абство. Славный Хорам выкупил меня, чтобы спасти. Купил — и вернул мне свободу.
— Почему ты по-прежнему с ним?
— Он — хороший человек.
— Что это за штука, на которой вы летели?
— Это небесный корабль, зовется Двойной Сферой, он — потрясающий! Его придумал и построил мастер Гортензий, а славный Хорам дал денег, чтобы его улучшить. Теперь Двойная Сфера может поднять целых четырех человек и пролететь двадцать миль без посадки!
— Куда вы летели?
— В столицу, чтобы продать корабль ее величеству Минерве.
— Зачем он ей?
— Он же удивительный!
— А откуда взялся Священный Предмет, который нашли у Хорама?
Девушка сникла, понизила голос:
— Прости, этого я не скажу. Это не моя тайна, не могу ее выдать. Скажу одно: славный Хорам хотел отдать Предмет владычице.
— Продать?
— Нет, просто отдать, ведь так будет честно.
Чара сказала:
— Благодарю тебя за ответы. Ты поступила мудро. Если хочешь остаться с нами, то возьми, поешь.
Низа приняла миску похлебки, села возле Чары. Впрочем, есть она не могла: с нетерпением и страхом ждала того, как решится судьба Хармона.
Стоит заметить: сам Хармон чувствовал неожиданно мало страха. В первую минуту, когда Зандур вырвал у него Сферу, торговец обомлел, едва не рухнул в обморок. Казалось, кусок души выдрали из его груди! Уже так давно вся его жизнь вертелась вокруг Сферы, как колесо вокруг оси, а теперь эту ось отняли. Он ощутил, что катится прямиком в бездну…
Но потом пленников долго вели в лагерь. Журчала вода в реке, цокали копыта, ворчали меж собою шаваны, Неймир что-то нашептывал своей спутнице. Все звуки были так умиротворенны, будто ничто в мире не изменилось, и жизнь идет правильным чередом. И Хармон отвлекся от своей утраты, и подумал: чего горюешь, брат торговец? Ты ведь и хотел отдать Сферу задаром, для очистки совести! Правда, хотел отдать владычице, а не этому козлу. От нее получил бы какую-нибудь благодарность — хороший торговый патент или, может, корабль… Но подумай вот как: все, что случилось, — дикая случайность! Встретился нам именно этот отряд, и ровно тогда, когда шар немножко опустился после драки, и нашлась у них безумно меткая лучница, но заметила нас не она, а козлорогий старикан. Только боги могли так сковать цепочку совпадений, чтобы Сфера досталась козлу. Значит, такова их воля! Значит, боги наградят Хармона Паулу еще лучше, чем владычица. А самой лучшей наградой стало бы, чтобы вернули ему небесный корабль и Низу. Об этом Хармон и молился беззвучно, шевеля языком за кляпом, и боги слышали его! Низа уже избавилась от пут и получила миску отличного мясного варева — от зависти у Хармона аж бурчало в животе.
— Милорд, прошу вас, — промямлил он, желая скорее поговорить с Охотником и получить свою порцию похлебки.
— Нет, — возразил командир, — с вами я побеседую позже.
Он вынул кляп изо рта Бута. Избитый закатник все еще туго соображал:
— Что вам надо, а?
— Для начала, сударь, назовите свое имя.
— Я этот, Бут.
— Вы служите купцу Хораму?
— Этому? Нет.
— А кому?
— Ну, маркизу.
— Как зовут маркиза?
— Мираль-Сенелий, он того, вассал.
Чара предложила:
— Хочешь, я ему отрежу что-нибудь?
Охотник возразил:
— Попробуем пока воздержаться от крайних мер. Любезный Бут, поймите: необходимость задавать сотню вопросов утомляет мой язык и ранит чувство гордости. Сделайте же беседу приятной для нас обоих и слагайте реплики более чем из двух слов!
— Ну, это… я не виноват, меня по голове… Мираль-Сенелий — он вассал Второго из Пяти, вот кто.
Глаза Охотника сверкнули:
— Стало быть, вы служите Второму из Пяти?
— Нет, Мираль-Сенелию. Второго я видел только раз, но знаю, что мой маркиз подчиняется ему.
— Почему вы делите дорогу с купцом Хорамом?
— Маркиз приказал мне, а он прохвост.
— Маркиз — проховст? Отчего же?
— Да не маркиз, а этот. Ну, Хорам же. У них был уговор, Хорам обманул.
— Какой уговор имелся у Хорама с маркизом?
— Хорам должен был залететь туда! И не залетел!
— Куда, сударь?
— Ну, вниз, на дно!
— На дно чего? Скажите яснее!
— В Бездонную Пропасть! Второй и маркиз обещали Хораму деньги, защиту, все такое. Ему только надо слетать вниз и посмотреть. А он — гад!
Охотник выпучил глаза. Оглядел своих шаванов, будто ища подтверждения. Ганта Бирай сказал:
— Выходит, Второй из Пяти велел своему вассалу слезть на дно Бездонной Пропасти, а тот нанял Хорама, поскольку у Хорама — шар. Но Хорам не полетел вниз, а махнул наутек. Так все было?
— Ага! Ага! Гад он! Меня — по куполу!
— Скажите-ка, сударь, зачем нужно попасть на дно Пропасти? Что там такое, по мнению Второго из Пяти?
— Там… — Бут изменился в лице, задрожал. — Там это… Такое… Через эту штуку видно…
— Сударь, вы издеваетесь?
— Нет, я просто… Не знаю, как… Ну, там такое… Они видели — Хорам, мастер, голубка…
— Как они могли видеть, если вы так и не спустились?
— Да через эту! Что у него за пазухой! У козла! Она того… Она, чтоб ее!
Охотник глубоко вздохнул:
— Вашу судьбу не облегчит то, как вы терзаете мой слух. Я верно понял, что вы не опускались в Бездонную Пропасть, но увидели ее дно при помощи подзорной трубы?
— Да не труба! Мы в эту смотрели! Круглую, священную! В Сферу, да! Она подсветила…
При этих словах старик Зандур тревожно схватился за грудь, будто проверяя, не загорелась ли Светлая Сфера. А Охотник с улыбкой сказал:
— Пока с вас довольно. До следующей нашей беседы потренируйтесь составлять предложения. Мастер Гортензий…
Шаваны освободили изобретателя от кляпа. Он быстро заговорил:
— Да, я и есть Гортензий из Лаэма. Не стану туманить свою речь облаками лжи, а поспешу озарить ее лучами истины. В белокаменном Лаэме все знают, и вам не станет труда в том убедиться, что я являюсь мастером по печному делу, с великою сноровкой строю печи, прежде всего такие, что приспособлены для нагревания воды. В ходе своего труда я обратил внимание на одну черту, присущую горячему воздуху: он имеет склонность решительно подниматься над воздухом холодным. Использовав это открытие, а также собственный ученый ум и денежные средства славного Хорама, я соорудил корабль, способный бороздить небеса!
Его речь отозвалась огнем любопытства в глазах Охотника. Едва дослушав до конца, Охотник засыпал мастера вопросами. Все они касались технической стороны дела. Какой вес может поднять шар? Как высоко взлетает? Как долго держится в воздухе? Что происходит, когда воздух в шаре стынет? Есть ли возможность задать направление полета?
Мастер Гортензий просиял от такого живого интереса и стал отвечать с безудержным многословием. Упомянул и объем шара, и удельный вес горячего воздуха, и зависимость подъемной силы от высоты полета, и еще идову кучу научных деталей. Хармон мысленно проклял Гортензия, поскольку уже изнемогал от голода. Охотник же выглядел совершенно счастливым.
— Благодарю вас, мастер! Это поистине бесценные сведения! Откройте мне еще одну тайну: зачем нужен второй шар, подвешенный над первым? И почему у него нет своей горелки?
— Славный Охотник, этот вопрос выказывает вашу мудрость! Пусть не укроется от вас то, что нижний шар, наполненный горячим воздухом, имеет важные недостаки: сравнительно малую летучесть и высокую потребность в топливе. Но если дополнить конструкцию корабля вторым шаром, надутым не горячим воздухом, а…
— Водородом! — вскричал Охотник. — Да, конечно! Водород очень легок, но дорог, и нет способа менять высоту, не выпуская водород из шара. Горячий воздух сравнительно дешев, но его грузоподъемность мала. Сочетание двух шаров устраняет все недостатки!
— О, славный Охотник, сами боги мудрости зажгли звезду в вашем лбу!
Гортензий глядел на него так, как доброверы — на пророка. И не он один: глаза лучницы Чары также пылали от восхищения. Однако другие шаваны изнемогали от скуки, и ганта Бирай прервал научную дискуссию:
— Так, мы все поняли, кончай уже свою ученость. Одно скажи: у кого-то есть еще такие шары?
— Нет, я успел создать лишь один, ибо это — великий труд.
— И сколько он стоит? За какие деньги можно продать?
— Я рассмеюсь в лицо тому, кто предложит меньше трех тысяч золотых эфесов! Впрочем, вам стоит обсудить это со славным Хорамом, ведь Двойная Сфера принадлежит ему.
— Неужели?.. — хохотнул Бирай и выдернул кляп изо рта Хорама. — Ну-ка скажи, сколько даст владычица за круглого летуна!
Хармон облизал губы, откашлялся, попросил воды. Низа подала чашу, и он смочил пересохшее горло.
— Боюсь, ганта, ответ на ваш вопрос будет сильно отличаться, смотря по тому, я ли поведу торг с ее величеством, или вы. Видите ли, я не только являюсь законным хозяином аппарата, но и владею самой технологией его производства, а также секретами воздухоплавания. Договорившись со мною, ее величество получит и сам небесный корабль, и законное право строительства других, ему подобных. У вас же она сможет купить только данный аппарат, да и тот — краденый, пятнающий высокую честь императрицы. Согласитесь, что первое стоит много дороже второго.
— Не морочь мне голову. Я скажу, что шар — мой.
— Владычица вряд ли поверит, что вы, ганта, скача по степи, между делом занялись наукой.
— Ему поверит, — Бирай кивнул на Охотника. — Он умеет болтать по-дворцовому. А от тебя нужно одно: скажи правильную цену!
Охотник хлопнул его по плечу:
— Ганта, нет смысла тратить время на пустой вопрос, ведь мы не собираемся продавать небесный корабль.
— Почему нет?
— Да потому, что он требуется нам самим. И если вспомните наши планы, то легко поймете его применение.
Ганта нахмурился — и вдруг расхохотался.
— Дух Степи! Ай да хитрец!
— Благодарю, — кивнул Охотник и обратился к Хармону: — Любезный купец Хорам, к вам у меня самая долгая беседа, так не будем же задерживать ее начало.