи, прошу вас не гневаться, но кайр Сеймур в точности соблюдал северный закон.
— Да. Но мы не на Севере!
Глаза Ирвинга округлились:
— Мы и есть Север!
Он увидел тень на ее лице, быстро исправился:
— Виноват, миледи, я забылся. Будет исполнено, кайр Стил останется в монастыре до последнего дня.
— Благодарю. Ступайте.
Он ушел, а в голове Ионы еще долго звучало: «Мы и есть Север».
Этим вечером Иона сделала то, что следовало давным давно, едва получив письмо отца Давида. Правильная жена, каковою Иона не являлась, сразу спросила бы мужа. С этого должно было начаться расследование! Ну что ж, пускай оно хотя бы закончится, как надо.
— Любимый, прости, что беспокою тебя глупостями… Можешь рассказать мне о том узнике, который сбежал из твоей темницы?
Он расплылся в улыбке:
— А я уж думал, ты никогда не спросишь.
— Извини, я была глупа, недоверчива. Я стараюсь исправиться. Хочу поставить точку в своих поисках. Помоги мне, будь добр!
Виттор заговорил с нежностью:
— К великому сожалению, всего я не знаю. Своего имени узник не назвал никому, даже моему отцу. Каким пыткам он подвергался — я не желал узнавать, и никогда никого не спрашивал. Что до обстоятельств его побега, то, видимо, твои люди уже все доложили тебе. Потому я могу помочь тебе лишь одним: рассказать, откуда узник взялся.
— Откуда же?
— Душенька, он пришел из Закатного Берега. Рыцари отца захватили его в плен во время войны и доставили сюда. Отец скрыл его ото всех по одной важной причине: узник украл несколько Предметов. Когда закатники разграбили Дар и увезли Предметы к себе, этот парень стянул и припрятал кое-что. Кайры разбили армию Рантигара и вернули большинство Предметов, но этот воришка свое не выдал. Мой отец хотел по-доброму сторговаться с ним, но тот упрямился. Тогда пленника отдали тюремщикам, они взялись за дело и выжали сведения. Отец послал людей в то место, которое назвал узник, — но не нашел Предметов. Отец решил, что закатник солгал. Взбеленился, велел пытать еще целый год — но новой правды не добился. Понял, что узник не врал, место названо правильное, но кто-то другой унес оттуда Предметы. Тогда отец плюнул на узника и замуровал в темницу.
— А как он сбежал? Как сломал стену голыми руками?!
Виттор рассмеялся.
— Вижу, ты читала много приключенческих романов! Сбежал самым прозаичным способом изо всех возможных: ему помогли. Ты же знаешь, что есть тайный ход, ведущий из темницы аж за город. Вот этим ходом пришли лазутчики, убили тюремщиков, сломали стену — и увели заключенного.
Просто. До смешного просто. Даже трудно поверить, что так легко решаются все загадки.
— Отчего их не преследовали?
— Еще как преследовали! Но то были закатники на свежих крепких конях и имели фору по времени. А люди отца не сразу заметили побег.
— Зачем там сделан подземный ход?
— Как и в любом замке — для вылазок в случае осады. Не зря он соединен не только с темницей, но и с графскими покоями.
— А зачем поставили железную дверь?
— Снова-таки на случай осады. Если враг возьмет замок, мы уйдем подземным ходом, а дверь запрем, и она отсечет погоню.
— Отчего так не сделали те, кто освободил узника?
— Полагаю, они хотели, чтоб тюремщики пришли на шум. Узник отомстил тем, кто его истязал.
— Ты видел его лицо?
— А ты?
Иона опешила:
— В каком смысле?
— Ну, в нашей темнице сейчас находятся несколько преступников. Ты проявляешь к ним много интереса?.. Вот и я, знаешь ли, редко спускался в подземелье поболтать с заключенными.
Она покраснела, но продолжила расспрос. Если уж ставить точку, то так, чтобы потом не возвращаться даже мысленно.
— С этим пленником связано много разных страхов. Его боялись тюремщики, смотрители, граф Винсент. Лекарь говорит, что душевная болезнь Мартина тоже вызвана ужасом. Ты знаешь, в чем причина? Чем так страшен этот узник?