Эрвин кивнул в сторону жала криболы. Кайры шагнули к болотнику, а тот скользнул в тень прохода, выставив руки перед собой. В каждой ладони блестело что-то.
— Тьма сожри! — выругался герцог. — Дурачье, вы в меньшинстве и вы нам не враги, раз уж предупредили о ловушке! Так опустите оружие и ответьте на вопросы. Вы не раскроете большой тайны, ибо и так уже ясно: Минерва вступила в союз с болотницей, чтобы…
— Милорд!
Раздались гулкие шаги по ступеням, и в зал влетел кайр из пары часовых, оставленных наверху.
— Они здесь, милорд!
Слово: «Кто?..» выпало из уст Эрвина. Но в белом лице часового, в дрожи его голоса уже содержался ответ.
Они здесь.
Те самые они.
Время замерло. Брось камень — повиснет в воздухе. Вопрос: «Кто?..» все тянется, дрожит, и с ним вместе: «Они здесь, милорд!», и чьи-то слова: «Они уже в храме!». И Сорок Два кричит: «К оружию!», и Джемис: «Забрать идов Предмет!», и все это вместе зависает под сводом единою тягучей смесью, и дробью врываются шаги по ступеням. Не наши шаги, чужие. Звук — как черный град.
Пятерка кайров упирается в крышку саркофага — и трещина с хрустом вспарывает мрамор. Плита ломается и клинит намертво, теперь ее не снять.
— К оружию!
Шестерка с мечами наголо бежит к ступеням, еще дюжина развертываются подковой, другая дюжина ныряет за гробницы, взводит арбалеты, кладет их на упор на мраморные лики владык.
— Милорд, за мной.
Голос Джемиса прямо над ухом:
— Милорд, в укрытие, скорее!
Герцог рвет из ножен неподъемно тяжелый Глас Зимы. Скрипит зубами:
— К оррружию!
— Не вы, милорд.
Джемис бьет его кулаком в лицо. Эрвин падает, звезды в глазах. Джемис ловит его за шиворот и тащит к проходу, в котором скрылись уже капитан и жало криболы.
— Отставить! Не сметь!.. — бормочет Эрвин и булькает кровью из разбитого рта.
Джемис швыряет его в проход. Последние кайры занимают позиции. Все нацелено на вход, все на взводе. Гробница — пасть с железными клыками, готовая сомкнуться.
Эрвин рвется наружу, Джемис ловит его и оттаскивает в тень.
— Закрывай, капитан!
Уитмор дергает рычаг, урчит двигатель. Пока стена становится на место, Сорок Два оглядывается и кивает Джемису, тот кивает в ответ. Падает заслон, отсекая Эрвина с Джемисом от всего отряда.
Эрвин схватывается на ноги, прыгает к рычагу:
— Откройте! Мы должны спасти…
Уитмор и Джемис вместе оттаскивают его. Уитмор указывает:
— Смотровые щели там и там.
— Откройте!
— Смотрите, милорд.
Эрвин делает еще попытку, и кулак Джемиса вышибает ему дух. Эрвин падает без сил, неспособный ни на что, кроме одного: доползти до щели и смотреть.
Вход в погребальный зал — как раз напротив щели. Там, в дверном проеме, мелькает чья-то тень. Тут же бьет арбалет, и тень отлетает, издав стон.
— Один лег! — кричит кайр, спустивший тетиву, сам не веря легкости успеха.
Тогда в сумраке входа возникает фигура.
Три арбалета стреляют вместе, три болта летят к фигуре — и замирают в воздухе, воткнувшись в щит из голубого мерцания, и падают. Враг делает шаг вперед, на свет. Его лицо скрыто маской, фигура — плащом, только глаза горят из черноты капюшона. Но и глаз довольно, лишь один на свете может иметь такие глаза.
Пауль, командир бригады Кукловода, держит перед собой раскрытую левую ладонь. Арбалеты кайров бьют еще несколько раз — вокруг ладони вспыхивает голубой свет, болты падают наземь. Пауль не смотрит на них, не смотрит на кайров, будто те не стоят внимания. Он ведет взглядом выше голов, по потолку; дергает носом, как зверь.
Пара солдат бригады появляется за его плечами, поднимая руки с Перстами Вильгельма. Пауль говорит. Пауль говорит так спокойно, что даже кайры замирают, пораженные его к ним равнодушием:
— Никакого огня. Только плети.
И делает еще шаг вперед, вступая в зал.
Кайр Гаррет прыгает на него слева из засады. Меч падает вспышкой — и отлетает, отраженный невидимым щитом. Пауль выбрасывает правую руку из-под плаща. Раздается тихий, тонкий посвист. У Гаррета ломаются бедренные кости, он падает, голова пересекает линию, идущую от руки Пауля. Череп крошится на куски, падает кровавой кашей.
Пауль вскидывает обе руки и медленно обводит ими зал. Мерцание левой защищает от клинков и стрел; правая издает долгий, долгий свист.
— В укрытие! — орет Сорок Два и сам падает за саркофаг.
Многие успевают отпрыгнуть, упасть, отползти. Те, кто не успели, сминаются, как восковые куклы. Эрвин стонет, в кровь кусает губы — но глядит в щель, в зал, в глаза Пауля.
Командир бригады медленно движется вперед. Теперь его руки разведены в стороны, один бок прикрыт оружием, второй — щитом. Северяне корчатся за гробницами.
Пауль останавливается. Сделай он еще шаг, и первые саркофаги окажутся за его спиной. Он не делает шага, приказывает своим:
— За мной. Клещами.
Шестеро солдат вбегают в зал, делятся на две тройки и продвигаются по флангам, вдоль стен. Заходят в спину кайрам, прячущимся за гробницами.
Сорок Два подбрасывает вверх собственный шлем. Свист режет воздух. Незримая плеть Пауля сминает шлем, тот гулко падает на мрамор. Миг — взгляды солдат мечутся на звук. Двое кайров атакуют из укрытий на левом фланге. Один солдат Пауля падает с отрубленной рукой, второй — с перерезанным горлом. Последний успевает выстрелить и убивает кайра, но второй северянин — кайр Макомб — хватает его и разворачивает к Паулю, закрывшись живым щитом. Пауль стреляет без тени сомнений. Его солдат сминается прямо в руках Макомба, падает, как мешок с мясным фаршем. Затем падает и кайр.
— Заменить правый фланг, — произносит Пауль.
Новая тройка входит взамен уничтоженной. Пластается по стене, крадется, огибая кайров.
Эрвин слышит странный голос — он звучит не там, а здесь, над ухом:
— Капитан, как вы хотели зажечь газ? Есть запал?
— Искровый.
— Зажигай.
— Нет! — шипит Эрвин.
Уитмор замирает в нерешительности.
Там, за щелью, Пауль делает шаг вперед. Его спина открывается, и двое кайров атакуют, и падают под выстрелами с флангов. Но в тот же миг бьют арбалеты, болты прибивают к стене солдата бригады. Пауль проводит плетью над гробницами. Не задевает никого, но вынуждает всех вжаться в плиты пола.
— Вторая волна, — говорит Пауль.
Еще две тройки вступают в зал.
— Зажигай, — командует Джемис.
— Нет!
В дверях возникает еще один боец — одетый в маску, как Пауль. Одни глаза — серо-стальные, северные.
— Слишком медленно, — говорит этот, новый.
Говорит не ровно, как Пауль, а с хищным весельем, с волчьею насмешкой. Вот кто Лед. Оба здесь.
— Лед, стоять, — приказывает Пауль. — Фланги — шаг вперед.
Передние солдаты у обоих стен становятся вровень с Паулем. Еще шаг — и они увидят кайров, а кайры — их. Мерцающий щит есть только у Пауля, у остальных — Персты и плети. Когда они выйдут на кайров, будет битва на скорость: кто выстрелит быстрее. В чем-чем, а в скорости кайры им не уступят!
— Медленные твари, — смеется в маску Лед. — Пауль, позволь мне!
— Сделай один шаг.
Пожав плечами, Лед шагает в зал.
— Теперь зажигай! — шипит Джемис капитану Уитмору.
— Уже поздно. Все выветрилось.
— Зажигай, тьма тебя!
Уитмор дергает рычаг.
Взрыв! Молотом по ушам, факелом в глаза. Эрвин слепнет, белые пятна, солнца. На миг все в мире затихает, будто убитое взрывом…
Как вдруг одинокий, отчаянный звучит вопль:
— За Агату!
— За Агатууу! — отвечает дюжина глоток, и хаос битвы пожирает зал.
Зрение вернулось к Эрвину, и он впился глазами в смотровую щель.
Газ оставался лишь под потолком, и взрыв не убил никого, но оглушил, дал секунду смятения. В этот миг Сорок Два бросил кайров в атаку. Все разом схватились из укрытий, хлынули волной. Солдаты бригады ответили плетями — но медленно, Лед прав, слишком медленно! Несколько кайров упали, а остальные бросились на врага с удвоенной яростью. Брызнула кровь, истошно завопили люди Пауля. Кого-то размазало о стену, кого-то развалило на куски, кто-то застыл с ножом в глазнице, чья-то голова покатилась, подскакивая, по полу. Клинки взлетали и падали росчерками молний, каждый удар взметал фонтаны крови, кроил кожу, крушил кости. Эрвин прилип к щели, впился, присосался взглядом, глотая каждую каплю крови, крича от радости при каждом ударе.
Как вдруг северяне начали падать.
Два офицера бригады вышли в середину зала. Их атаковали сразу шестеро кайров и на миг задавили массой, окружили, пробили защиту. Чей-то клинок обогнул мерцающий щит и врубился Паулю в бок, выбросив струю крови. Но затем кайр упал. И второй, и третий. Прижавшись спиной к спине, Лед и Пауль стали вращаться на месте, заливая огнем все вокруг. Пламя и крики боли взлетели вихрем вокруг них, опали золой и обугленными костями.
— Залп! — крикнул Лед и выпростал обе руки. С одной хлынул огонь, с другой ударила плеть.
Кайры, сражавшиеся у стен, даже не видели его. Лед повел огнем по их беззащитным спинам, сжигая кожу, ломая скелеты.
— Залп! — выкрикивал он при каждом попадании. — Залп. Залп!
Пауль стрелял молча. Но еще более метко, чем Лед.
— В укрытие! — вскричал Сорок Два.
Поздно, слишком поздно. Увлекшись бойней на флангах, кайры отдали врагу центр, и уже не могли скрыться. Кто-то бросался бежать — огненный шар настигал его. Кто-то кидался в отчаянную атаку — и сгорал, не дотянувшись до цели. Кто-то нырял за саркофаги — плети задевали в прыжке, а затем лупили по крышкам гробниц, высекая мраморную крошку.
— Нет, нет, неееет! — беззвучно орал Эрвин, прикусив собственную руку.
От жара в зале лопались лампы. Свет начал гаснуть. В сумраке полыхали вспышки Перстов, метались и корчились горящие люди, мерцали мечи в руках трупов, еще раскаленные докрасна.
— Неееет!
— Залп! Залп!
Кайр Сорок Два на бегу прочертил клинком зигзаг. Солдат бригады распался надвое и тут же сгорел под выстрелом Льда. Сорок Два упал за саркофаг императрицы, пропустил огненный шар над головой, привстал, метнул нож. Лед отбил его плетью в футе от головы, затем хлестнул по крышке саркофага.