и в пограничных с Сербией землях. В лице Иса-бея и его отца Исхака мы видим остатки старой потомственной военной (сипахийской) аристократии, всегда игравшей заметную роль во внешнеполитических (и часто внутриполитических) делах Османского государства, побуждавшей османских правителей, иногда против их воли, вести активную завоевательную политику. И идея расширения границ во имя ислама если и играла в этом определенную роль, то вовсе не главную. Сохраняла свою силу старая традиционная для тюркского социума идея территориальной экспансии, столь важная для поддержания авторитета правителя. Однако эта (и любая) зависимость от воли своей военной верхушки не устраивала нового султана — Мехмеда II, любившего власть и при этом власть единоличную. После захвата Константинополя Мехмед казнил многих везиров своего отца и представителей старой племенной аристократии, сделав ставку на выходцев из рабов — новообращенцев, преданно служивших лично ему. К ним относился, например, назначенный им великим везиром Заганос-паша.
Войско Мехмеда II, начавшего поход против Сербии, соединилось с пограничными отрядами Иса-бея в районе Ускюба. Здесь Исе было поручено совершить набег на Ново Брдо. Его отцу, Исхак-паше, поступил приказ осадить сербскую крепость Островиц, где оставалась казна Георгия Бранковича, бежавшего с семьей в Венгрию. Сам Мехмед с румелийским войском направился к крепости Смедерево, которая была великолепно укреплена. Турки использовали всю силу своей артиллерии для разрушения внешних крепостных стен и неустанно наполняли крепостной ров землей и камнями, готовясь к штурму. Однако все их усилия оказались тщетными. Внутренняя крепость Смедерево, так и не была ими взята. Будь у Константинополя такая же внутренняя цитадель, возможно, устоял бы и он. 16 ноября 1454 г. у Ново Брдо Мехмеду с большим трудом удалось разбить лишь немногочисленный сербский отряд, сражавшийся с редким геройством. Сами турки, по рассказу Константина из Островицы, поражались стойкости сербов и говорили, что если бы они сообща напали на армию Мехмеда, то она была бы разбита. Ограничившись разграблением сербских земель и поделив добычу (турки захватили в Сербии 50 тыс. пленников), Мехмед возвратился в Эдирне и заключил мирный договор с сербским деспотом Георгием Бранковичем. Последний обязался посылать в казну османского султана по 3 млн. акче в год341. Султан отобрал из числа захваченных пленников несколько сот юношей, которые были зачислены в аджеми огланы и отправлены к «туркам» в Анатолию для последующего зачисления их в янычарский корпус. Среди этих юношей оказался и Константин из Островицы, впоследствии описавший свою службу у турок в сочинении, известным под названием «Записки янычара». Он описывает свой путь из Сербии в сопровождении турецких стражников, попытку побега в землях Болгарии и наказание, которому его за это подвергли (связав, волочили за лошадьми)342.
Вскоре после первого Мехмед совершил свой второй поход (1455) против Сербии, на этот раз захватив Ново Брдо, Кратово, Баницу, богатые серебряные рудники и огромную добычу. Во время этого же похода Иса-бей совершил со своим пограничным войском набег на Боснию, который принес им богатую добычу в виде драгоценной утвари, скота и пленных343. Крепость Ново Брдо была осаждена и сдалась на 40-й день осады после интенсивного обстрела ее стен артиллерией344. Турки присоединили таким образом к своим владениям южную часть Сербии до Крушеваца. Посланный Бранковичем в Вену и в итальянские государства посол тщетно просил помощи у немецких князей и итальянцев. Бил тревогу Сенат Дубровника, потерпевший с захватом Сербии большой ущерб для своей торговли. В посланном письме римскому папе Каликсту III было сказано: «Турки занимают территорию светлейшего господина деспота (Бранко-вича. — И. П.), который является для нас источником денег; нашим купцам перекрыты пути»345. Всем было ясно, что Мехмед не остановится и следующей его целью станет Белград.
Весной 1456 г., собрав стотысячную армию, Мехмед направился через Болгарию и Сербию к венгерскому Белграду (Нандорфехервар). Для овладения этой неприступной крепостью на Дунае требовалось большое число осадных орудий. В Ускюбе с этой целью была произведена выплавка пушек. Пушки были отлиты для этого похода и в Грошеваце, а затем реками доставлены на место346. По-видимому, испытывая в это время нехватку меди, турки переплавили на металл даже медные скульптуры лошадей, украшавшие Константинополь, медные кресты и колокола347.
Никто в Европе не пришел на помощь венграм. Напрасно римский папа взывал к католическим странам, хлопоча о создании антиосманской лиги. Венгрия оставалась с турками один на один. Знаменитый Янош Хуньяди смог первоначально собрать войско лишь в 10 тыс. человек. Отчаявшийся папа Каликст III объявил крестовый поход против турок и послал в Венгрию францисканца Джованни да Капистрано, чьи вдохновенные проповеди, переведенные на венгерский язык, помогли собрать в Южной Венгрии еще 20 тыс. воинов-крестоносцев, которые направились к Белграду. В подготовке крестоносного похода участвовал и папский легат — воинственный кардинал Хуан Харвахал348.
Белград оказался крепким орешком для армии Мехмеда. Осада началась в июле 1456 г. Туркам противостоял немногочисленный гарнизон. Турецкая кавалерия начала действовать в округе города, а тяжелые осадные орудия, управляемые янычарами-топчи, приступила к обстрелу его мощных крепостных стен.
На созванном военном совете румелийский бейлербей Дайи Караджа-паша предложил переправить свое войско на другой берег Дуная, чтобы дать бой армии Хуньяди, движущейся к Белграду. Однако румелийские акынджи и санджак-беи не согласились с этим планом. «Кто-то будет брать Белград, а нам таскаться по землям?»349 — заявляли они, и это показывает действительное отношение турок к войне, рассматривавшейся прежде всего как выгодное экономическое предприятие. Несмотря на многодневный обстрел стен крепости и проделанные бреши, янычарам не удавалось взять их штурмом. С одной стороны Белград защищен водой — в месте слияния двух рек, Савы и Дуная, — и штурм его в этом месте был невозможен. Белград обложили турецким войском, расположившимся со стороны суши в несколько эшелонов. Турки упорно пробивали достаточно большие бреши, чтобы прорваться внутрь города. Несмотря на все трудности осады, Мехмед не намеревался ее снимать, отдав приказ продлить артиллерийский обстрел еще на 2 недели. Янычарский ага Исмаил настоятельно советовал султану провести решительный штурм, который состоялся 21 июля, однако он не принес желаемого успеха. Во время него погибло огромное число янычар. Артиллерист Константин из Островицы, участвовавший в сражении, пишет, что видел, как янычары бежали из города, куда они было уже прорвались, и как по ним стреляли защитники крепости, убив очень многих, а некоторых изрубив в преследовании350. Многое не складывалось для турок во время этой осады: однажды защитникам города ночью удалось поджечь осадную технику, которая на ночь была укрыта соломой351.
Защитники Белграда оборонялись исключительно искусно и мужественно, постоянно совершая неожиданные вылазки из крепости. Во время одной из них едва не погиб сам Мехмед II, оказавшийся на какой-то момент без своей янычарской охраны. Только личная храбрость спасла султана, который, увидев, что находится с одним лишь янычарским агой, собственной саблей проложил себе дорогу сквозь строй атакующих. Янычарский ага, чувствуя свою вину перед султаном, сам бросился в атаку и погиб под ударами сабель352. Мехмед был только ранен.
Белград спасло явившееся войско Яноша Хуньяди. Одновременно с ним к Белграду подошла и его речная флотилия. Поджидавшие подхода Хуньяди в Видине на Дунае турецкие суда вступили с ней в бой, но были разбиты.
Войско Хуньяди удачно атаковало турок. Помощь была оказана и защитникам крепости — Янош имел возможность посылать своих воинов в город. Все это придало дополнительные силы осажденным. Халкокондил пишет, что султан был недоволен действиями своих янычар, не проявивших, с его точки зрения, должной храбрости. Янычарам никак не удавалось подобраться к крепостным стенам — защитники Белграда стреляли по ним столь метко, что неизменно обращали в бегство353.
Во время развернувшегося генерального сражения между турецкой армией и войском Хуньяди, в котором находились венгры, чехи и немцы, турки потерпели сокрушительное поражение, потеряв 300 пушек. Огромны были и людские потери. Победители называли цифру (конечно, преувеличенную) в 24 тыс. человек. Во время сражения под стенами Белграда погиб румелийский бейлербей Дайи Караджа-паша. Уходило поколение военачальников, не связанных с системой капыкулу (придворных рабов, назначавшихся султаном на должности в силу их личной преданности). Раздосадованный Мехмед был вынужден снять осаду с Белграда и уйти из-под стен города. По окончании этого неудачного похода султан приказал казнить некоторых своих везиров и военачальников.
Вскоре после осады Белграда во время эпидемии чумы умер Янош Хуньяди, победа которого на 70 лет предохранила Венгрию от турецкого нашествия. Но ничто уже не могло спасти Сербию от окончательного завоевания.
Внешняя политика Мехмеда не ограничивалась одними лишь завоеваниями. Многое решалось с помощью договоров и соглашений. Так произошло с Дубровником в 1458 г., со Смедерево в 1459 г. и с Афинским герцогством (1456 г.), красота правителя которого, флорентийца Франко, восхитила султана и на четыре года отсрочила полное вхождение герцогства в состав Османского государства. Четыре года Франко продолжал управлять Фивами, но затем был умертвлен. Его владения Мехмед аннексировал, а сыновей взял в янычары354. Мехмед был не только воином и ценителем европейских военных технологий, на службу к которому приезжали военных дел мастера из всей Европы, но и ценителем живописи, о чем свидетельствуют его прижизненные портреты, созданные итальянскими мастерами кисти. А на написанном в конце его жизни, в 1480 г., турецким художником Синан-беем, турецкий султан изображен с поднятым цветком (розой?) в руке.