27 мая 1775г. от Сошествия
Уэймар
Когда Джо и Гарри вышли из темницы во двор, стояли уже глубокие сумерки. Однако двор полнился голосами, стуком шагов, звяканьем кольчуг. После тишины подземелья Джоакин опешил от такого обилия звуков.
— Что происходит? — спросил у Гарри. — С чего вдруг такой карнавал?..
Друг не успел ответить. Сам граф Виттор Шейланд подошел к ним в сопровождении двух телохранителей. Белое лицо графа маячило в сумерках призрачным пятном.
— Приветствую уважаемых гостей из Закатного Берега. Надеюсь, дорога была легкой и приятной. Прошу присоединиться к моей трапезе.
Гости назвали себя и пожелали графу доброго здравия. Тогда он обратился к жене:
— Дорогая, было решено, что северяне сегодня покинут замок. Пускай же это случится.
— Муж мой, сейчас поздно. Стоит ли пускаться в дорогу на ночь глядя?
— Корабль ждет в речном порту, путь туда отнюдь не долог. Будь добра, распорядись.
Джо начал понимать происходящее. Граф, наконец, решил сделать то, что давно пора было: отослать волков назад в Первую Зиму. Солдаты уэймарского гарнизона и слуги высыпали во двор поглядеть, как кайры уберутся восвояси. Вот причина многолюдия.
Джо подумал: сейчас Иона заупрямится, упрется рогом, чтоб не лишиться своих псов. Однако она смиренно поклонилась мужу:
— Как пожелаешь. Я сейчас же отдам распоряжения.
Виттор выжидающе смотрел на нее. Иона подозвала северного офицера:
— Кайр Брандон, слушайте приказ. Подготовиться к выдвижению в порт для посадки на корабль. Десять человек — в кладовые, проверить и упаковать необходимый провиант. Остальные — седлать лошадей, строиться во дворе двумя колоннами. Чтобы избежать сумятицы в конюшнях, разделиться на четверки. Каждой четверке по пять минут времени, полная готовность через один час, — Иона бросила взгляд на башенные часы. — Выступаете в десять-тридцать.
— Слушаюсь, миледи.
Джоакина неприятно впечатлила речь Ионы: четкие, ясные приказы уместно звучали бы из уст матерого сержанта, а не девицы-красотки. Однако Виттор остался вполне доволен, назвал жену душенькой и велел ждать его в покоях, а гостей пригласил на ужин в свой кабинет. Затем бросил взгляд на Джо и Гарри.
— Благодарю за службу, парни. Ступайте, отдохните.
Хаш Эйлиш сказала:
— Любезный граф, позвольте им разделить с нами трапезу. Мне приятно их общество.
Граф без сомнений кивнул в сторону Гарри, а на Джоакине задержал взгляд, оценивая, достоин ли он подобной чести. Наконец, кивнул и ему. Граф с двумя рыцарями, закатники и Гарри с Джо зашагали к донжону — высокой квадратной башне с часами наверху. Как помнил Джо, в основании донжона находилась трапезная, а на четвертом этаже — кабинет графа.
Взойдя на крыльцо, он обернулся и осмотрел двор. Поистине, очень много людей. Почти сотня копейщиков в полной амуниции, где-то столько же слуг. Слуги просто шатаются и глазеют, но солдаты лишь изображают праздный интерес, а на деле — несут боевую вахту. Их внимание нацелено на малую казарму, откуда, наверное, выйдут северяне. Джо скользнул взглядом по стенам. На галереях несколько дюжин лучников и арбалетчиков, все тоже наблюдают за двором.
— Граф построил весь гарнизон? — шепотом спросил Джо. — Он боится солдат жены?!
— О чем ты, парень! — хохотнул цирюльник. — Это просто прощальная почесть. Устроили парад, чтоб северянам было приятно. По мне, лучше б навозом закидали.
Пара часовых у дверей донжона отсалютовала графу. Виттор провел гостей внутрь, но не открыл двери трапезной, а двинулся вверх по лестнице.
— Любезные гости, не будете ли против отужинать в тишине моего кабинета?
— Почтем за честь.
Второй этаж занимали покои кастеляна и гостевые комнаты. Здесь поселятся закатники после ужина. Каменная лестница, стены обшиты драпировкой, тут и там портреты былых графов, темные от времени. Третий этаж — спальня и кабинет Ионы, библиотека.
— Вам будет приятно полистать тома, хранящиеся здесь. В моем собрании много жемчужин.
— Не сомневаемся в этом, милорд!
Новая лестница. Драпировка богаче, с золотыми нитями — чувствуется близость графских покоев. Наверное, у здешних лордов крепкие ноги — каждый день взбегать на такую высь. Впрочем, это и правильно, нужно поддерживать телесное здоровье. Четвертый этаж: спальни графа Виттора и лорда Мартина, кабинет графа, караульное помещение. И в караулке, и в коридоре — солдаты. Общим счетом, не меньше дюжины. Берут наизготовку при виде графа, глухо лязгают кольчуги.
— Прошу, сюда, — Виттор открывает дверь.
Тот самый кабинет, где тремя неделями раньше Джо беседовал с ним. Полнощекий старый граф все так же пялится с портрета. Рыцари-телохранители занимают места по бокам от двери. Граф садится за стол, на котором уже полно снеди. Предлагает кресла гостям из Сайленса. Джоакину достается скромная табуретка в сторонке, у окна. Лакея нет, Виттор говорит Гарри:
— Поухаживай за нами, голубчик.
Гарри хлопочет над столом, насыпая гостям яства, наполняя их кубки. Между делом сует тарелку Джоакину. Джо ставит ее на подоконник, жадно жует ветчину, глядя в стекло. Нешуточный голод ото всех приключений! А за окном — задняя стена замка: близко, футах в двадцати. Неудачное расположение: если противник прорвется на стену, то сможет перекинуть веревку и залезть в окно донжона, прямо в графский кабинет. Впрочем, во избежание этого окно забрано решеткой. Да и стрелы с угловой башни не дадут врагу удержаться на стене. Вон она, чуть в стороне: гранитная громада выпирает футов на двадцать выше стены, чешет небо зубцами. На крыше башни темнеет что-то угловатое — катапульта? Ага, так это — смоляная башня! Оттуда во врага полетят не только стрелы, но и горящие бочонки со смолой. Да, напрасное опасение на счет стены: врагу никак не удержать ее, пока на башне воины замка.
— Отец учил меня, — говорит граф, кивая портрету, — никогда не спешить перейти к делам. Хорошее знакомство, доброе общение — вот главная ценность. Сама сделка свершится легко и просто, когда ты знаешь, с кем имеешь дело. Потому для начала расскажите немного о себе, а я отвечу вам тем же.
Лахт Мис начинает говорить — не столько о себе, сколько о своем сеньоре Орисе. Как он умело держит столицу Закатного Берега, как усмирил Старшего Сына и достиг согласия с шаванами Холливела.
— Мне радостно слышать это, — улыбается граф, — но не скажете ли что-нибудь о себе лично?
— Я скромный человек, — отвечает Лахт Мис. — Я верно служу ей, но она лишь раз почтила меня своей близостью. Мне даже неловко делить ужин с вами — человеком, столь щедро награжденным.
Виттор смеется:
— Оставьте, прошу вас! Я — простой банкир, выделяющийся лишь умом, да еще, быть может, толикой доброты.
Джо уминает хлеб и мясо; по стене расхаживают лучники. Бедные парни, они хоть поели перед вахтой? Или будут голодать, пока волки не уберутся из замка? Десять — тридцать… Отчего Иона так точно назвала время? Вино и пища не могут унять смутной тревоги, поселившейся в душе Джо.
— Милорд, позвольте доброму Гарри перекусить. Я вижу тень голода на его лице.
Граф соглашается с просьбой Эйлиш. Цирюльник садится возле Джо и жует так, что хрустит за ушами.
— Она дала очень подробные приказы, — шепотом говорит Джоакин.
— Что с того? — бурчит Гарри с набитым ртом. — Она выросла среди вояк. Поди, научилась командовать.
— Выросла среди офицеров и лордов, а приказывала как сержант. Слишком детально.
— Наслаждается напоследок. Уедут волчары — повелевать некем станет.
Джо смотрит на Эйлиш. Резко вычерченный профиль, тонкие нервные губы, серебряный кубок в костлявых пальцах. Откуда-то он знает: Эйлиш поняла бы его тревогу. Но нет возможности заговорить с нею.
* * *
— Кайр Сеймур, пускай грей займется вашими вещами. Вы же зайдите ко мне на два слова.
Они поднимаются на третий этаж, входят в ее покои. Закрыв дверь, Иона говорит все, что необходимо сказать.
Кайр отвечает ей сумрачным, неясным взглядом. Отходит к окну. Оно обращено во двор, кайр долго молча смотрит вниз.
— Вы спросите, почему я не уехала?
— Никак нет, миледи. Я вас понимаю.
— Спросите, почему отдала командование Брандону, а не вам? Вы долго пробыли за городом, Брандон лучше знает обстановку в замке.
— Это я тоже осознаю.
— Скажете, мой план — безумие?
Сеймур скользит взглядом по двору, казармам, стенам, башням.
— Рота копейщиков внизу. Полсотни стрелков на галереях, еще столько же, вероятно, в башнях. В казарме — сотня резерва. У нас — тридцать семь человек. Вы верите, что это возможно?
— Сеймур, посмотрите на меня.
Он оборачивается, встречает ее взгляд.
— Сеймур. Я верю.
Его губы кривятся в ухмылке, похожей на оскал.
— Благодарю, миледи.
В дверь стучат, входит горничная:
— Миледи, не прикажете ли подать ужин?
— Я не голодна. Но принесите два кувшина масла. Лампы меркнут, а я не люблю сумерек.
— Сию минуту, миледи.
Иона берется за дело. Она переодевается в свежее платье для верховой езды — удобное, не стесняющее движений. Цепляет кинжал на пояс, другой — искровый — прячет в рукаве на специальной подвязке. Вырвав страницу из рукописной книги, кладет ее на стол, придавливает вместо пресс-папье ножом для резки бумаги. Принимает у горничной кувшины с маслом, запирает за нею дверь. Собирает вещи: любимое платье, любимую книгу, деньги, письма родных. Сложив все в мешок, сует его в холодный камин.
Иона смотрит на часы — девять пятьдесят пять; еще рано. Она выглядывает в коридор. На лестнице тихо, лишь этажом выше шаркают шаги стражников мужа. Их там, наверное, больше десятка, но это не имеет значения. Что важно — это каменный пол без покрытия. На стенах драпировка и картины, но пол неуязвим. Иона выгребает из шкафов все платья, сорочки, чулки, корсеты. Сваливает кучей у выхода — так, что открывшаяся дверь скроет от глаз этот ворох.