— Я жду с нетерпением, ваше величество.
Пророк выпил вино. Чуткая ладонь Леди-во-Тьме легла на хрусталь — и замерла, будто впитывая вкус кончиками пальцев.
— Лорд Эрвин, — сказал шиммериец, — к великому сожалению, мы не видим будущего за ее величеством Минервой. Она мягка, подвержена слабостям, неуместно тщеславна, излишне поблажлива к себе самой. Мы верим, что государство требует правителя более твердого, чем ее величество.
Если и были мысли в голове Эрвина — они умерли от слов пророка. Все, что мог теперь герцог Ориджин, — выпученными глазами глядеть на шиммерийского короля. А тот продолжал:
— Если ее величество мирно отойдет на Звезду вследствие хвори, поражающей легкие, — никто не будет удивлен, ведь леди-мать ее величества погибла от чахотки. Лорд Менсон с равным успехом может как лишиться головы по приговору суда, так и быть признан безумцем и выслан на дальние окраины. Мы находим предпочтительным второе — это не создаст лишнего шума, какой будет сопутствовать судебному процессу. Также допустима и смерть лорда Менсона вследствие трагического случая при движении поезда.
— И трон унаследует… Леди-во-Тьме?
— Совершенно верно, милорд. Ее величество Маделин займет престол и совершит правление Империей в течение стольких лет, сколько ей отпущено. Когда Ульяна Печальная уведет ее величество, трон достанется вам, милорд. Тем самым вы получите вознаграждение за вашу благосклонность ко всем описанным выше событиям. Для придания законности такому ходу престолонаследия ее величество Маделин окажет милость своей дочери Мирей и позволит вернуться в земли Полариса. Леди Мирей вступит в брак с вами, милорд, что и гарантирует ваше воцарение как императора. Также от вас потребуется крохотная услуга в мою пользу. Мой сын Гектор, вероятно, не выкажет желания вернуть мне законную власть в Шиммери. Я прошу вас убедить его любыми доступными вам способами.
Эрвин обнаружил, что забыл дышать. Хватил воздуха разинутым ртом, похлопал глазами.
— Вы предлагаете мне… устранить Минерву?
— Вполне достаточно будет, если вы просто не окажете вмешательства, а после ее ухода проявите подобающую печаль и воздержитесь от лишнего интереса.
— Мои войска…
— Будут в высшей степени полезны как в столице, так и в Лаэме. Мы будем признательны, если вы сочтете возможным разделить их на два корпуса.
— Тьма…
Тихий голос Леди-во-Тьме влился в беседу:
— Тьма остается позади, милорд. Империя, подобно древу, растет ввысь, устремляясь к свету. Мы не видим пользы в многовластии дворянства: один садовник взрастит великий сад, семеро садовников погубят его. Но и рубящие взмахи дровосека, какие совершал Адриан, дают скорбные результаты. Мы одобряем ваше стремление возродить Палату Представителей. Вы обеспечите предсказуемость решений Ориджина, Нортвуда, Шейланда и Южного Пути, мы же возьмем на себя Земли Короны, Шиммери, Дарквотер и Литленд. Таким образом, принятие любых законов будет предопределено, а в наших руках соберется должный уровень власти. Мы оставим в наследие детям и внукам цветущий ухоженный сад, а не разнотравье сорняков.
Эрвин с трудом восстановил дыхание. Чуть не хлебнул вина — до того пересохло во рту. Спохватился, отставил бокал, облизал губы шершавым языком.
— И ч… чего вы ожидаете от меня?
— Простого согласия, милорд. Мы верим в ваш ум и дальновидность.
И вот теперь — как странно, что лишь теперь — он вспомнил о Кукловоде. Леди-во-Тьме хочет носить корону до своей смерти. Как же удачно для нее будет — не умереть никогда! Легко и просто, без новой войны, без риска. Всего один сговор, два убийства — и все цели достигнуты: вечная жизнь, вечная власть. Почему он раньше не подозревал болотницу?!
— Отчего вы молчите, милорд?
— Простите, что промедлил с ответом. Вы же знаете: я родился вторым сыном и не имел надежды править Первой Зимою. Мой брат Рихард был гордостью Севера, кайром из кайров, любой отряд пошел бы за ним на смерть. А я мог мечтать, наибольшее, о месте посла Ориджинов в столице. Всего год назад — даже меньше! — я стал герцогом. Теперь вы предлагаете… сложно даже поверить… не просто корону, а корону с абсолютной властью, невиданной со времен Вильгельма! Вы должны понять мое замешательство и быть снисходительны.
— Конечно, милорд! Мы понимаем и не торопим.
— Я признаю, господа, что ваше предложение очень заманчиво, — он перевел дух, — и мне стоит больших трудов сказать следующее. Провалитесь вы оба во тьму!
Он поднялся на ноги, отшвырнув стул.
— Коль вы снизошли до прямоты, то и я скажу прямо. Если Минерва Стагфорт или Гектор Шиммерийский, или кто-либо еще из моих друзей внезапно захворают легкими или чем-нибудь другим — я изрублю в мелкую капусту и вас двоих, и вашу болотную шваль. С этой минуты, господа, хорошенько молитесь за здравие всех северян и всех их друзей. Всего доброго.
Эрвин шагнул к двери, а Леди-во-Тьме неожиданно громко, надрывно закашлялась. Он невольно обернулся, болотница зажала рот ладонью и подавила приступ.
— Милорд, — сказала она очень тихо, — вас интересовало содержимое чашки.
— Более не интересует. Оставьте себе.
— Отчего же, позвольте взглянуть…
Леди-во-Тьме без промаха вытянула руку и сняла блюдце, и волосы зашевелились на голове Эрвина. В чашке ворочалось нечто живое!
В одну секунду случилось несколько событий: Эрвин попятился, спиною вжался в дверь; Франциск-Илиан закричал, вырвал блюдце у королевы, со звоном накрыл чашку; Леди-во-Тьме взорвалась кашлем. Что-то булькнуло в ее груди, кашель сменился рвотным спазмом, изо рта королевы брызнула на стол черная жидкость.
— Святые боги! — завопил пророк и отпрыгнул в сторону.
Исторгнув еще глоток черной дряни, Леди-во-Тьме вздрогнула всем телом и завалилась набок.
Дверь распахнулась за спиною Эрвина. Одномоментно в купе ворвались Джемис и жало криболы. Кайр оттеснил лорда в сторону, закрыл собою, выхватил кинжал. Асассин метнулся к госпоже, подхватил ее голову, шмыгая по-собачьи стал нюхать дыхание. Пророк вскричал, тыча пальцем в чашку:
— Там семя! Семя!
— Оно вырвалось?
— Кажется, нет!
— Пойдите прочь, — бросил асассин северянам.
Эрвин сам не помнил, как оказался в коридоре, а затем — в своем вагоне. Часовой гвардеец выпучил глаза:
— Милорд, что случилось?!
— Тревога! Леди-во-Тьме отравлена!
* * *
На вокзале Фаунтерры собралось море. Видано ли дело: в столицу одним поездом прибывают три короля! А вдобавок настоящие шаваны и всамделишние жала криболы. Какой зевака откажется посмотреть?
Все четыре перрона кишели народом. Толпу теснило двойное оцепление: констебли держали людей подальше от рельсов; гвардейцы не давали подойти к королевским вагонам. По центру цепи величаво высилась над толпою пара всадников: шериф Фаунтерры и леди-бургомистр. Вот кого не хватало для счастья!
Поезда — зло, — думал Эрвин, ступив на перрон и чуть не оглохнув от шума. Только в поезде могло случиться столько дряни за одни неполные сутки! Дрянь случается, конечно, сплошь и рядом, но в поезде она особенно сконцентрирована. Состав — это пузырек с эссенцией хаоса. И ведь что самое приятное: сейчас старуху вынесут прямо посреди толпы! Или мертвую, или еще живую — не поймешь, что хуже. Мертвая — кошмар. Гостья и родственница самой владычицы убита в вагоне императорского поезда! Законы гостеприимства растоптаны, Дарквотеру впору объявить Короне войну! Но живая старуха, чего доброго, кашлянет на кого-нибудь этой черной слизью. Страшно представить, какая поднимется паника! Зараза, неведомый мор! Все тысячи зевак бросятся наутек по головам друг друга… Поезда — погибель людская.
Эрвин решительно зашагал к Аланис с шерифом.
— Милый Эрвин, приятен ли был ваш визит в летний дворец?
Сарказм в ее голосе слышался даже сквозь гул толпы. Эрвин коротко кивнул ей и обратился к шерифу:
— Можете убрать толпу?
— Изволите видеть, милорд: проход вполне имеется. Оцеплена дорога от центра перрона сквозь арку вокзала прямо на площадь, а там ждут кареты. Все обустроено!
— Не сделать проход, а убрать толпу! Всю полностью!
Шериф усмехнулся с понимающим видом, пошевелил губами, будто читал заклинание, потом картинно взмахнул рукой:
— Толпа, изыйди! …Сделано, милорд.
— Я не шучу, тьма сожри! Я похож на того, кто шутит?! Толпа представляет опасность! Может возникнуть паника.
— Отчего вдруг?
— Леди-во-Тьме нездорова. Уберите чертовых зевак!
— Гм… ваша светлость, для этого недостаточно людей. Моих сил хватает только на сдерживание.
— Я могу задержать высадку и прислать вам помощь.
— Кайров, ваша светлость?.. — шериф обоснованно нахмурился. — Тогда паника точно возникнет.
Эрвин снова призвал холодную тьму. Из вагонов показались первые болотники. Решать нужно было немедленно.
— Как можно больше расширьте проход. Вдоль прохода раздайте оцеплению щиты, пусть держат их повыше. Чем меньше люди рассмотрят болотницу — тем лучше.
— Так точно, милорд. Позвольте предложить: если владычица выйдет раньше и на площади заговорит с людьми, большинство будет смотреть на нее.
— Верно. Кайр Джемис, передайте Минерве эту идею.
— Ее величество спросит: что ей, собственно, говорить?
— Фаунтерра — лучший город на свете, она счастлива вернуться и хочет обнять всех вокруг. В таком духе — минут пять, пока старуху уложат в экипаж.
— Да, милорд.
Джемис ринулся к вагону сквозь ряды выходящих оттуда гвардейцев.
Кто-то кашлянул за спиной Эрвина — судя по интонации, уже не в первый раз. Он оглянулся, увидел Деда с неизменным Внучком и Вороном.
— Рады вашему возвращению, милорд. Когда герцог находится в одном месте, его герцогство в другом, а его армия в третьем, то это нарушает природный порядок вещей и конфузит умы.
Дед говорил так невозмутимо, будто сидел вечерком у камина, а не стоял посреди толпы. Эрвину стало спокойней.
— Отойдемте на два шага, нужно посовещаться.