Когда огонь прекратился, она стояла в трех шагах перед шеренгой врагов. Как Эрвин. Да, сегодня — ничем не хуже!
Она заговорила, и тут же стало тише. Казалось, даже камни хотят услышать ее.
— Мой муж — преступник и еретик. Он совершил тяжкие злодеяния, и я предам его суду. Но вам я не желаю зла. Сложите оружие и уходите. Ворота открыты.
Солдаты глазели на нее, потрясенные, однако не сломленные. Им достало воли удержать шеренгу. Все-таки гарнизон Уэймара не так плох.
— У вас нет шансов на победу. Ваши офицеры убиты, а граф затаился и бросил вас на произвол. Если продолжите сражаться, вы отдадите жизни за труса, мерзавца и злодея. Я не желаю вам такой смерти!
— Сдохни ты сама! — крикнул кто-то, и холод метнулся по спине, и Сеймур прыгнул к ней с ужасом в глазах…
Иона успела обернуться. Какой-то солдат, герой или безумец, метнул в нее копье. Она увидела его уже в полете, в ярде перед собою. Блеск наконечника, капля крови на острие. Не было шансов увернуться. Она просто смотрела, как копье летит в нее… И как проходит мимо, едва не оцарапав щеку.
Тот солдат стоял с еще задранной рукою, с дикою надеждой на лице. Кайр Брандон шагнул к нему, чтобы снести голову.
— Нет! — крикнула Иона. — Кайр, отставить!
Она поймала взгляд копейщика.
— Вы попытались, сударь. Теперь пойдите прочь.
Она кивнула в сторону ворот. Тщетная попытка лишила солдата всех остатков решимости. Он развернулся безвольно и зашагал к открытым воротам.
Иона повернулась к тройной фаланге резерва.
— Первая шеренга — шаг вперед.
Нестройный топот ног.
— Разойтись.
Они еще переглянулись — и двинулись на выход, вслед за тем солдатом.
— Вторая шеренга — шаг вперед…
Скоро простыл след резерва. Раскиданные по двору группы шейландцев одна за другою сдавались.
Иона подозвала Брандона:
— Что с моим мужем? Почему перестал стрелять?
— То был не он. Перст носил Гарри Хог. Он убил трех наших на стене, затем кайр Стивенс пристрелил его.
— И Виттор не подобрал Перст?
— Никак нет. Бежал.
— Замок наш?
— Полсотни стрелков на стенах хранят боеспособность. Две дюжины копейщиков спрятались в казармах. Дюжина мечников — на верхних этажах донжона. Все деморализованы. Они сдадутся, едва мы изловим Виттора.
— Каковы наши потери?
— Предварительно — девять погибших.
— Много…
Иона поглядела на окна донжона. В ее спальне огонь уже угасал, последнее зарево дрожало на стеклах.
— Когда пожар уймется, поднимитесь и возьмите Кукловода.
* * *
Джо спускался вниз по длинной узкой лестнице в толще стены, и с каждым шагом чувствовал себя все большим дерьмом. Бросил Гарри. Бросил Эйлиш. Ладно, Гарри: его рана выглядит смертельной, ему уже не помочь. Но Эйлиш и Лахта можно спасти, а он ушел. И ради чего? Убедить графа вернуться? Ясно, что это — тщетный труд.
Джо не питал презрения к трусости графа. Пожалуй, год назад он восхищался бы Ионой и смеялся над Виттором, но с тех пор Джоакин сильно повзрослел. Понял ценность жизни, мудрость отступления, безрассудство героизма. Единственное, в чем мог упрекнуть графа, — это покинутые на произвол гости.
— Милорд, вернитесь же наконец! Мы еще можем…
— Заткните этого идиота, — бросил через плечо Виттор.
Некому было выполнить приказ: его рыцари шли впереди, а Джо — сзади.
Как вдруг граф остановился, столкнувшись с кем-то. Раздался голос:
— Милорд, хода больше нет, разрушен.
— Как?.. Что за тьма?!
Джоакин вспомнил:
— Это грей Сеймура… Иона оставила одного в монастыре. Видимо, он завалил ход!
— Ты не мог сказать раньше?! Куда нам теперь? Куда деваться?!
— Милорд, — сказал рыцарь, — пойдем через темницу, выйдем во двор и будем пробиваться к воротам.
— Во двор?! Ты совсем ополоумел? Во двор — нет, я не выйду!
Минуту они стояли в полутьме, зажатые земляными стенами. Загнанные в нору, боящиеся высунуть нос. Притаившиеся — авось не найдут. Ни дать, ни взять крысы…
Джо ощутил тошноту. Он очень хотел жить — не меньше, чем граф. Но это было уже слишком.
— Милорд, я вернусь и попытаюсь.
— Попытаешься — что?
Он уже бежал вверх по лестнице.
В кабинете графа было пусто. На лестнице дрожали стражники с обнаженными мечами в руках. Они побороли пожар — и открыли путь другой опасности, куда более страшной. Но хотя бы еще не заметили, что граф бежал, и пока что держат позицию.
В спальне Джо выглянул в окно. Двор полностью принадлежал северянам. Остатки уэймарцев жались к стенам. Кайры строились по центру двора двумя группами. Одна, вооружившись арбалетами, присматривала за галереей — очевидно, там еще оставались лучники. Другая готовилась ворваться в донжон. Хрупкая тонкая Иона стояла между ними, едва заметная в последних сполохах огня.
Джо пригнулся и вынырнул на балкон. Гарри лежал с открытыми глазами, оба закатника колдовали над его раной.
— Мы привели его в чувства, — сказала Эйлиш, — но это временно. Он больше не боец.
— Я думаю иначе, — процедил Джоакин.
Навис над лицом цирюльника:
— Брат, ты меня слышишь?
Больше прочел по губам, чем услышал:
— Да…
— Сможешь выстрелить, когда скажу?
— Да…
Джо схватил его в охапку и поднял. Обмякшее тело было тяжелым, как труп. Джо навалил его на балюстраду, встал за спиною, поднял руку Гарри. Голова цирюльника безвольно упала, стукнулась о гранит. Джо чертыхнулся, поднял его за волосы:
— Не умирай, слышишь? Еще минуту поживи! Одну минуту, а!
Гарри издал стон. Джо прижался ухом к его губам:
— Ты готов?
— Я не вижу… Ничего…
— Не страшно. Я вижу.
Он направил руку Гарри Хога. Припав к его плечу, проверил прицел.
— Давай.
Воздух дрогнул от жара. Комок огня возник перед рукою, прямо в воздухе, и молнией метнулся к цели.
Кайра Сеймура прожгло насквозь. Футовая дыра в груди, видно мостовую. Отчаянный крик Ионы.
— Давай еще!
Грей лишился ноги — той самой, которой пинал Джоакина. Покатился по земле, дергая обрубком.
— Стреляй, стреляй!
Дальше промах, и снова промах. Кайры бросились врассыпную, Джо не успел прицелиться. Но вот заметил кайра Брандона, опередил на ярд, шепнул:
— Давай!
Тело рухнуло без головы.
— Ты молодец, браток! — шептал Джо. — Теперь — самую большую силу!
Трое кайров нырнули за угол, пропали из виду. Но огромный шар лопнул рядом с ними, обдав пламенем, и одежда вспыхнула на них. Они покатились по мостовой, сбивая огонь.
— Да, дружище! Так их! Еще!
Гарри дрогнул, когда в грудь попала стрела. Кашлянул, брызжа кровью.
— Нет, не умирай! Хоть минуту еще! Стреляй же!
Грей ринулся к дверям донжона — и сгорел на полпути. Новая стрела пробила плечо Джоакину. Он закрылся телом Гарри, как щитом. Закричал во весь голос, надсадно:
— Лу-учники! Готовьте залп! Я укажу цели!
И шепотом:
— Давай, браток. Ну же.
Уже не было шансов попасть: кайры прятались, а Гарри бился в конвульсии, рука дрожала. Джо метал огонь с единственной целью: осветить те закутки, где скрылись северяне. Скрипнули дуги арбалетов, свистнули болты. Графские стрелки опомнились и принялись бить на свет. Крики северян отмечали попадания.
— Да, дружище, мы их всех сделаем! Конец волкам. Конец агатовской сволочи! Стреляй еще!..
Огонь иссяк. Рука Гарри остыла, тело обмякло и повисло на перилах. Цирюльник умер, а с ним и Перст…
Но северяне этого не знали!
— Иона Ориджин! — крикнул Джо. — У вас около дюжины бойцов, и они зажаты по углам! У нас полсотни арбалетов и Перст Вильгельма, и прострел двора в любом направлении! Вы проиграли!
Ответа не было, но Джо продолжил:
— Я предлагаю вам сдаться! Сложите оружие — и останетесь целы! Граф обещает жизнь вам и вашим людям!
— Да… да! — выкашлял Виттор. Джо и не заметил, когда он появился рядом — не на балконе, конечно, а в спальне, в черноте проема. — Иона, я прощу тебя и отпущу твоих! Просто сдайся!
Долгую минуту длилась тишина. Джоакин почувствовал, как просыпается страх. Идова богиня войны — что она делает в эту минуту? Может, она уже в донжоне? Может, сейчас входит в спальню за спиной у графа?!
— Я здесь, — раздался девичий голос.
Леди Иона Ориджин вышла из укрытия и остановилась у горящей бочки, чтобы быть на виду.
— Виттор, прикажи стрелкам опустить луки. Пусть мои люди уйдут.
Кайр вышел из укрытия и остановился перед Ионой, закрывая ее собой. Затем другой, третий, четвертый. Оставшиеся северяне образовали кольцо вокруг миледи. Их было тринадцать — Джо ошибся на одного.
— Душенька, я клянусь тебе! Сдайся и вели им уйти.
— Я сдаюсь. Уходите.
Кайры не шелохнулись.
— Уходите, ради Агаты! Я приказываю вам!
Ни шага.
— Он не убьет меня. Эрвин меня спасет. Уходите и помогите ему — или все умрем сейчас!
После долгой паузы кайры опустили мечи и двинулись к воротам.
Иона бессильно осела наземь.
— Виттор… где же ты прячешься?
Он вышел на балкон — впервые за все время битвы.
— Стрелки, готовсь! По кайрам — залп!
Монета — 10
28—29 мая 1775г. от Сошествия
Окрестности Бездонного Провала
Посреди ночи, ближе к рассвету, четверых пленников привезли обратно в Обитель-у-Бездны. На сей раз при них не было оружия, небесного корабля и большей части одежды. Полуголые, продрогшие и связанные, они представляли жалкий вид, особенно в контрасте с тридцатью крепкими всадниками в темных сутанах. Охотник старался бодриться, нацепив на лицо туповатую ухмылку. Гортензий беззвучно плакал, Хармон бешено молился.
Ворота захлопнулись за отрядом. Пленников скинули наземь, к ногам Второго из Пяти. Конечно, тот и не думал спать, а с нетерпением ждал мига расплаты. Рядом с графом был и Халинтор, помощник лаэмского шерифа, и несколько его солдат, и несколько дюжих монахов. Один из братьев поигрывал дубинкой — видимо, ему отводилась честь почтить пленников первыми ударами.