Поскольку Д-альфа была в центре внимания СМИ, правительство со стороны Земли предоставило доступ к порталу «Фобос», обычно используемому лишь для правительственных и дипломатических целей, – и это означало, что Кораблю не нужно лететь к Деймосу II через всю Солнечную систему в течение десяти дней, как это происходит с обычными регулярными межзвездными рейсами, которые стандартно используют крупный портал «Солас» за орбитой Плутона. Обратный путь для «Шелкового» займет меньше двух дней. И тогда д-альфийцы будут здесь.
Всё по плану. С виду никаких расхождений. На Д-альфе царит даже пугающее спокойствие. Но при виде всех этих приготовлений Маёвёнё лишь с огромным усилием превозмогала подавленность.
«Это еще можно остановить. Запретить вылет. Выбросить чемоданы колонистов обратно на луг, захлопнуть дверь, отозвать Корабль».
Она закрыла лицо руками и протерла глаза. Конечно, такая возможность была скорее теоретической. Церковь Аккӱтликса с показным бескорыстием предложила Земле потенциал свободных Кораблей для эвакуации колонистов, что обеспечило ей рекламу в СМИ и дополнительный авторитет. Если Маёвёнё резко передумает и отзовет Корабли, политические последствия будут ужасны.
Она вновь посмотрела на агасков, ходящих в поле зрения камеры. Издали их кожа казалась почти черной, но, когда они входили в белый свет корабельных прожекторов, было видно, что она насыщенно-зеленая. Те, кто доставил груз, столпились в освещенных местах, возбужденно что-то обсуждая на непонятном, полном птичьего клекота языке, закатывая одежду и поворачиваясь спиной к свету. «А вдруг земляне заметят? И сделают выводы?» Она покачала головой. Люди, которые все еще осмеливаются ездить на Д-альфу, рискуют гораздо больше, чем сами предполагают. Д-альфа похожа на крокодилью пасть, которая лишь волей случая осталась открытой. Может быть, кто-то сумеет засунуть туда руку на некоторое время, а потом вытащить ее обратно, без крови и повреждений. Но никто не знает, когда челюсти сомкнутся. Даже Маёвёнё этого не знала. Но, в отличие от людей, она осознавала, что этого не может не случиться.
Церковь Аккӱтликса сохраняла старые карты. В верхних слоях Р-А-пространства вся система Раасета окружена аномалиями, которые затрудняют навигацию Кораблей, более того, нет таких судоходных Р-А-каналов, которые вели бы в направлении от нее. В нынешнем состоянии Вселенной, когда можно безопасно летать в глубоких слоях и даже в самом низком из них, во внепространстве, это, может быть, и не играло роли, но Маёвёнё хорошо помнила, как важно это было еще шестьдесят лет назад, в дни ее юности. Это было важно и сто лет назад. И тысячи. И однажды вновь станет важно. Погружение в глубокий Р-А означало смерть, а из мелкого не было дороги назад. Корабли, приближавшиеся к Д-альфе в течение последних столетий, больше не имели шансов выбраться.
Возможно, оттуда это чувство. Глядя на кадры с Д-альфы, Маёвёнё знала, что смотрит на космическую могилу. Под алыми равнинами и камнями лежат чужие обломки и чужие кости. Иные могли погибнуть не сразу… и стали погребенными заживо. Сюда добрался карвил, инвазивное растение, распространяющееся в космосе на корпусах Кораблей. Сюда добрался и агаёнсӱваёлӱ. А еще здесь эти так называемые агаски, ныне выродившиеся в дикарей, без записей, без корней, без памяти, при этом обладающие способностью к фотосинтезу – что ясно указывает на то, что они не отсюда, так как при алом свете Проксимы данный вид физической адаптации практически бесполезен. «Все остались здесь. Не смогли сбежать. Д-альфа – это ловушка.
Что еще могло в ней застрять?
И почему агаёнсӱваёлӱ вообще начало пробуждаться – прямо сейчас?»
Маёвёнё еще размышляла об этом, когда ее помощник попросил разрешения войти. Он передал ей черный ящик Нӱэнта, простой проигрыватель с микродом, и с поклоном удалился.
Маёвёнё заперла двери. Ввела код безопасности. Запустила проигрыватель.
А после уже знала ответ.
В Книгах Аккӱтликса написано о способностях экстрасенсорного восприятия и об экстракорпоральных действиях. Описано это туманно – не каждый способен вычитать между строк истинный смысл древних стихов, но Церковь хранила это знание тысячелетиями, а посвященные из ордена Вечных Кораблей все это время передавали его между собой. Кто хочет встретиться лицом к лицу с опасностью, должен знать, откуда исходит угроза. «Во Вселенной существуют миры, где психотронный талант присутствует в гораздо большей степени, чем у глееваринов с Ӧссе. И они не так далеко».
Обрывки старых стихов всплывали в памяти верховной жрицы, пока она слушала краткое изложение, которое Нӱэнт записал в затененной комнате перед последним делом.
– Сегодня днем было обнаружено присутствие ӧссенского зӱрёгала под личиной коммивояжера, – эхом отзывался его голос. – Зӱрёгал был послан для расследования обстоятельств контакта Д-альфы через Далекозерцание, проведенного с помощью личного трансмицелиала из ӧссенского храма. Землянин, являющийся владельцем трансмицелиала, предполагает присутствие на Д-альфе человека с экстрасенсорными способностями…
Вот оно.
Чужой глееварин.
Она прослушала все сообщение Нӱэнта. Зӱрёгал стер из протонации всю информацию о разговоре в храме, но Нӱэнт планировал продолжить расследование.
– Я предполагаю, что зӱрёгал разыщет владельца трансмицелиала с целью допросить его или же ликвидировать, – закончил он свой доклад. – Я буду следить за этим землянином. Данные о нем прилагаю в текстовой форме…
На этих словах Маёвёнё потянулась к проигрывателю и подтвердила печать. Раз она не может узнать от своего глееварина, что в голове у этого землянина, то хотя бы получит его адрес и номер нетлога.
На этом запись закончилась. Маёвёнё в последний раз взглянула в лицо Нӱэнта, еще живого. Нӱэнт угадал. Ему действительно удалось перейти дорогу зӱрёгалу. Но, возможно, он не думал о том, что эта встреча так скоро приведет к его смерти. До его дальнейших результатов уже никто не сможет добраться. Маёвёнё оставалось лишь гадать, откуда появился чужой глееварин… кто это был и зачем.
В ее голове мелькали названия Дардеа, Гирме, Пиира… и в первую очередь Хиваив, самый страшный из всех, если не принимать во внимание Тликс. Все это были Запретные миры. Церковь Аккӱтликса целыми тысячелетиями пыталась предотвратить любые контакты с ними. Она запрещала своим глееваринам использовать аргенит, универсальный источник энергии для психотроники – так как аргенит был необходим для путешествий с помощью мысленных проекций, которые использовали эти нетехнические цивилизации. Мысленная проекция не позволяла брать с собой дополнительные запасы аргенита, поэтому чужеземные глееварины не решались выбираться туда, где не было его источников. Отсутствие – или, по крайней мере, труднодоступность – свободного аргенита были необходимым условием изоляции.
Но д-альфийская ловушка могла захлопнуться за кем угодно. Она могла бы притянуть к себе странника, который изначально планировал совершенно другой маршрут. «Может быть, на Д-альфе находится глееварин из одного из Запретных миров?! И он намеренно связался с Землей, так как у него больше нет аргенита и иначе он никогда не сможет выбраться с Д-альфы?»
Маёвёнё отложила черный ящик. Она должна была убедиться немедленно. Это слишком серьезное дело. Она склонилась над клавиатурой и начала вручную вводить код, который позволит ей связаться с экипажем «Шелкового» через космический передатчик Р-А в подземелье дворца.
Но мысли, и особенно страх, были быстрее ее пальцев. Не закончив вводить пароль, она осознала последствия – и немедленно отменила запрос. Она не могла звонить людям на Д-альфе. Это была бы самая страшная ошибка.
«Рё Аккӱтликс». Она сама в ловушке.
Эвакуация колонистов происходила по ее собственному указанию. Когда она предложила землянам Корабли, конечно же, у нее были скрытые мотивы: благодаря этому именно Церковь увидит Д-альфу первой. Земляне также это понимали, поэтому вскоре ее посетила делегация земного Сената и попыталась добиться того, чтобы пилоты церковных Кораблей были землянами. К изумлению участников переговоров, Маёвёнё согласилась – при условии, что пилоты получат сертификат ӧссенского ордена Вечных Кораблей. Землян это не смутило. Они привыкли, что у каждого человека дома есть коллекция сертификатов, дипломов и удостоверений, и получить еще один никогда не помешает. Понятно, что Церковь хочет проверить профессиональную компетентность людей, которым доверяет свой Корабль. А Маёвёнё большего и не нужно было.
Блестящая идея о том, что Церковь может выдавать сертификаты, возникла у нее уже много лет назад. Она ввела их не только в дело пилотирования, но и во все мыслимые и даже бессмысленные специальности. Вслух об этом никто не говорил, и уж тем более не говорили претендентам, но профессиональные знания не играли роли при рассмотрении заявок. Для Церкви единственным важным критерием был психологический профиль, и в соответствии с ним трудность тестов корректировалась так, что те, кто должен был их выполнить, обязательно их выполняли, – в то время как для других требования были настолько высоки, что им невозможно было соответствовать. А если кому-то и в таких условиях удавалось пройти тест, Церковь отклоняла заявку, ссылаясь на религиозную нетерпимость претендента. Ключ к успеху был прост: сертификат получали люди с низким уровнем сопротивления давлению. На разных людей действуют различные способы: одного лучше подкупить, другому пригрозить, третьему надавить на чувства. Кого-то сломает боль, кого-то зависимость. У Церкви были годы, чтобы выявить и обозначить таких людей. И тогда легко было быстро настроить сито, когда дело доходило до назначения на какие-либо места. Маёвёнё могла рассчитывать на то, что пилоты, которые полетят на ӧссенском Корабле, не будут действовать вразрез с интересами Церкви.
Но именно это сейчас и обернулось против нее. Раз на Д-альфе находится некто с экстрасенсорными способностями,